Маргарита и серебряное кольцо

Когда Настя пришла в себя, она почувствовала холод и сырость. Пахло землей, она поняла, что находится в подвале. Руки, скованные за спиной наручниками, адски болели, вытащить их из-за спинки неудобного стула было нереально. Покрутив головой, обнаружила Диму. Он сидел на таком же стуле в шаге от Насти. Его руки тоже были скованы за спиной. Он заметил, что Настя очнулась, и повернул голову. Несмотря на скудное освещение, она заметила на его лице страх. — Дима,— зашептала она. — Ничего не бойся, на тебе отцовское благословение. Марго спасли и нас спасут. — Как трогательно! — издевательский голос раздался прямо за спиной у Насти. Вспыхнул яркий свет, от которого заболели глаза. Вышел мужчина лет чуть за сорок, одетый в классический черный костюм, белую рубашку и галстук. Галстук, черт его возьми! На работу, как на праздник. Настя разозлилась. — Форма официанта шла вам больше. — Спасибо, Брунгильда, — улыбнулся убийца. Он подошел к Насте и погладил её по лбу, поправив сползшую на глаза прядь. — Ты оказалась неожиданно достойным противником. Будет жаль издеваться над тобой перед смертью. — Отойди, урод! — подал голос Дима. — Тише, мальчик. Я просто хочу знать, правда ли она не боится. Ты-то вон дрожишь весь. — Я вас не боюсь. — А зря, — подарил Диме хищную улыбку. — Ну так что, Настя? — Я потом обязательно испугаюсь, — она упрямо посмотрела на киллера. — Когда все будет хорошо. — Потом? — из темноты появился ещё один похититель.— Девочка, для тебя в этой истории не предусмотрено никакого «потом»! Но сначала, я тебе кое-что расскажу,— он усмехнулся. — Чтобы ты не думала, дурёха, что умираешь на боевом посту, защищая что-то хорошее. Второй похититель, щегольски одетый молодчик со смазливым лицом, подошел к Диме. — Так, Дмитрий,— взял за подбородок и заглянул в глаза. — Расскажи нам с Настей, почему твой братец Кирилл торчит на Камчатке. Про свободу и служение Родине только не рассказывай, тут нет идиотов. Дима молчал. — Я жду. Рассказывай, или будет больно. — Он убил человека... — шепотом. — Громче! — заорал Диме в лицо. — И в подробностях, — добавил он спокойным тоном. — Он застрелил мента на заправке, — Дима закашлялся. — Дело замяли за большие деньги, при условии, что он уедет далеко. — Вот видишь, Настя. — Это все лажа! Отца убил Зайцев, а не Ванин! — Дима? — Он папин внебрачный сын и носит фамилию своей матери. Мы сводные братья. Ему сделали новые документы и новую жизнь. — Ты все ещё хочешь его защищать? Молчишь... Ладно, я все понимаю. Вий, работай. Вий демонстративно поправляет черные перчатки и медленно подходит к Насте. Его силуэт закрывает сначала Диму, потом свет. Она почувствовала ладонь на своем затылке. Стиснула зубы и зажмурила глаза. Последнее, что услышала Настя — истошный крик Димы «Суки!». Потом была боль и темнота. — Не кричи. Не кричи, а то укол сделаю. Молодец. Главный подошел к отключившейся Насте и повернул из стороны в сторону её голову, рассматривая. — Отлично, влепил двушечку. Подождем, пока синяки выступят. Достал из кармана свернутый лист с напечатанным текстом. Снова к Диме. — Что? Уже не такой храбрый без своей Валькирии? Вий, освободи ему руки,— Дима, подавив стон, вытащил руки из-за спины. — Учи речь, Дима. Сейчас снимем кино для твоих родителей. Папка-то твой по-хорошему не понимает. Дима принялся читать, не понимая смысла написанного. Он думал о другом. Он вдруг понял, что они умирают. Но вместо парализующего страха почувствовал какую-то уверенность. Сознание было на удивление ясным. «Думай, выход есть»,— он старательно делал вид, что читает. — «Марго спасли. Спасли при помощи радиомаяка. А где на мне маяк? Маяк, по-любому, Настя не стала бы просто так говорить. В кольце. Точно, в кольце, папа не велел его снимать». От яркого света у Димы слезились глаза. Он вытер их ладонью. Тем временем похитители устанавливали видеокамеру. «Мы под землёй, а значит радиоволны не пройдут. Нет, ну какие же они суки ё...е! Ладно... Раз волны не пройдут, значит надо кольцо вытащить наверх. Но как?» Дима посмотрел на Настю и вспомнил, как она плюхнулась на столик, разбивая отравленные бокалы. Незаметно снял кольцо с пальца, прикрывшись бумагой. Зажал его в кулаке и со стоном повалился на бетонный пол, принявшись скулить. Вий тут же оказался рядом и легонько пнул его ногой по ребрам: — Встать! Дима, шатаясь, встал, а затем рухнул на бандита, цепляясь за его одежду. Кольцо юркнуло в нагрудный карман элегантного пиджака. Есть! В следующий момент его схватили за грудки и грубо плюхнули на стул. — Сидеть, скотина! Развел нюни... *** — ... пожалуйста, папа, подпиши контракт. Я и Настя очень хотим домой. Видеозапись закончилась, Ванин в сердцах выматерился. Анна Валерьевна посмотрела на него заплаканными глазами: — Вася! — Что? — Подпиши, черт с ними, с деньгами! — она хлюпнула носом в платочек. — Они ей все лицо разбили, скоро за Диму примутся. Воронин, присутствующий при просмотре записи, не согласился. — Ничего не подписывайте, вы убьёте их обоих. — Если бы это были ваши дети! — Анна перешла на крик. — Она мне как дочь. — Заткнитесь оба!— навел порядок Ванин. — Предателя нашли? — В канаве, — Воронин встал со своего кресла. — Две пули в голове, точно в лоб. Автомобиль разбит. — Что делать будем? — Слушать эфир. Искать следы. — На нем нет кольца. — И сигнала пока нет. Это наш шанс. Но есть и другие возможности. *** Кто-то мокрой тряпкой стирал кровь с Настиного лица. Что-то мокрое и холодное лежало на её лбу. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. И довольно душно. В голове шумело, а к горлу подкатывала тошнота. Руки по-прежнему были скованы за спиной — похитители опасались Насти даже в нокауте. — Дима... — Я положил кольцо в карман Вию. — Хорошо. Может быть, выживем. Отойди от меня, пожалуйста. — Настя, я... — Я буду защищать тебя, пока мы живы. Но сейчас, пожалуйста, отойди. Дима приподнял её голову себе на колени. — Пей воду. Напоив упрямицу из пластиковой бутылки, Дима отодвинулся. Отходить там было особо некуда. Крохотное помещение даже не освещалось, а попасть в него было можно только сверху, хоть потолок и довольно низкий. Дима сидел в темноте и старался не бояться. Настя лежала на полу на его куртке и плакала, проклиная про себя так не вовремя пробудившееся умение.