Ожидание

Два месяца назад. Себастьян был дома, сидел за столом и пытался сконцентрироваться на своей домашней работе. Он старался очень сильно, но терпел неудачу. В последнее время он чувствовал себя слишком усталым и, независимо от того, сколько спал, просыпался с таким чувством, как будто недостаточно долго спал. Прямо сейчас он чувствовал себя абсолютно истощенным. Смайт знал, что не должен был ходить на вечеринку у Джейсона прошлым вечером. Он посмеялся над собой, потому что не должен был нарушать школьные правила и выходить из общежития ночью, но его родители уехали из города, и, ну, он просто не мог устоять. Себастьян выпил несколько бутылок пива, но не напивался, так что теперь понятия не имел, почему чувствовал себя так ужасно. Весь день парень изо всех сил пытался бодрствовать во время занятий, поэтому, когда он, наконец, вернулся домой, проспал до вечера. По крайней мере, это был лишь четверг, и он с нетерпением ждал выходных. На следующей неделе Себастьян все так же чувствовал себя устало, но решил, что это из-за стресса в школе. Его ото всего тошнило, и в последнее время даже репетиции Соловьев жутко его раздражали. Хантер был очень требователен к ним, желая выиграть Региональные, и настоял на том, чтобы они репетировали каждый день после уроков, хотя до конкурса оставалось еще больше месяца. Смайт мог отдохнуть от происходящего вокруг лишь во время тренировок по лакроссу, но в последнее время стало казаться, что ему было тяжело даже играть с друзьями на поле. Тренировки были изнуряющими. Тренер заставлял их выкладываться по полной, потому что в скором времени должен был состояться матч. Это была последняя игра сезона, прямо перед зимними каникулами. Себастьян стал выматываться слишком рано, и его выносливость снизилась. Как бы он ни старался, к концу недели Смайт понял, что стал отставать от своей команды. Он должен был быть в своей лучшей форме для важного матча и играть в основном составе, но вскоре тренер заметил, что Себастьян стал играть хуже и решил заменить его, посадив Смайта на скамейку запасных. Парень был зол на самого себя, но также был уверен, что, скорее всего, заболел. Погода была холодная, у него болела голова, и появился насморк. — Сделай себе одолжение и сходи к врачу, Смайт, - сказал ему тренер, когда команда направилась к раздевалке. - Мне нужно, чтобы ты был как новенький, когда вернешься с зимних каникул. Ты нужен нам для следующего сезона. Себастьян лишь кивнул на совет тренера. Может, он все же должен сходить к врачу и узнать, что же, черт возьми, с ним происходит. Тайленол почти не помогал справляться с головными болями, и Смайт чувствовал себя странно, впервые так быстро уставая. Он чувствовал себя ужасно, и его нога сильно болела из-за того, что во время тренировки он столкнулся с другим парнем. Как только Себастьян вернулся домой, ему захотелось спать, что он и сделал. Вечером того же дня его нога все еще болела, поэтому он снял штаны и посмотрел на свое бедро, увидев начавший формироваться большой синяк. Отлично. Именно это ему было нужно в последнюю неделю учебы, конечно. Его мама уже предложила сходить с ним к врачу, но Смайт хотел дождаться конца последней учебной недели. Ему нужно было получить максимально высокий балл, ведь, в конце концов, это был его последний год учебы в академии, и парень хотел быть лучшим в классе. Однако Себастьян начал волноваться, когда синяк на его ноге все не исчезал. На самом деле, казалось, что он даже стал увеличиваться и расширяться. Он стал сине-фиолетовым с оттенками красного и грязно-зеленого по краям. На него было ужасно смотреть, и Смайту было очень больно во время ходьбы. Раньше он часто получал мелкие царапины и синяки по всему телу, но они никогда не выглядели настолько плохо. А ведь парень даже не очень сильно ударился ногой, чтобы получить такую огромную отметину. В итоге он позволил своей маме отвезти его к доктору для обследования. Себастьян рассказал врачу о своей усталости и головных болях, и, когда доктор попросил его снять одежду для осмотра, мужчина очевидно испугался и встревожился, когда увидел синяки на спине и плечах парня. — Я играю в лакросс, так что синяки у меня практически повсюду, - сказал Смайт, но врач ответил, что им нужно взять у него кровь на анализ, чтобы проверить все свои теории. Себастьян сдал кровь и сделал рентген, и через несколько дней ему перезвонили и позвали на прием, чтобы сообщить результаты обследования. Оказалось, что уровень лейкоцитов у Смайта был необычайно высок, и он понял, что что-то было не так, когда врач сказал, что им нужно сейчас же провести биопсию костного мозга. Ему это совсем не нравилось, но парню не хотелось опережать события и сразу паниковать. Биопсия была немного болезненной, но терпимой, и их попросили вернуться через три дня за результатами. Это были самые долгие три дня в жизни Себастьяна. Независимо от того, насколько уставшим он себя чувствовал, Смайт никак не мог выспаться, чувствуя себя недостаточно отдохнувшим. Каждую ночь он просыпался в поту, тяжело дыша и содрогаясь от холода. Утром двадцать четвертого декабря они с мамой вернулись за результатами обследования. Его отец остался дома, поскольку ему нужно было ехать в аэропорт, чтобы забрать Катерину, старшую сестру Себастьяна. Врач, наконец, огласил диагноз, и то, что он сказал, перевернуло мир Смайта с ног на голову. Острый лимфобластный лейкоз. Слова прорезали тишину, отозвавшись звоном в ушах и эхом в его голове, становясь все громче и громче. Он видел врача, сидевшего за столом перед ними и объясняющего что-то его матери, но не мог их больше слышать. Все, что Себастьян чувствовал - это громкое жужжание и гудение в ушах, он был так опустошен, что почти не ощущал, как сильно его мама сжала его руку. Все как будто происходило вдалеке, было тихо и глухо, как под водой. Лейкемия. Это все казалось сном, ужасным кошмаром, но вдруг Себастьян резко понял, насколько все было реальным. У него обнаружили рак. Он может умереть. Он умрет? Несомненно, сейчас парню казалось, что так все и будет. Смайт дрожал, и холодный пот прилипал к его одежде, пока страх охватывал его полностью. Он пустил голову на руки, сгорбившись на стуле, и начал глубоко дышать, почувствовав прилив паники и отчаянно пытаясь держать себя в руках. Себастьян слышал тихий голос матери, пытающийся вытянуть его из тумана. Он ощущал ее руки на своих плечах и чувствовал, как женщина успокаивающе гладила его по спине. Вдруг Смайт вернулся в реальный мир, посмотрел на свою маму и потерял контроль. Слезы, которые, как ему казалось, даже не успели собраться в уголках глаз, полились по его щекам, пока Себастьян содрогался в удушающих рыданиях в объятиях матери. — Все хорошо, с тобой все будет хорошо. Я люблю тебя, Бастиан, все будет в порядке. Парень цеплялся за слова мамы, желая, чтобы они были правдой. Но казалось, в них не было ни капли истины. Не тогда, когда доктор объяснил, что из себя представляет лечение, а также какие процедуры ему нужно было пройти, чтобы улучшить свое самочувствие. К тому времени, как они вышли из клиники, Себастьян чувствовал себя опустошенно, словно все внутри онемело. Слезы помогли ему расслабиться и избавиться от стресса, так что теперь он чувствовал себя легко и непринужденно, не так, как будто был к чему-то или кому-то привязан. Все вокруг казалось каким-то другим, но парень был уверен, что мир остался таким же, это просто он резко изменился. В этот день он должен был праздновать, веселиться и проводить время со своими родителями и сестрой. Этот день был особенным, потому что им редко удавалось собраться всем вместе. Но теперь все было испорчено. Врач направил их в Кливлендскую больницу, уверяя, что там Себастьян получит лучшую медицинскую помощь. Им нужно было отправиться туда как можно скорее, чтобы сдать несколько анализов и тут же начать лечение. Пока его мама в тишине вела машину, Смайт думал о том, что все будет намного тяжелее, чем он себе когда-либо представлял. Он не знал, что было хуже: услышать такие ужасные новости или увидеть, как плачет твоя мама. Все его чувства были размыты и непонятны. Когда они вернулись домой, Себастьян увидел машину отца, припаркованную на подъездной дорожке, что означало, что он уже вернулся из аэропорта. Его сестра Катерина прилетела из Нью-Йорка, где она училась в колледже, чтобы провести Рождество со своей семьей. Как только они вошли в дом, снова начались слезы и плач. Только на этот раз Себастьян просто сидел на диване, чувствуя себя изолированным от всего мира и далеким от происходящего, пока его мама объясняла все, что сказал доктор. Он сидел молча, пока сестра вытирала свои слезы, а отец обнимал его, шепча на ухо обнадеживающие и успокаивающие слова. Он сказал ему не бояться, что они обязательно сходят на прием к другому врачу, чтобы услышать еще одно мнение по этой ситуации, что они убедятся в том, чтобы его лечили лучшие доктора в этой области. В первый раз за свою жизнь парень был рад, что его отец был таким сильным и собранным человеком. Он больше не хотел плакать, не тогда, когда знал, что это не поможет. Это бы только заставило его чувствовать себя еще хуже, а Себастьян уже при этом чувствовал себя так, как будто тонул. Так что парень горько ухмыльнулся и попытался быть сильным, вести себя спокойно перед семьей. Он обнял свою сестру и слушал ее поддерживающую речь о вере. Себастьян не очень хотел слушать это, но и не мог прервать Катерину. Вместо этого он улыбался сквозь слезы, пока его сестра успокаивалась, прижавшись лбом к его лбу, руками сжимая щеки парня и ласково поглаживая его по голове. Рано или поздно, понял Себастьян, ему бы пришлось привыкнуть к этому. Он не мог помешать своей маме, когда та позвонила его тете и бабушке, чтобы рассказать о походе к врачу и излить всю душевную боль. Или помешать своему отцу, когда тот позвонил его дяде, попросив совета и рекомендаций. Парень знал, что наступали тяжелые времена, и им потребуется поддержка. Он просто не был уверен, что хотел этого. Процесс сообщения ужасных новостей эмоционально изматывал. Люди резко начинали рыдать перед ним, кидали жалостливые взгляды или пытались утешить. Себастьяну казалось, что он не справится с этим и сойдет с ума. Хотя они рассказали обо всем лишь нескольким близким членам семьи, скоро новости разнеслись, как лесной пожар, и ему звонили и писали даже родственники из Парижа. К тому времени, как они отправились в Кливлендскую клинику и начали его лечение, Себастьян был абсолютно уверен, что он не хотел, чтобы кто-нибудь еще узнал о его болезни. Смайт знал, что лечение должно было помочь ему, но он не чувствовал себя лучше. Сначала люмбальная пункция, затем введение порт-системы и, конечно, химиотерапия. Независимо от того, сколько разных статей он прочел, ничто не могло подготовить Себастьяна к тому, что он на самом деле почувствовал после первого сеанса химиотерапии. Если раньше он думал, что очень неудобно было иметь в груди катетер, вставленный туда хирургическим путем, теперь парень знал, что закачивать в кровь химические вещества было в миллион раз хуже. Будто его отравили. Он чувствовал себя слабее, чем раньше, и иногда с трудом мог встать с кровати, отказываясь воспользоваться инвалидной коляской. Ему лишь хотелось спать, но он не мог этого делать. Не тогда, когда наступала тошнота, как будто ножом вспарывая ему живот изнутри, и Себастьяну оставалось лишь мучиться, пока у него не оставалось ничего, кроме боли, слез и отчаяния. Как правило, самочувствие улучшалось через несколько дней, и побочные эффекты химиотерапии медленно исчезали. Но когда Смайту только начинало казаться, что он снова стал чувствовать себя нормально, наступало время повторения процедуры. Химикаты убили его иммунную систему, и из-за этого ему нужно было остаться в больнице почти на четыре недели. То, что Себастьян проводил канун нового года в больнице, чувствуя себя ужасно и будучи не в состоянии есть или бодрствовать большое количество времени, удручало его, но он пытался не показывать этого. Его мама, папа и сестра пришли в больницу и провели с ним ночь, примостившись на диванчике в его палате, и составляли ему компанию, пока им не пришлось уехать. Ко второй неделе лечения его волосы начали постепенно выпадать, но Себастьян не хотел брить голову налысо, пока это не станет абсолютно необходимым. Он не хотел быть лысым. Он чувствовал себя, как дерьмо, не хватало еще и выглядеть, как дерьмо. Он знал, что вел себя по-детски, упрямясь из-за прически. Но независимо от того, сколько волос бы ни выпало, он не собирался менять свое мнение. После четвертой недели пребывания в больнице его отпустили домой, хотя лечение еще далеко не закончилось. Ему все еще нужно было приезжать в больницу каждую неделю, чтобы продолжать химиотерапию, но, по крайней мере, он сможет наконец выйти из своей палаты и пройтись по улице. Себастьян скучал по своему дому, своей комнате, по всему. Тем утром отец приехал к больнице, чтобы забрать его домой. Он приехал немного раньше, чем нужно было, поэтому его сын все еще проходил химиотерапию. После того, как Себастьяна наконец выписали, и, прежде чем они вышли из клиники, его отец открыл свой чемодан и достал оттуда кепку Себастьяна с эмблемой Далтона. Смайт улыбнулся и поблагодарил отца за то, что тот не забыл забрать его кепку. Он не хотел ходить по улице без шляпы или кепки, не тогда, когда у него не было половины волос и выглядели они странно. Кепка отлично скрывала проплешины и подходила к его куртке. Себастьян посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Это определенно заставило его бледное лицо выглядеть лучше, хотя, как ему казалось, у него вообще не было причин улыбаться. Он привык чувствовать себя устало, но это не значило, что ему это нравилось. Просто прогулка до автостоянки казалась пробегом на одну милю. Себастьяну даже не удалось дойти до машины. Ему нужно было присесть, так что его отец пошел за автомобилем, пока сам Смайт ждал его на скамейке. Он просто сидел там, смотря в свой телефон, бездумно просматривая почту и сообщения. Трент и Ник снова звонили ему на прошлой неделе, наверное потому, что школа началась уже давно, и они поняли, что он не собирался возвращаться. Сколько бы они ему ни звонили, Себастьян никогда не поднимал трубку или отвечал на сообщения. Он просто не знал, что сказать. Родители забрали его документы из школы, не дав особых объяснений директору и учителям, как просил Себастьян. Он просто не хотел, чтобы люди разговаривали о нем, о его болезни и о вероятности его неминуемой смерти. Нет, он определенно не хотел слышать ничего такого. Его родители согласились платить за репетитора и домашнее обучение до конца года, но было очевидно, что он не сможет заниматься. Ведь парню нужно было проводить много времени в больнице, дерьмово себя чувствуя. Теперь ему было плевать на свой последний учебный год. Поступление в колледж нельзя было сравнить с победой над раком. Он мог думать лишь об этом, только на это ему хватало энергии. Краем глаза Смайт заметил, что рядом кто-то шел, и, когда он повернулся и посмотрел, кто это, Себастьян тут же пожалел об этом. Из всех людей, с которыми он бы мог столкнуться, это должен был быть именно Курт Хаммел. - Курт? - Себастьян, привет. По выражению его лица Себастьян понял, что Курт тоже уже жалел об этом. Но как только шатен сел рядом с ним и попытался завязать разговор, Смайт почувствовал себя более уверенно и расслабленно. Он старался изо всех сил вести себя вежливо, ведь он чувствовал себя настолько опустошенным, что вряд ли бы мог сейчас ссориться с Куртом, даже если бы захотел. Ему стало жалко парня, когда тот сказал ему, что у его отца был рак простаты, хоть он и не совсем понимал, зачем Хаммел рассказал ему об этом. Ему оставалось лишь надеяться, что Курт не будет задавать много вопросов. У Себастьяна немного кружилась голова, и он чувствовал себя устало после того, как ему пришлось четыре часа просидеть во время терапии, и он не был уверен, что его мозг сможет придумывать отговорки на месте. К счастью, им пришлось закончить разговор, как только Курту позвонил его отец. Неловко попрощавшись, Смайт снова остался один. Его папа вернулся именно тогда, как только Курт зашел в больницу. Какая удача, подумал Себастьян, когда папа помог ему сесть в машину. Это был долгий путь домой, и Себастьяну хотелось прилечь. Он снял кепку и почувствовал отвращение, когда увидел, сколько волос сошло вместе с ней. Он откладывал это слишком долго, но знал, что этого было не избежать. - Как ты себя чувствуешь? - осторожно спросил его отец, когда Смайт опустил немного стекло, чтобы избавиться от выпавших только что волос. - Я в порядке... немного устал, хочу полежать недолго, - сказал парень, установив сиденье в более горизонтальном положении. - Если нужно остановить машину, только скажи. Себастьян просто кивнул и закрыл глаза, пытаясь расслабиться. В машине было тихо в течение нескольких минут, пока Смайт снова не заговорил. - Пап? - Да? - Поможешь мне побрить голову, когда мы вернемся домой? - Конечно, сын. Себастьян все еще держал глаза закрытыми, поэтому не увидел, как печально его отец посмотрел на него, стараясь сдержать слезы, и затем снова повернулся, сосредотачиваясь на дороге. *** Следующие несколько дней прошли как в тумане, и даже при том, что Смайт начал медленно привыкать ко всему, от этого не становилось легче. Он почти не покидал свою комнату, проводя практически все время в постели, тупо уставившись в стену, тихо плача и чувствуя себя несчастным. Казалось, его тело таяло изнутри, и Себастьян находился между желанием сохранить свою жизнь и победить рак или просто умереть, чтобы перестать чувствовать себя настолько ужасно. Даже когда он начал чувствовать себя лучше, к пятому или шестому дню после химиотерапии, ему не хотелось выходить из своей комнаты. Себастьян часами бездумно смотрел телевизор, не обращая внимания на происходящее на экране. Его выключенный телефон лежал в тумбочке, потому что у него давно села зарядка, раз его никто не использовал. Его мама постоянно заходила к нему в комнату, принося еду и призывая позвонить своим друзьям, чтобы рассказать все, но Себастьян отказывался. - Я просто волнуюсь за тебя, милый. - Все хорошо, мам, к тому же... - парень кашлянул, - если сюда начнут приходить люди, я могу заболеть, так сказал доктор! Она прищурила глаза, посмотрев на сына, но ничего не сказала. Она знала, что он использовал эти слова в качестве оправдания. - Это было тогда, когда ты был в больнице, но теперь ты дома и имеешь право принимать гостей, если они не больны. Может, тебе все же стоит позвать несколько... - Мам, нет. - Ты уверен? - Да, я уверен. Она строго посмотрела на Себастьяна. Они уже говорили об этом много раз. - Кэтрин порекомендовала одного психотерапевта... - сказала его мама, медленно сев на краешек кровати. - Она прислала мне письмо со всей информацией. Я позвонила ей, и она сказала, что мы можем прийти и... - О Боже, мама! - произнес Смайт, смеясь, но с раздражением. - Мне не нужен психотерапевт, все хорошо... - он опустил голову на подушку, закатив глаза, но его мама просто положила свою руку на его и сжала ее. - Бастиан, ты не должен быть один. Можешь просто попробовать, пожалуйста? Один раз? Парень просто посмотрел на нее и улыбнулся, покачав головой. Она была настолько упорной. Но Себастьяну не нужен был психотерапевт, он просто хотел, чтобы его оставили в покое. - Я подумаю об этом. - Хорошо, - женщина улыбнулась, прежде чем наклонилась, поцеловав сына в лоб, и вышла из комнаты. Он не собирался думать об этом, Смайт знал, что не собирался никуда идти. После того, как его мама ушла, он поспешно включил свой телефон, проверяя почту и удаляя все письма, которые его не волновали, пока одно уведомление не привлекло его внимание: Курт Хаммел хочет быть вашим другом на Facebook. Себастьян лишь в неверии вздохнул. Не то чтобы он ненавидел Курта, совсем нет. Оглядываясь назад, Себастьян понимал, что единственная причина, по которой ему так не нравился Хаммел, состояла в их глупом соперничестве за Блейна. Но это больше не было проблемой; Себастьян давно забыл о нем. Было более чем очевидно, что он не интересовал Андерсона, а Смайт не был одним из тех парней, которые даже после отказа бегают перед теми, кто им нравится, как щенки. Откровенно говоря, сейчас он даже не помнил, почему ему так нравился Блейн. Себастьян знал, что у него было всего несколько дней, прежде чем ему снова придется ехать в больницу, и от мысли о том, что ему придется начать эту болезненную процедуру заново, хотелось кричать. Так что он выключил свой телефон и закрыл глаза, надеясь отдохнуть. Смайту не очень хотелось добавлять Курта в друзья на Facebook, но даже если бы он хотел принять его запрос, то просто не мог. Он специально избегал подавать хоть какие-либо признаки активности в интернете. Он игнорировал посты на своей стене и сообщения, отправленные парнями из Далтона. Лишь изредка он заходил на свою страничку, но ничего не писал. Также он пригрозил своей сестре нигде не писать о его болезни и сложившейся ситуации. Он не хотел, чтобы люди узнали об этом. Он знал, что, возможно, это был лишь вопрос времени, потому что сплетни распространялись так же просто, как лесной пожар, но ему хотелось скрывать это настолько долго, насколько возможно. Может, ему удастся сделать так, что никто, кроме его родственников, не узнает об этом. До сих пор это срабатывало, ведь прошло уже больше месяца с тех пор, как Себастьяну поставили диагноз, и он надеялся, что все так и останется. Когда они снова отправились в больницу, Смайт не чувствовал себя достаточно восстановившимся от терапии, как в прошлый раз. Не то чтобы он ожидал, что все будет по-другому, но ему бы хотелось перестать чувствовать себя таким усталым и хрупким. Он потерял немного веса; было сложно удержать пищу в себе при постоянной тошноте, независимо от того, насколько голодным он был. И если ему казалось, что сейчас он чувствовал себя плохо, все стало только хуже, когда они вышли из клиники. Он слышал разговоры и переполох среди медсестер и нескольких пациентов. Один из детей умер. Себастьян вспомнил его. Его звали Джошуа, и ему было около одиннадцати-двенадцати лет, он не мог вспомнить точно. Но Смайт довольно часто видел его рядом со своей палатой. Новости о том, что ребенок не выжил, были крайне угнетающими для Себастьяна, и, судя по выражению лица его матери, как только он встретился с ней в зале ожидания, эти новости расстроили ее точно так же. Но она ничего не сказала, лишь крепко обнимала своего сына, пока они шли к стоянке. Смайт задался вопросом, а был ли у него шанс на спасение, или это был лишь вопрос времени, когда он умрет, как и маленький Джошуа. Он придержал эти мысли при себе, расслабив лицо и ведя себя как обычно, чтобы не заставлять свою маму беспокоиться еще больше. Сев в машину и поехав домой, они начали разговаривать. - Ты дочитала книгу? - спросил Себастьян. - Ох... почти, мне осталось немного. - Я думал, ты закончишь читать ее сегодня, тебе ведь оставалось всего несколько страниц. - Да, ну, со всей этой ситуацией и волнением в зале ожидания было трудно сосредоточиться на чтении. Себастьян просто кивнул; ему действительно не хотелось говорить об этом. Через несколько секунд неловкого молчания, однако, его мама продолжила. - Кстати, я познакомилась кое с кем сегодня в зале ожидания. Было приятно поговорить с кем-нибудь. Это был парень примерно твоего возраста, и очень красивый, кстати. - Правда? - сказал Смайт, не в состоянии скрыть улыбку. Его мама всегда вставляла подобные комментарии. Она поддерживала его, когда он рассказал ей о своей ориентации, хотя Себастьян никогда и не приводил домой парней, чтобы познакомить их с родителями. - Да... - она продолжала, улыбаясь. - Он был там со своим отцом, очень приятным человеком. Я встретилась с ними там в первый раз, но никогда не забуду их имена. Берт и Курт, - проговорила женщина, хихикая так, как будто это была самая смешная шутка на свете. Себастьян в шоке широко раскрыл глаза, услышав знакомые имена. - Хаммелы? - с тревогой уточнил Смайт. - Вообще-то да. Ты их знаешь? Мне просто показалось забавным то, насколько их имена похожи. Себастьян растерялся, не зная, что сказать. Зная его маму, она, должно быть, все рассказала о нем и его ситуации Курту. Сколько она успела ему рассказать? Это совсем не хорошо. Смайт глубоко вздохнул. Ему не хотелось наброситься на свою маму с вопросами и поругаться, не сейчас, когда он чувствовал себя плохо. - Что-то типа того... Курт учился в Далтоне, но затем перевелся. - В самом деле? - продолжила его мама, явно не замечая, как Себастьян начал медленно закрываться в себе. Он вытащил свой телефон и открыл Facebook, пытаясь набрать сообщение Курту, но вскоре поняв, что ему могут писать только друзья. Так что он быстро принял его запрос в друзья, который проигнорировал ранее, просто чтобы набрать короткое сообщение. Курту Хаммелу: Нам надо поговорить. Затем Себастьян толкнул сиденье назад, пытаясь выравнять дыхание и немного успокоиться. Только одна мысль о Курте, рассказывающему Блейну или еще кому-либо о том, что у него рак, до ужаса напугала его. Это просто не может произойти, он не позволит. Ему нужно было поговорить с Куртом и остановить его, прежде чем он рассказал кому-либо о его болезни. Может, ему удастся исправить хоть что-нибудь, как только он вернется домой. По крайней мере, Себастьян на это надеялся.