Свобода

      Этот месяц тянулся бесконечно долго и скучно. Пейзаж не менялся. Девушка снова начала считать трещины на потолке. Частенько у неё засиживалась Ханджи. Она нашла новые уши и всё время говорила про свои эксперименты над гигантами. Вначале было интересно, но от бесконечной болтовни шатенки начинала болеть голова. Ли никуда не могла от этого исчезнуть. Для слежки за Грет Ривай выбрал очень хорошего человека. Ханджи заговорит любого. С первой минуты Ли даже старалась поддерживать разговор, но он всё не заканчивался и не заканчивался… Изредка её монолог прерывался Констанцией или Петрой, но девушки, посидев пару минут, уходили, не выдерживая болтовни Ханджи. С того момента Капрал ни разу не навещал девушку. От Зоэ она узнала, что в Легион перевелось ещё несколько парней, и Ривай был занят ими. Напрямую Ли никогда о нём не спрашивала.       — Завтра Эрвин возвращается с Совета, поэтому Ривай готовит ему отчёт, — как-то проговорилась учёная.       — Что он делал на совете?       — А, так ты ещё не знаешь? В конце месяца Эрвин планирует вылазку, поэтому ездил утверждать её в главный штаб. Сама знаешь, солдаты сами себя огнём и мечом не обеспечат, на всё требуются средства государства.       — Людей, — поправила её Ли.       — Что?       — Майор Ханджи, как вы думаете, откуда в казне берутся деньги на содержание армии? Государство обворовывает свой народ. Я сама это видела, поэтому не надо пытаться меня переубеждать, — объяснила Ли и отвернулась к окну.       Впервые Ханджи на неё по-другому взглянула. Она не знала о Ли совершенно ничего кроме того, что её что-то связывало с Риваем. Девушка говорила страшные вещи.       — И не собираюсь. Где ты это видела? — допытывалась женщина.       — Нет определённого места. Разве люди не платят налоги? Разве городская стража и Полиция не избивают очередных должников, вымогая у них продовольствие и деньги? Их абсолютно не интересует, сколько у тебя денег в кармане и кого ты пытаешься прокормить. Они не поймут этого, пока сами не окажутся в подобной ситуации. Они думают, что раз живут за Стенами, значит, им всё дозволено. Они просто не понимают, что никакой мешок золота не спасёт им жизнь, если вдруг нападёт гигант. А солдат, у которого они недавно вымогали деньги, может и отказать в помощи.       Наступило молчание. Ханджи тоже отвернулась к окну, как будто то бы там можно было найти ответы на все свои вопросы.       — Я тоже всё время думаю об этом, — начала женщина. — Когда мне становится особо тяжело, я спрашиваю себя, а за что я сражаюсь? За что проливаю кровь и отдаю жизнь? Однажды, когда мы только первый раз вернулись с вылазки, мы всех потеряли. Мы плакали. Даже Эрвин. Мы искали утешения в глазах народа, но видели только ненависть. Они кидали в нас камни, говоря, что зря были потрачены деньги на содержание нашего отряда. Они говорили, что они кормили нашу смерть. И тогда передо мной выскочила одна девочка. Она улыбалась, а в руках держала цветы. Она подарила их мне и сказала, чтоб я больше не плакала. Она хотела, чтоб мы и дальше защищали её саму и её город. Она так верила в то, что только благодаря нам гиганты всё ещё не уничтожили остатки человечества, что я не смогла сдержать улыбки. Она сказала, что у меня красивая улыбка. С тех пор я никогда не плачу. Многие меня за это осуждают, но меня мало волнует их мнение. И в минуты, когда мне бывает особо тяжело и хочется плюнуть на всё и просто умереть, я вспоминаю улыбающееся лицо этой девочки. Я не знаю её имени, но мне хочется сражаться за таких, как она, хочется защищать её будущее от невзгод. И поверь мне, её вера в меня ещё никогда меня не подводила.       Снова наступила тишина. Они выговорились, они поняли друг друга.       — Так что там с вылазкой Эрвина? — вернула Ли разговор к его истокам.       — Он мне не докладывал о своих планах, но от меня мало что можно скрыть, — женщина загадочно улыбнулась. — Я так поняла, что на этот раз он хочет отправиться в горы к юго-западу от стен. Если Эрвин не добился разрешения на открытие Южных ворот, то нам придётся огибать всю Стену и вылазка затянется, а на это понадобится ещё больше провизии и солдат. Гиганты могут находится совсем рядом.       — Как он хочет защищаться в горах? Там его стратегия не сработает.       — Не знаю, — пожала плечами Ханджи. — Но раз он так решил, значит, это единственный правильный выход из сложившейся ситуации.       Ли заметила, что женщина совершенно не волновалась по поводу вылазки. «Неужели она настолько доверяет брату? Она либо дура, либо очень смелая дура», — решила девушка.       Сейчас она не была обременена разговором с учёной. Она поняла, что так женщина пытается заглушить свою боль. А её улыбка вовсе не улыбка безумца. Это улыбка продолжающего жить человека, когда жить уже просто невозможно. Грет привязалась к ней.       Когда женщина ушла, сославшись на неотложные дела, брюнетка задумалась о предстоящей вылазке: «Значит, горы.» Прежде люди боялись к ним подходить, потому что там, скорее всего, и прятались гиганты, но трагедия, произошедшая семь лет назад, доказала, что гиганты могут быть повсюду, независимо от местности. Никто не знал, как они появлялись. В ходе своих экспериментов Ханджи выяснила, что у них нет органов размножения. Время шло, а загадки так и оставались оставались загадками.

***

      Прошла ещё неделя. Можно уже начинать грызть стены от скуки. Пейзаж так и не поменялся. Всё та же качающаяся ветка за окном. Всё то же солнце, встающее на востоке и заходящее на западе. Всё те же бессонные ночи. Всё тот же больничный запах. Одни и те же лица. Одни и те же голоса. Но ни Ривай, ни Эрвин по-прежнему не навещали Ли. Часы, проведённые в ожидании, убивали быстрее любого гиганта.       Ли находилась у себя в комнате и, лежа на кровати, смотрела в потолок. Плечо больше не беспокоило, но Ханджи всё ещё не была уверена в полном выздоровлении. Констанция каждый день навещала Грет, возможно, даже потому, что и сама не могла тренироваться. Иногда Бел целыми днями просиживала у девушки в комнате. Ли её не прогоняла уже просто потому, что устала это делать.       Один раз она даже как-то выкрикнула, что ненавидит эту девчонку, но та только улыбнулась и сказала: «Обратная сторона любви — безразличие, а ты хотя бы ненавидишь». Она заставила задуматься Ли. Такие, с одной стороны сложные, а с другой — совершенно простые слова Констанции всегда заставляли задуматься. Девушка прогоняла блондинку, но в душе была рада её присутствию и тайно благодарила её за упёртость.       Бывало, Констанция, когда Зоэ отлучалась по делам, целыми днями напролёт говорила, говорила и говорила, ни на секунду не умолкая. Ли делала вид, что спала, но на самом деле она внимательно слушала. Пустая чаша наполнялась. Со временем Ли поймёт, что это были лучшие дни, проведённые с подругой.       Вскоре Ханджи всё-таки пришла к выводу, что больше Грет в постели не удержишь. Ривай решил переместить тренировки в ближайшие горы. Это, конечно, не та местность, где будет проходить вылазка, а более безопасная, но подышать этим воздухом всё-таки надо было.

***

      День и ночь поменялись местами. Грет металась по кровати, не зная, что ещё можно было сделать. Она уже десять раз проверила свой рюкзак, заново сложила и разложила вещи, примерила новую рубашку, ещё раз смазала рану лечебными мазями и на всякий случай перебинтовала её. Ли перестала спать. Если и засыпала на пару часов, то только от усталости. Сон для слабаков? Нет, просто спать совсем не хотелось.       Ривай. «Как там сказала Констанция? Обратная сторона любви — безразличие? Точно. Безразличие как раз о нём», — думала Ли.       Ли грустно вздохнула. Сейчас, когда она долго его не видела, чувства немного улеглись. Девушка больше не воспринимала информацию о нём так болезненно, как раньше. Она стала реже о нём вспоминать, постепенно убеждая себя, что связь между ними — всего лишь выдумка. Да, есть такой Капрал Ривай и есть такой солдат Ли Грет. Но между ними нет ничего общего. Если огонь долго не подпитывать дровами, то он погаснет. Теперь всё перегорело. В первые дни, когда было особо тяжело, Ли испытывала острое желание поговорить, рассказать о своих проблемах. Девушка просто хотела найти человека, который бы её понял, принял такую, какая она есть. Но Грет упорно молчала. Стискивая зубы, она молчала и тихонько рыдала в подушку.       Ли потихоньку встала. Движения казались ей заторможенными и вялыми. Она хотела тренироваться, чтоб вернуть былую выносливость, но времени уже совсем не осталось. Завтра — выезд.       Ли хотела уже покинуть свою комнату, чтобы немного проветриться, но случайно увидела в окне своё отражение. Растрёпанная и в одной полупрозрачной сорочке она стояла посреди комнаты. Надеть форму? Слишком долго и мучительно. Выйти в таком виде тоже нельзя: мало ли ещё кто страдает от бессонницы. Девушка начала бегать по комнате глазами, пытаясь найти решение. Взгляд её остановился на свёрнутом комочке, который мирно покоился на стуле. Блондинка сегодня приходила и хвасталась, что некая давняя родственница прислала ей посылку-подарок. Ли тогда не обратила на неё никакого внимания, слушая её рассказы о старой и доброй тётке-старушке.       Платье оказалось белым. Наверное, родственница не знала, что Констанция была в армии. Платье не свадебное, но достаточно красивое. Оно было на тоненьких бретельках с достаточно глубоким, по мнению брюнетки, вырезом. Конечно же, он хорошо всё скрывал и даже больше, но Ли не любила такие наряды. Ей больше нравилась униформа, где была рубашка застегнута по горло, не давая повода для мужских фантазий. Под грудью на платье проходила пятисантиметровая атласная лента, а весь низ напоминал некую сборчатую гармошкой юбку из легкой ткани сантиметров на десять выше колена. «Так вот что носят девушки в городе!»       Девушки должны носить платья, чтобы выглядеть женственней. Брюки — удел мужчин.       Констанция заговорилась и, позабыв о подарке, оставила его в комнате Ли. Брюнетка посмотрела на платье, а потом на дверь, на платье — на дверь… Грет вздохнула и сняла с себя огромную сорочку, которая была на пять размеров больше её самой. Медсестра была достаточно полненькой и не пожалела своей вещицы для девушки.       Грет оделась и развернулась к окну. Изображение было расплывчатым, но миниатюрный девичий образ всё равно угадывался в этом бледном пятне. Из зазеркалья на неё смотрел совершенно другой человек. Ярко-синие глаза светились, пухлые губы показались ей необычно красными, лицо было бледно, а темно-шоколадные волосы красивыми кудрями лежали на плече. Не хватало только серебряной диадемы и хрустальных туфелек. Такой Ли себя ещё не видела. И она ли это вообще? Она настолько привыкла носить брюки и выглядеть сильнее и упёртее любого мужчины, что забыла о том, кем являлась на самом деле. «Как бы мама была рада!» Девушка отвернулась от окна, прогоняя непрошеные воспоминания.       Ли тихо покинула свою комнату. В коридорах никого не было. Сновал ветер. Пустота. Хорошо. Никто не помешает привычному ходу мыслей. Никто не потревожит. Всё постепенно забудется. Время лечит.       Сумерки сгущались по мере того, как далеко девушка отходила от горящих факелов. Глазам становится темно, присматриваешься, и эта тёмная, густая, немного даже бархатная темнота окутывала, укрывала, словно одеяло. Она такая мягкая, сказочная и немного волшебная, что её чувствуешь каждой клеточкой своего тела. Приятные мурашки пробегали по коже, оставляя за собой пупырчатый след. Чувствуешь темноту! Ощущаешь кожей, ушами, глазами, всем, что у тебя есть!       Ли вышла в зал заседаний. В глаза тут же бросилось распахнутое окно. Ветер мирно трепал прозрачные занавески. Чувство сказки еще сильнее охватило девушку. Она как под гипнозом вышла на балкон. Синева ночи очаровала Ли. Бескрайнее тёмное небо украшали миллиарды звезд. Где-то среди них пряталась и её звезда. Надо только поискать, и вот она! Сияет, кажется, даже ещё сильнее обычного, но рядом с ней появилось еще одно светило — другая звезда. Она сияла и была так похожа на звезду Грет, что запросто можно было их спутать, но звезда и человек соединены собой неразрывными узами. И так же как и мать из тысячи одинаковых клонов узнает своего ребёнка, так и человек найдет свою, одну единственную, но зато свою звезду.       — Как же красиво! — прошептала девушка.       — Ага, — проговорил знакомый тихий бархатный голос.       Она дёрнулась и обернулась. Точно. Крыша. На ней кто-то лежал, свесив ноги, так, что девушка могла лицезреть только черные сапоги.       — Рив… Ривай?! — удивилась Ли.       Молчание. А девушка не знала даже, что сделать: уйти или остаться? Она так долго не видела парня и не слышала его низкого голоса, что душа, казалось, просто истосковалась по родному. Ли так долго чувствовала это одиночество, что уже свыклась с ним, принимая это щемящее сердце чувство за успокоение. Как же она ошибалась!       — Что ты здесь забыла? — немного грубо отвлёк девушку от раздумий парень.       — Не спится, — буркнула она, вновь становясь обычной запертой в себе Ли Грет. — Тебя тоже, смотрю, бессонница замучила?       Тихий смешок, а затем вновь наступило тяжёлое молчание. Девушка испытывала чувство, когда вроде и хотелось послать всех к чёрту и остаться рядом, и одновременно хотелось бежать подальше, чтобы не привязаться ещё сильнее.       Когда Грет уже перестала надеяться на какой-либо ответ, он прозвучал тихо, немного грустно и устало, а ещё слегка раздражённо:       — Патрулирую.       Разговор вновь не клеился. Теперь даже отвечать было не на что. Синяя ночь уже не казалась такой волшебной.       — Ясно, — замяла паузу девушка.       — Ясно только солнце светит, — огрызнулся парень, — а теперь твой братик взвалил на меня роль Капитана и уехал на совет.       — Он уже возвращается, — Девушка вообще ничего не понимала.       То ли он жаловался, то ли винил её в том, что Эрвин заставил его попотеть. Она так устала что-либо додумывать, в чём-то себя убеждать, надеяться на что-то, забывать и вновь вспоминать, что незадумавшись вспылила.       — И вообще, он мне не родной брат! — на одном дыхании выпалила девушка.       Наступило тяжёлое молчание. Разгорячённая своими мыслями, девушка тяжело дышала. Ли затылком чувствовала, как парень напрягся. Судя по всему, он знал не более того, что ему удалось выяснить семь лет назад. Значит, разговор о блудной сесетрице Капитана Легиона разведки так и не заходил.       Грет поняла свою оплошность и, чтобы не отвечать на лишние вопросы, решила гордо уйти, оставив Ривая самому копаться у себя в голове, как это он и сам нередко проделывал с Ли. Она резко развернулась на босых ступнях, но поскользнулась на мокром от недавнего дождя полу.       Тихий возглас. Глухой удар.       — Ты чего там, убиться решила? — спросил Ривай. — Могла и не напрягаться. Я и сам мог это сделать.       Если бы не резкая боль в спине, она бы смогла заметить парочку несдержанных беспокойных ноток в спокойном голосе и, возможно, ответила бы ему грубым словом.       Но теперь ему ответом была только тишина. Ривай, тяжело вздохнув, всё-таки поднялся и глянул вниз. Сердце на секунду замерло. Дыхание прервалось. Там на боку лежала девушка, которую он никогда не видел. Её белое платье в некоторых местах намокло и просвечивало, тёмные волосы кудрями разбросаны по плечам, лицо бледно, красные губы приоткрыты, а в неистово-синих глазах светилась боль. Именно они заставили Ривая сдвинуться с места.       Он спрыгнул с крыши. Далеко идти не надо было: балкончик — два на два.       Девушка застыла и подняла голову. Увидев, что Ривай с нескрываемым интересом рассматривал её, она, резко покраснев, прикрыла одной рукой грудь, другой поправила юбку, которая немного приподнялась, и отодвинулась от Капрала, но длинные железные прутья балкона в конце концов остановили её, и она устало выдохнула.       Ривай вздохнул.       — Ты как?       — Всё в порядке, — ответила Лиана и, качаясь из стороны в сторону, встала.       — Оно и видно, — усмехнулся парень, но тут же взял себя в руки. Они оба были неимоверно похожи. — Сама идти сможешь?       — Вполне, — ответила девушка и уже собиралась сделать шаг, но что-то привлекло её внимание.       — У тебя кровь, — заметила девушка оцарапанную нижнюю губу.       — Ну и что?       Вопрос-ответ поставил Грет в тупик. «Как же бесит!»       — Значит, Фрост на тренировке постаралась, — вспомнила Ли сегодняшний день. Он был совершенно обычным, но в рукопашном бою парень на что-то отвлёкся и не успел вовремя среагировать на выпад девушки. Он уклонился, но не до конца.       Брюнет закатил глаза.       — И что мне теперь делать? Идти благодарить её с цветами и дорогими духами? — огрызнулся он. Парню тоже уже порядком надоели уже эти недомолвки.       Ли не знала, что ей было делать. Ей хотелось хотя бы ещё чуть-чуть постоять рядом с ним, но говорить больше было не о чем. Разозлившись на саму себя за метания, девушка вытащила из кармана платок, который взяла на всякий случай, и подошла к Риваю. Прикоснувшись рукой к его щеке, она аккуратно промокнула кровь кончиком ткани. Порез не глубокий, но довольно болезненный. Ли по себе это знала после стрельбы из лука. В один момент девушка ощутила, как ей стало жарко, а по коже пробежал приятный холодок. Рука замерла на полпути, а девушка вскинула на парня свои горящие синие глаза. «Близко», — пронеслось у неё в голове, когда на своих щеках она ощутилаего горячее дыхание. Встретившись с ним взглядом, Ли залилась краской и сделала судорожный шаг назад. Отвернувшись, она протянула ему платок.       — Возьми.       — Благодарю, — холодно ответил парень. — Ну так что там с Эрвином?       Ли разозлилась. Вот так вот он вернул разговор в правильно русло, одним словом разрушив приятную атмосферу.       — Мы не родные брат и сестра, если ты про это. У нас одна мать, но разные отцы.       — И как такой ребёнок, как ты, смог оказаться в самом пекле?       — Я никогда не была ребёнком. У меня просто на это не было времени.       Грет успокоилась. Она хотела ему обо всём рассказать. Она была уверена, что он поймёт, но боялась ещё раз довериться. Она медленно подошла к брюнету и, приподнявшись на носочки, нежно прикоснулась губами к его щеке.       — Зачем ты это сделала?       Его дыхание щекотало ей шею и обнажённую ключицу. Девушка отступила на шаг, будто это прикосновение было последним, и опустила взгляд.       — Мне просто захотелось узнать, какого это… любить. Спокойной ночи.       И она ушла.

«Как мимолётное виденье, Как гений чистой красоты.»