Свобода

      Тишина. Прохлада. Спокойствие. В небольшой, но уютной комнатке царил полумрак. Шторы инертно шевелил лёгкий ветерок, проникающий из настежь распахнутого окна. За ним было настолько тихо и спокойно, что хотелось одновременно и повеситься, и оказаться самым счастливым человеком на свете. Серые стены непривычно давили, ограничивая любые передвижения. Клетка. Маленькая и уютная. Защищающая от шума и внешнего мира, но всё-таки клетка. Около смежной с окном стены стоял деревянный шкаф, рядом — письменный стол, заваленный книгами, записями, исписанными и скомканными черновиками, пролитыми чернилами. Беспорядок. Вся жизнь — сплошной бардак, в каком не разберёшься, даже если очень сильно этого захочешь. В противоположной стороне — кованая железная кровать.       Девушка открыла глаза. Да, она всё ещё в своей комнате. Всё ещё внутри стен. В безопасности. К сожалению. Смешно. Многие мечтают о такой беззаботной жизни: засыпать и просыпаться с мыслью, что завтра обязательно будет новый день, намного лучше предыдущего, что будет ещё время пожить, стать ещё счастливее, чем ты есть сейчас. А где это счастье? Да нет его на самом деле! Нет, и всё тут! Одни ищут его за стенами, другие — внутри них. Люди не обретут счастья, пока не достигнут пика своих потребностей. А это не случится никогда. Мы живём в мире неограниченных потребностей. А значит, счастья нам не увидеть, как собственных ушей.       Лиана осмотрелась: за двенадцать лет её недолгой жизни пейзаж столько раз менялся, но этот — самый отвратительный из всех, что она видела. Даже ещё противнее, чем вид грязных людей душного подземелья.       Девушка повернула голову. Звук отбивающих барабанную дробь капель в капельнице не давал ей сосредоточиться, он сводил с ума. Воспоминания тяжёлым камнем обрушились на её плечи. События вчерашнего дня не давали ей покоя.       «Где же те преступники?» — это был первый вопрос, пришедший девушке в голову. Лиана резко встала. Больно. А как же? Любое действие приносит боль: либо нам самим, либо кому-то ещё. В глазах потемнело. Боль была настолько сильной, что, казалось, если даже Гигант вгрызётся в её тело, это будет не так мучительно, нежели сейчас. Всё её существо разрывалось на мелкие кусочки. Непривычно. Конечно. В двенадцать-то лет заниматься подобным. Девушка поморщилась от боли. Она не кричала. Не такой она была. С раннего детства привыкла терпеть молча. Молчать и мстить. Мстить и молчать. Только так и никак иначе. Какой бы развязной девкой не была жизнь, и всё же она чему-то учит.       Когда боль в теле немного утихла, девочка на ватных ногах подошла к двери и медленно открыла её. Согнувшись в три погибели, она побрела по коридору, надеясь кого-нибудь найти. Хоть кого-нибудь спросить, о тех потерянных. Через несколько поворотов до неё донеслись приглушенные голоса, и девушка поспешила на звук. Она уже собиралась крикнуть, но слова застыли в горле.       — Неужели ты действительно хочешь остаться в разведотряде? — спросил чей-то голос.       — Конечно же нет, — мягко, но уверенно ответили ему. — Мы здесь только с одной целью. Как только я найду у него документы и убью, так сразу и сбежим вместе с Изабель, — продолжил тот же голос.       — Фух, а я уж думал, ты собрался плясать под дудку командира, — усмехнулся первый парень, — старый добрый Ривай вернулся!       Парень на это только усмехнулся, но девушка смогла услышать в этом звуке не только усмешку. Скрытую радость, что ли, которая так не сочеталась с холодным и бездушным видом брюнета. Парни разговаривали, совершенно не подозревая, что их подслушивают. Девушка резко отвернулась. Дыхание перехватило, как только она поняла, о ком они говорили. «Нет, нет, нет! Этого не может быть. Я не могла ошибаться в них!» Но через секунду на её губах появилась усмешка. Конечно же они всё спланировали! Была ли их драка на крышах простым стечением обстоятельств, или же они и об этом позаботились, Лиана не знала. Да и незачем сейчас об этом знать. Прошлого не воротишь. Да, не воротишь…       «Так вот почему Эрвин не хотел их просто так отпускать!» — догадалась девушка и почему-то осознала, что даже если бы была возможность ударить, она бы не убила их. Почему? Она и сама не знает. Лиана была, наверное, единственным в своём роде человеком, который так высоко ценит человеческую жизнь, даже если она такая грязная, как у этих преступников, потому что на своей шкуре испытала, что значит жить в клетке. Но девушка не собиралась размышлять о чистоте их души. Она их совсем не знает и поспешных выводов делать не стоило. Совсем недавно она и сама была ни чем не лучше их. Лиана и дальше бы размышляла в том же роде, но разговор был неожиданно повернут в более интересное для неё русло.       — А ту девку зачем ты спас? — спросил парень. — Ведь мы же сбежать могли?       — Да, могли, — холодно ответил Ривай — а это был именно его голос.       Лиана напряглась. Она же даже не подумала о том, как попала сюда, как смогла выжить, и кто её спаситель. А брюнет продолжил:       — Я…       Раздался звук падающего тела. В самый неподходящий момент слабое тело перестало быть опорой для девушки: голова закружилась, ноги подкосились, а в следующую секунду она уже лежала без сознания. Парни тут же повернули головы на шум. Перед глазами плавали тёмные круги. Ничего не видно. Тело болело. Голова раскалывалась. Раздался звук приближающихся шагов. Каждый из них настолько сильно отдавался в ушах и голове девочки, что ей казалось, будто над ней громыхал гром.       — Прекратите! — застонала она, и свернулась клубочком, плотно обхватив руками голову.       Шаги остановились перед ней. Ривай на секунду замер. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не её. Парень присел на корточки и аккуратно перевернул девушку на спину. На секунду в глазах одновременно промелькнули удивление и ужас. Тело девочки тряслось и было покрыто гусиной кожей. Щеки пылали сильнее огня. Глаза бешено блестели. Из носа текла кровь. Она тихонько постанывала.       — Прекратите! Отпустите мою маму! Нет, не надо! Мамочка, прошу тебя!       — У нее лихорадка, — констатировал парень холодным тоном. Неожиданно Лиана перестала стонать. Девушка приподняла руку, желая дотянуться до парня. Она ничего не видела, но перед ней стояли стальные и холодные как лёд серые глаза Ривая. Она не могла от них оторваться. Они успокаивали и манили к себе. Огонь, который так сильно пылал в ней, потихоньку затухал. Рука девушки приподнялась на пару сантиметров, но тут же обессилено рухнула на пол. Лиана опять потеряла сознание.       — Её надо срочно к врачу! — крикнул Ривай и, подняв девушку, побежал. Фарлан так ничего и не смог сказать. Он ничего не понимал.       — Почему он так за неё трясется? — спросил парень пустоту.

***

      Ривай бежал по коридорам, пытаясь найти кабинет врача. Он взглянул на девушку и чертыхнулся — она была невероятно бледная, как полотно. Смерть точно преследует маленькую девочку по пятам, высасывает всю жизнь. Найди он её без Эрвина, он бы и не обратил на неё внимания, принимая за очередную нищенку подземелья. Изабель при первой встрече выглядела ни чем не лучше. Но эта девочка не дитя подземелий. Так почему же она выглядит как оборванка? Откуда в ней столько огня? За что она пытается сражаться?       Вот и кабинет врача. Минут через пять непрерывного стука и матов, дверь всё же соизволила открыться. Перед ним стояла заспанная рыжеволосая женщина. Она в открытую зевала и поправляла очки и, судя по всему, не спешила помогать. С презрением оглядев парня, она всё же заметила в его руках ребёнка. Выхватив Лиану, она тут же скрылась в кабинете. Дверь перед Риваем захлопнулась, и парень соскользнул по стенке на пол. Он поднял голову к потолку. Несмотря на то, что его лицо совершенно ничего не выражало, в голове царил полный хаос. Он понимал ровно столько же, сколько и Фарлан. Он не знает почему, но ему показалось, что он в ответе за жизнь этой малышки. Когда же это началось? После того, как он её спас? Нет, чуть раньше — после того, как впервые заглянул в её синие глаза. Именно в них он нашёл себя. Ни чего подобного он не ощущал ни с Фарланом, ни с Изабель. Они были людьми, способными понять его, а она — понимала. Наверное. Так ему казалось. Просто его организм сам всё так установил. Как говорят: «Против природы не попрёшь!» Вот и с ним то же самое. Как будто он установил себе ещё одно правило — защищать Лиану и быть в ответе за неё. Он встал и медленно побрел по коридору, громко стуча каблуками.

***

      Снова комната. Снова тот же пейзаж. Только в нём находились двое.       — Лиана, что же ты делаешь? — спросил Эрвин.       — Ты про что именно спрашиваешь? Про то, как я позавчера взяла твой УПМ, или может быть про то, как без разрешения месяц назад села на лошадь? А, может быть про то, как я вчера сорвала твой очередной план убийства и спасла ни в чём не повинных людей?       Эрвин рассмеялся:       — Ни в чём не повинных? Ты хоть знаешь скольких он убил? Сколько жизней отнял и ещё отнимет, если его не убить?       — Они бы никогда такого не сделали! Люди никогда бы не убили себе подобного, особенно, если знаешь, как дорога жизнь, живя там! — вспылила девушка. Она прекрасно понимала, что до брата ей не достучаться, но не могла с этим ничего поделать. Она была импульсивна, а он сосредоточен. Она вначале говорила, а потом думала, он же наоборот — взвешивал каждое слово, как мясник на весах очередной ошмёток сала. Ей только двенадцать, а он уже без пяти минут командир. Если он что-то решит, то так оно и будет. Это бесило. Честно. Но невозможность остановить его, сделать что-то самой бесила ещё больше.       — А ты уверена, что он никого не убьёт?       Девушка уже хотела твёрдо ответить «да», как вспомнила их разговор. Слова застряли в горле. Появилось липкое чувство, что тебя предали. Твои старания не оценили, а в душу смачно плюнули.       — Я просто хотела проверить, живы или нет те преступники, — честно ответила девушка, прекрасно понимая, о чём спросил первый раз брат. Про подслушанный разговор она решила пока что молчать. Жизнь она умела ценить.       Эрвин потер пальцами глаза и, вздохнув, медленно опустился на кровать.       — Неужели ты действительно думаешь, что я был способен убить их? — тихо, но твердо спросил командир, — максимум, что я мог с ними сделать, так это засадить за решетку за все те преступления и убийства, что они совершили.       — Прости, — тихо сказала Лиана и отвернулась от брата. Она уже сама себя не понимала и не знала, правильно ли она поступала, защищая преступников, которые хотели убить её брата. Блондин в нерешительности поднял руку, а затем медленно опустил её на хрупкое плечо девочки. Лиана дернулась, и руку пришлось убрать.       — Ты как всегда, — глубоко вздохнул брат и захлопнул дверь. Замок в ней громко щелкнул, извещая о том, что девушка заперта. Эрвин всегда пытался быть для девочки именно любящим братом, а не командиром, но не получалось. Он всегда был вынужден отдавать приказы, чтобы остудить её пыл. К сожалению, братом он так и не стал. Похоже, что единственную надежду на счастливую семью девочка похоронила вместе с её матерью. Осталась только мечта.       Лиана повернулась и посмотрела на закрытую дверь. Теперь её свобода ограничивалась не только тремя стенами, но и одной комнатой. Она резко отвернулась и укрылась с головой одеялом. Нет, ей не было холодно, просто девушке хотелось спрятаться от всего, просто исчезнуть. Совсем не хотелось верить, что она осталась совершенно одна.       Она спасла тех трех подростков, но даже не ожидала, что после их помилования преступники будут строить козни против её брата и захотят так подло его убить, забрав нужные документы, тем самым выполнив очередное грязное задание. И спасла ли она? Эрвин в любом случае не стал бы к ней прислушиваться. Он поступил так, как считал нужным. А раз уж они ещё живы, значит, он с самого начала не собирался их лишать жизни. Лиана уткнулась носом в подушку. Она чувствовала, что все вокруг над ней смеются и не понимают. Девочка не знала, что делать. Если она всё расскажет Эрвину, то тот без промедлений засадит ребят в тюрьму, забрав у них свободу. А девушка как никто другой знала, что это такое. Но даже просто вспомнив с каким взглядом Ривай смотрел на Эрвина там на крыше, она была уверена, что они с легкостью справятся с этим заданием.       Постоянно размышляя, Лиана и сама не заметила, как уснула.

***

      Несколько дней девушка провела в постели. Запертая дверь открывалась только для того, чтобы прислуга могла внести в комнату еду и воду. Пейзаж не менялся на протяжении недели. Потолок по-прежнему был интересным, а занятие считать трещинки на стенах казалось очень даже занимательным. Эрвин так и не отпускал её. Состояние Лианы уже давно пришло в норму, но брат… Да, теперь уже стал полноправным командиром Легиона разведки. А чего добилась она? — лишения свободы, ограничения своих прав, кучу насмешек и уйму проблем, из которых невозможно выбраться.       Лишить свободы — значит, лишить воздуха, способности жить. Сейчас Лиана желала только одного. Ещё бы раз взлететь на УПМ так высоко, что даже птицы тебя не достанут. Хоть бы раз почувствовать ветер, скребущий щеки; увидеть пелену перед глазами, застилающую вид; почувствовать приятную прохладу, чувство парения и невесомости; закрыть глаза и представить, что ты птица, а всё что внизу — неважно... Всего на одну ночь. Всего один глоток жизни! Это всё что было ей сейчас нужно. "Ведь ты об этом мечтала? Да, мам?"       Лиана медленно передвигалась по комнате. Делать было нечего, и она мерила комнату шагами. Остановилась она возле небольшого зеркала, висевшего рядом с умывальником. Посмотрев на своё отражение, она только тяжело вздохнула. Красавицей она никогда не была, да и не стремилась к этому. Мать говорила, что цвет волос ей достался от отца: такой же тёмно-шоколадный, но синие глаза были её заслугой. Девочка очень хотела быть на неё похожей, но мать всегда говорила, что она вылитый отец и звонко смеялась.       "Да, было время," — вздохнула она и отошла от стекла. Видок у неё, и вправду, не очень. Девочка облокотилась об стенку и медленно сползла по ней вниз. Разговор Ривая до сих пор не выходил у неё из головы. Слова Эрвина тоже бесконечно и монотонно всплывали в её памяти.       — Эрвин, чтоб тебя... — вспыхнула девушка, вспомнив, как он отобрал у неё УПМ, когда она впервые воспользовалась им. Лиана вдруг застыла. взгляд забегал по полу и заблестел. Девушка на носочках подошла к окну, боясь разочароваться в собственной выдумке. Через секунду улыбка озарила её лицо.       «Ну что, братец, не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Слишком плохо ты знаешь свою сестрицу!» — подумала девушка и выпрыгнула в окно. Зацепившись за ствол росшего под окном дерева, девочка медленно с ветки на ветку спустилась вниз. Как только она почувствовала под ногами твёрдую землю, она глубоко вздохнула, радостно закружилась вокруг своей оси и упала на мягкую траву. Она была ещё ребёнком, именно поэтому сейчас настолько счастлива.       Ривай, глубоко поглощённый в своими мыслями, медленно бродил вокруг корпуса. Фарлан и Изабель уже давно спали, он же под предлогом дежурства решил осмотреть территорию. Здесь всё просто: огромный штаб, слева — конюшни, позади — небольшой тренировочный лагерь, остальная территория — сплошные луга и одна единственная дорога, ведущая бог знает куда. Неожиданно мысли парня прервал странный звук — смех. Он был таким чистым, невинным и по-детски счастливым. Брюнет остановился.       Отдышавшись, девочка взглянула на чистое бесконечно синее небо. "Как красиво!" Именно такие моменты достойны внимания. Именно ради таких моментов стоит жить. Ривай тоже поднял голову к небу. Как же редко он его видел, а такой красоты — никогда. "Неужели она вылезла из комнаты только для того, чтобы поглазеть на небо? Девушки все такие?"       Через несколько минут Лиана уже встала. Выбраться из запертой комнаты далеко не её цель. Её цель — снова взлететь. Девочка быстро перебегая от куста к кусту, от дерева к дереву, оказалась около главных ворот. Сердце зашлось в быстром темпе, дыхание сбилось, но блеск в глазах не погас. Сейчас спокойное время, так что часовые наверняка спят. Тенью скользя по коридору, Лиана на носочках пробралась в тёмный кабинет Эрвина. Пока что всё проходило успешно. И вот удача. Его УПМ лежал прямо на столе, а в шкафу несколько запасных баллонов с газом. Хоть в чём-то повезло. Лиана усмехнулась и тихонько засмеялась своему озорству. Она ещё раз внимательно оглянулась, не веря своему везению, и... побежала. Побежала так быстро, как только могла.       Остановилась девушка только в лесу. После быстрого бега сердце бешено колотилось, но это ничего. Руки тряслись, когда Лиана устанавливала у себя УПМ. Когда всё было готово, девочка ещё раз подняла взгляд к небу. Оно было таким бесконечным и красивым. Оно манило. По щеке скатилась слеза. Девочка туго перевязала резинкой хвост, ещё раз проверила крепления и газ и... взлетела, словно птица, парящая высоко в небе. Ее чувства невозможно было описать. Восторг, радость, счастье — и всё это от одного взлета. Слишком прекрасно! Слишком невероятно! Слишком волшебно для того, чтобы описывать словами. Казалось, что за спиной выросли крылья и ты можешь всё. Встречный ветер дул в лицо, глаза застилала мутная пелена, но Лиане и не нужно было ничего видеть. Что нужно человеку, чтобы поднять в воздух? Что нужно сделать, чтобы парить так же свободно, как птица? И Лиана летит над всем миром, испытывая чувство легкости и беззаботности. В эти моменты девушка уходила от жестокой реальности с титанами, смертью и кровью в мир своих мечтаний, обретая хотя бы на секунду капельку свободы. Уходила так по-своему, и так необычно по-детски.       Солнце начало подниматься, освещая обветренное лицо девушки теплыми лучиками. Газ закончился, силы практически на исходе. Лиана тут же приземлилась на твердую почву. Далеко в глубине души зародилось мимолетное чувство разочарования, но когда девушка подумала, что следующей ночью тоже сможет полетать, то будто бы обрела второе дыхание.       Лиана резко обернулась. Ей показалось, что только что кто-то пристально наблюдал за ней, но поблизости никого не было. Девушка только пожала плечами и в приподнятом настроении отправилась к себе в комнату. Скоро подъем, а Эрвин вообще ранняя пташка и с минуты на минуту появится в дверях её маленькой комнатки.       Ноги и руки ныли от боли, голова кружилась от бесконечных виражей, поворотов и кувырков, глаза покраснели от сильного ветра, а на лице красовалась царапина, но девушка радовалась и улыбалась своей свободе, больше, чем самому дорогому подарку. Но кто же мог знать, что ее улыбка и свобода могут быть так мимолетны?