Маргарита и серебряное кольцо

Апрель пришёл в столицу внезапно и захватил её, словно Мамай. Синее небо над всей Москвой было таким высоким, что, казалось, нет ему границ. Ласковое солнце заливало улицы, высушивало весеннюю грязь и поднимало настроение прохожим, уставшим от серой сырости. Яркий день будил жизнь даже в самых отпетых перечницах, которые, бросив дома телевизор и Малахова, выползали посудачить у подъездов. Птицы завели свои весенние песни, коты распушили хвосты. Всюду жизнь. Жизнь. Совсем другое настроение было в тот день у полковника полиции Андрея Воронина. Надевая перед зеркалом парадную форму, он не переставал клясть на чем свет стоит своего лучшего друга Алексея, застреленного неделю назад при ограблении заправки. «Ты вообще оборзел, Бьярков!» — Андрей повязал галстук. — «Три командировки на Кавказ, два захвата заложников...» Черная лента легла на рукав мундира, Андрей нахмурился. «Мы пережили всю малину и тероризм, а тут какая-то мелкая ерунда, ты даже лезть в неё не был обязан». Автомобиль Воронина продирался через пробку, молодые люди весело гудели друг другу из соседних рядов. Андрей плюнул в окно. «Черти!» Сырая могила, гора венков, речи от начальства. Глаза бы этого всего не видели... Андрей подошел поближе, у края ямы стояла Настасья, девчонка лет семнадцати, и прижимала к себе тихонько всхлипывающую маму. — Маша, — жена Алексея слепо взяла его за руку. Андрей взглянул на Настю. Темные круги под глазами, плотно сжатые губы. «И говорил я тебе, Лешка, пошли со мной в охранный бизнес. Тут нужнее, тут нужнее. Блядь!» — Андрей тяжело вздохнул, с трудом унимая злость. — «Твоего убийцу со дня на день выпустят... Папик у него! Уйду я с этой работы». *** Дима с волнением смотрел на сверток у входа в комнату. Большой сверток, почти с него ростом. Неужели... Дрожащими руками он развернул подарочную упаковку и зажмурился от счастья. Черный футляр с серебряными заклёпками. Пара щелчков и перед ним блестит полированными боками виолончель. Осторожно дотронулся до грифа, потянулся к смычку... Встретился глазами с улыбающейся мамой, глянул на строгого отца, стоявшего поодаль. — Профессор Иоффе говорит, что новому инструменту нужно дать имя, — задумался парень на мгновенье. — Я назову её Маргарита. — Хм... — отец развернулся и ушел по коридору. Из глубины дома донеслось сварливое: — Большие детки - большие бедки! Одному небо, другому музыку... Хорошо, хоть старший за ум взялся! — Папа, а где Кирилл? — Да нигде! Отстаньте от меня. *** Пять лет спустя. Офис охранного предприятия «Воронин и сыновья» занимал отдельный особнячок недалеко от Садового кольца. Кабинет директора выходил окнами на закрытый тихий двор, лишь наглая липа шлепала по окну ветвями. Звонок селектора отвлек Андрея от бумаг. — Андрей Макарович, — голос Эллочки был мил, но строг. — К вам посетитель. — Кто? — уточнил начальник. — Господин Ванин. — Пусти немедленно! Ванин, ещё не старый, коротко стриженный мужчина в дорогом костюме завалился в кабинет. — Здорова, Макарыч! — отношения между бывшими одноклассниками были не слишком официальными. — Василий! — Андрей поднялся ему навстречу. — Какие люди и без охраны. — За ней и пришел: заели они меня, черти! — А подробно? — Воронин стал серьезным. — Бизнес? Семья? Ванин занял место в кожаном кресле. Эллочка, умница, принесла директору чашку крепкого чая и холодную минералку для посетителя. Жара на улице стояла изрядная. — Полев, скотина...