Сказки для Хранителя

Айардис       Если заглянуть в глаза шестой найери, то можно увидеть летний излом.       Услышать песню на берегу моря и цветочный венок, пущенный по воде. И сама шестая легкая, романтичная, темные глаза следят за кораблями и, круг за кругом, возвращаются к одному капитану. Меняются корабли, меняются времена, а черноволосый капитан с зелеными глазами нет-нет да возращается. Смеется, танцуя с ветром на палубе, хохочет, запрокинув голову к звездному небу. Морочит, не дается волнам, но отдает сердце морю. Не дается? Дастся, куда он денется, Айардис? Придет круг, и заметит зеленоглазый твои глаза.       Самой необычной была шестая найери, самой искренней и самой младшей, хоть пришли все кэцхэн в мир одновременно. Но только в глазах Айардис сохранялись лучи солнца, и сама морская дева словно ждала чудес каждый раз, когда танцевала и выходила на берег. И круг за кругом ничего не менялось, лишь нежное сердце Айардис искало, кого полюбить. Целыми днями могла сидеть она на камнях, любоваться морем и танцующими сестрами, и смеялась, когда приходили эвроты и звали танцевать. Весело с ними было, легко, но не было у Ветра любви — слишком ценили они свою свободу и не любили привязанность. Влюблялась Айардис в рыжий западный ветер, и с южным ветром на берегу самого теплого моря танцевала шестая найери, но легкими были эти влюбленности, мимолетными — десяток-другой лет и все. Даже литтены с глазами солнца не могли надолго удержать ее сердце, хоть и нравилось ей танцевать с веселым Райэнисом, столь похожим и не похожим на нее. Смеялась, глядя на игры эвротов и их сестер, фыркала, когда видела, как сильнейший из спутников Лита страстно целовал свою сестру. Смеялась, но грустила порой, что нет у найери братьев. Только у Унда были спутницы, девять прекрасных крылатых найери, но не было среди них ни одного найера. Быть может, темные глаза брата-найера могли подарить ей любовь, ведь кто поймет море лучше, чем само море? Недаром же спутники всегда возвращались друг к другу, сколько бы мужей не брали эвро, сколько бы жен не хоронили эвроты. Но только сестры были у Айардис, и среди всех спутников только найери никогда не были друг с другом... да и не хотели они.       Однажды сестры вышли на берег и собрали самый прекрасный букет, из которого сплели венок, и его одели ей на голову. Только у Айардис не было черных волос — мягкий каштан переливался в солнечных лучах и ярче всех горел при полной луне.       — Ты...       — ...наше...       — ...Сердце...       — ...Эйолвия...       — ...радость...       — ...Даймира...       — ...сила...       — ...Джахерис...       — ...месть...       — Ты...       — ...сердце.       Круг сменял Круг, пока однажды в море не вышел зеленоглазый капитан. Фериадо, Повелитель Ветра, приходил раз в четыре круга, но только через десятки сотен лет заметила его Айардис, и впервые сердце волн почувствовало что-то новое. Но видела найери, как танцевал Фериадо с Иншулькам, южным ветром, и понимала, что нет ей места рядом с ним. Темные глаза следили за каждым его шагом, в любом шторме и битве была она рядом с его кораблем, и сестры, видя как мечется ее сердце, помогали его флотам. Но круг за кругом начинал Повелитель танец с ветром, и круг за кругом металась от бессилия Айардис и ждала. Звала, но знала, что не услышит он сердце волн, не посмотрит на серебристую крылатую тень больше, чем на простую спутницу, что танцуя танцы разрушений, не видит он ее, как видит Иншулькам. Приходила Айардис на его корабли и смотрела на него, когда он спал, любовалась, когда сражался, и уходила, не смея нарушить закон.       И сестры ее грустили вместе с ней в каждый круг, когда приходил Фериадо, и влюбленность свою не оставляла Айардис на Изломе.       Смотрели Даймира и Джахерис, не зная как помочь влюбленной сестре. Всегда могли получить найери тех, на кого пал их выбор, но не могли вмешаться в то, что Повелитель Ветра начинал танец только с ветром, а не с волнами. Нерушим закон спутников, но скользя за его кораблем по ночам, часто спрашивали они, не получая ответа.       “Ты отдал свое сердце морю, Повелитель, но почему ты не видишь глаз нашей сестры?”       “Услышь ее сердце, ведь никогда не любили тебя спутники. Лишь ради танца она с тобой, только легкость испытываешь ты с Иншулькам, но ветер не любит тебя, Фериадо”.       “Ты смотришь на море, Повелитель, но видишь ли ты как мечется сердце волн?”       “Слышишь ли ты плач найери? Мы плачем с ней, когда видит она, как ты танцуешь с другой, круг за кругом. Почему ты всегда начинаешь с ветром, Повелитель? Чем хуже мы, найери, что ты, любящий море, не приходишь к нам?”       “Ветер наполняет твои паруса, мой моряк, но не верь ему, не верь. Волны несут твой корабль, мой моряк, весла, а не ветер, гонят его по морю. Иншулькам уходит и любит других, когда тебя нет в этом мире, а я верна лишь тебе”.       “Посмотри на нашу сестру, Повелитель, услышь ее сердце. Это сердце никогда не устанет, круг сменяет круг, а она смотрит на твои корабли”.       “Ты погиб бы сотни раз, Повелитель Ветра, не будь нас и любви нашей сестры. Мы защищаем твои корабли, приносим тебе победу ради нее”.       “Но стоишь ли ты ее любви, Фериадо, или все, что тебе нужно — это танец?!”       Поцелуй Айардис — тепло моря с налетом соли, но все чаще морскую соль сменяет соль ее слез. Жемчугом плачет шестая найери видя, как склоняется он к губам эвро, ветер присвоил себе его внимание и его танцы.       — Жди сестра...       — ...не плачь...       — Он придет...       — ...увидит.       — Волны помнят...       — ...сердце знает.       — Он придет к морю...       — ...устанет от легкости...       — Будет искать любовь...       — ...избранницу.       — ...Станешь ею, сестра... его избранницей.       — Первой...       — ...не человеческая девка...       — Ты.       — Жди...       — ...верь.       — Люби...       — ...охраняй.       — Он увидит истинное сердце...       — ...то, что будет его любить.       — А не только давать легкость.       — ...Увидит.       — ...он отдал сердце морю.       — ...Иншулькам проиграет.       И идут круги, пока, наконец, не уходит род Повелителей из пустыни к замку у моря. И восемь веков ждет Айардис... Ждет, что без вмешательства Юга увидит он ее.       Когда Фериадо рождается в семье Хранителей, найери ликуют. Ветер не охраняет Повелителя, как раньше. Скалы не приходят к нему. Огонь не горит. Не помнит себя Повелитель Ветра, пустым считает его семья. И, запрокинув к звездам голову, смеется Айардис, когда ребенок прибегает на берег моря.       Воет от ярости море, когда приходит избранница Даймиры и призывает найери. Злится сама Даймира, и ледяная Джахерис готова разорвать смертную, когда та запрещает приближаться им к своему брату.       Злится сама Айардис — не зря спутницы всех Четверых Богов не выбирали женщин, не зря только с мужчинами были сами найери до появления Ивенны. Найери не слушают смертную, но та — не только хранительница. Эта ведьма делает невозможное, сплетая силу Астрапа и то, что дал ей Ад. И закрывает брата от кэцхэн. Не могут они придти к нему в истинном облике, не могут начать танец. Больно приближаться к нему. И сердце Айардис испытывает страх. Вдруг он снова призовет ветер? Вдруг Иншулькам придет на берег Лигурийского моря?!       Но не приходит эвро в далекие земли. Растет Повелитель обычным человеком. Но ревнует Айардис, видя, как целует его смертная ведьма, как смеется он, лаская ее тело. Одно лишь утешает — не полюбит он смертную, никогда не выберет в избранницы, сама Айардис ею станет. Навсегда... На тысячи тысяч кругов, пока стоит этот мир, назовет ее Повелитель Ветра избранной и будет любить лишь ее.       Страшно Айардис, когда Фериадо вспоминает себя. Ждет, что привычно придет он на берег и призовет к себе Иншулькам; но он не приходит ни к кому.       Ликует Айардис, когда кровь капает в море, и призывает девятерых смертная ведьма.       — Я хочу, чтобы вы станцевали с моим братом.       Распускается радостью сердце, когда выходит на скалу роза волн. Когда в танце, еще не помнящий о спутниках, Повелитель видит ее глаза и берет за руку. Смеется, как не смеялась уже много кругов, когда серебряный пояс застегивает он на ее талии и шепчет: "Люблю тебя, ты моя...”       Смеются сестры, жарко ласкают и дарят ему поцелуи. Но не ревнует к ним Айардис — знает, что никогда не причинят они ей боли, никогда не заберут того, кого она ждала столько кругов.       — Ты дождалась сестра...       —...он твой.       — Навсегда...       Но никогда не думала Айардис, что любовь может сводить с ума. Никогда, до этого круга, не испытывала такой ревности. Танцы с Иншулькам принимала она как должное — не трогали ее смертные, которых любил Повелитель Ветра до этих лет. Только познав его поцелуи, только станцевав с ним самые прекрасные танцы, поняла кэцхэн, что ревность, столь редкая для стихии, точит ей сердце. Что хочет она уничтожить любую женщину, на которую он смотрит. Хочет выдрать сердце ведьмы, чтобы забыл он о ней навсегда. Радуется, видя как отдаляется ее моряк от своей сестры. Радуется, что их ребенок будет Хранителем Волн и однажды выберет не свою смертную мать, а море, как выбрал ее возлюбленный. И нарушает все законы Айардис. Плетет свои чары, навевает самые сладкие сны о море и танцах — лишь бы не думал он о других, забыл лица и имена. И не возвращался на берег, выбрав море.       Больно морю, когда уходит Даймира. Ненависть, столь редко испытываемая шестой найери, раздирает чаячими когтями сердце морской розы.       Ядом струятся речи нежной Айардис, когда показывает она смертной всю правду о том, кому отдала женщина свое сердце. Ликующая ярость пляшет в черных глазах, когда видит она, как воет от боли и сходит с ума бывшая Хранительница пламени, как срывает она голос в безумном смехе и раздирает ногтями палубу. И когда та умирает, наконец-то, вздыхает найери — нет у нее больше соперницы, некому больше забрать его сердце.       Но Повелитель карает найери за то, что они сделали. Прогоняет саму Айардис и призывает на берег моря ненавистную Иншулькам. И проклятая эвро лжет, глядя в глаза Эйолвии. И говорит, что она, лишь подруга, нарушает закон спутников, танцуя с Повелителем. И не говорит ему о том, что они делают.       И разбивается сердце Айардис. Танцы больше не приносят ей радость. Ночами напролет сидит она на скале Рока в далекой Лигурии, плачет и тает, день за днем превращаясь в морскую пену.       Лишь когда Унд выносит приговор Иншулькам на ордалии; а найери узнают, что избранница Даймиры вернулась в мир живых, приходит к нему Айардис. Глаза ее от горя стали прозрачнее неба, некогда каштановые волосы — белее морской пены. Забыла она, как танцевать и смеяться — только тысячу жемчужин подарила она, плача морю.       В сердце Айардис боль и ревность — не зовет ее в дороге Фериадо, не думает о ней. B решает найери уйти в морскую пену, как ушла Даймира.       Сходят с ума спутницы Унда — слишком много они потеряли, слишком во многом виноват Повелитель Ветра. Злятся на него найери и мстят. Настраивают его сестру против него. Сама Айардис приходит и с сестрой своей шепчет женщине, как она была забыта.       А смертная танцует. И отдает в танце свое сердце — уступает Повелителю, поняв, что слепа и без танца не нужна ему. И снова ликует Айардис, пока не начинается война между Ветром и Волнами.       В степи видит она, как теряет себя Эйолвия. В степи ненавистная Иншулькам издевается, доводя найери до слез. И смеется, показывая, что лишь ветер любит Повелитель. И сердце Айардис готово чайкой вырваться из груди. Не замечает она, что синеглазые раттоны вошли в разум ее сестры. Не видит синевы в ее глазах. И лишь вернувшись в море понимает она, что произошло. Когда приходит Эйолвия попрощаться с ними и принимает кару Повелителя, и сходит с ума море, сходит с ума смертная ведьма, потеряв еще одну найери.       И Айардис становится жаль ее — никого из смертных не называли найери сестрой. И никогда смертные не любили найери так, как она. Но сочувствие проходит, когда видит она, что не отпускает та любовь к своему брату. Что продолжает Повелитель любить ее... И не радует найери, что той больно от его слов. Пусто становится Айардис и одиноко. Война наполняет сердца кэцхэн ненавистью к Ветру. Уход Даймиры и Эйолвии сводит их с ума.       Уйти или остаться? Самое нежное сердце хочет мести за причиненную боль. И месть она получает, хоть и называет ее Повелитель “справедливостью”. Танцует с ним Айардис, и тот клянется быть верным лишь ей, танцевать только с ней. И отдает ей свое сердце. Остается Айардис, и привычно темнеет белизна волос — собой станет она, когда назовет ее Повелитель избранницей. А до этого осталось совсем немного. Привычно ждет Айардис, когда вернется в море Повелитель — ведь самые яркие сны подарила она ему в дороге, и никогда, отдавший свое сердце морю, нельзя остаться на берегу.       И смотрит на нее вернувшаяся Даймира. И понимает, что на Изломе придется ее сестре оставить эту любовь — иначе пять кругов, что обязан Повелитель начинать с Волнами, сведут Айардис с ума. Ведь даже сестрам запретила она подходить к Фериадо. Только с собой разрешает ему танцевать и мечтает, сидя на камне, что мертвое тело беловолосой ведьмы опустится на морское дно и никогда больше не будет ей та соперницей.