Северный ветер

POV Северуса Снейпа Моя интуиция и магия вопили мне в голос, что должно что-то случится. В груди неприятно покалывало, я не мог сосредоточится на приготовлении Веритесариума для Аврората — обыденного для меня зелья. Мальчишка! Чертов Поттер! Как он посмел залезть так далеко, в те самые уголки души и болезненных воспоминаний, бережно мной хранимых. Я всегда отвечал за свои поступки — к этому меня приучил мой отец. Его методы были отнюдь не гуманными даже среди магглов. За каждый проступок я получал от него удары ремнем или тем, что ему под руку подвернется, стоял часами в углу на коленях на рассыпанном горохе. И самой запретной для меня была магия. В конце третьего класса перед летними каникулами моя мама Элейн Принц однажды встретила меня на пороге нашего ветхого домика в порванным платье и кровью, бежавшей с уголка губ, чуть припухшая правая щека была прикрыта тусклой прядью светлых волос. Она прошептала мне тихим голосом: — Сынок, на следующий год ты поедешь учиться в Хогвартс — самую лучшую школу для волшебников и волшебниц Магической Англии. Этот день стал для меня самым счастливым в жизни. Мама договорилась с бабушкой — главой рода Принц. Она даст возможность обучаться магии мне, но взамен требует развода с Тобиасом Снейпом и вернет её в род, где ей подберут подходящую партию. Я не знал в тот момент, какой ценой мне придется расплатиться за желание обучаться магии. Я больше не мог встречаться со своей мамой. Первая ночь в Хогвартсе стала для меня кошмаром — позволить себе плакать на глазах посторонних. Но моя душа разрывалась от боли. Слишком велика была цена. Я пытался отказаться, но мама сказала, что все решено; на мое имя был открыт счет в банке Гринготтс и куплен небольшой домик в Паучьем тупике. Я плакал и дергал подол её нового платья, слёзы катились по моим щекам. Горячие соленые дорожки скатывались к подбородку. Она поправила прядь волос и поцеловала в макушку: — Всё будет хорошо, мой Северус. Мой маленький мальчик, ты обещаешь мне быть сильным? Ты сможешь, я надеюсь на тебя... — Да, мама. И она ушла из моей жизни навсегда, благоухая ароматом фиалки. Да что это за мысли меня посещают с утра пораньше? Всё этот мальчишка — разбередил старые раны. Я стоял посередине своей лаборатории и не знал, что мне делать дальше. Мой выбор оказался неверным. Я где-то просчитался и попал в собственную ловушку. Глупец, глупец... Нужно расслабиться, время утекает сквозь пальцы... Нужно ещё многое успеть сделать. Метка зажглась болью, в голове прозвучал леденящий голос Темного Лорда: «Я жду вас всех сегодня к себе, в восемь вечера, мои верные слуги...Я не люблю опозданий и вы знаете это. Оступившийся будет жестоко наказан». Финальный аккорд моей мелодии прозвучит сегодня. Но перед этим нужно кое-что сделать: Блейз Забини должен мне вернуть Долг Жизни. Я знаю — это нечестно, но Пожиратель смерти и честь — это несовместимые вещи. Я убивал, убивал беспощадно, подчиняясь приказу, потому что знал — если не я, то меня. В моей душе поселилась пустота, и я хочу перед смертью получить кусочек человеческого тепла для ярких воспоминаний в последний миг. Обычный день в Хогвартсе, галдящая толпа учеников разных факультетов. Сидя в главном зале на своем месте, я ищу взглядом Забини: стройный и мускулистый ученик седьмого курса, темные волосы и невероятно голубые глаза. Он разговаривает с Драко. Я прожигаю его взглядом, и он, чувствуя это, поднимает свой взор на меня. Я делаю ему жест рукой и вскидываю правую бровь. Он понимает меня и кивает головой. Драко, сидящий слева от него, удивленно переводит взгляд с меня на Забини и вопрошающе смотрит на Блейза. Он хватает его за рукав мантии и поворачивает к себе, говоря ему что-то на ухо. Я спокоен, хотя точно не знаю, как Забини отреагирует на мою просьбу. Учебный день прошел как обычно, Гриффиндор потерял достаточное количество баллов, чтобы поднять мне настроение. Я провел занятия и после отправился к директору. Альбус Дамболдор предложил мне чашку чая и неизменные лимонные дольки, хрустящие на зубах. Я рассказал ему о предстоящем собрании. Сверкая глазами поверх очков-половинок, он попросил меня узнать, где находятся союзники Темного Лорда и кто ещё собирается примкнуть к его рядам. С приторно-сладким привкусом во рту выхожу от директора. Никогда не любил насыщенно-сладкое. Спускаюсь в свои подземелья бесшумными шагами. Возле моего кабинета бледной статуей замер Блейз Забини. Я усмехнулся про себя: «Держись, малыш! Сейчас будет ещё интереснее». Он поворачивается ко мне лицом, напоминающим маску: — Добрый вечер, профессор Снейп. Что вы хотели мне сказать? — Я думаю, ты догадываешься, о чем я хотел с тобой поговорить. Но не будем обсуждать столь важные вещи, стоя в коридоре, где даже у стен могут быть уши, мистер Забини. Проходите за мной. Я открываю дверь в свой кабинет; мы проходим мимо рядов чисто убранных парт и стеллажей (мистер Невилл Долгопупс хорошо сегодня постарался); за моим рабочим столом висит картина — вход в мои личные покои. На картине изображена лаборатория: стеллажи книг, медный рабочий котел и ингредиенты для зелья Забвения. На заднем плане картины находится окно, выходящее в сад, кровавыми тонами на котором отражается закат. Красное солнце, как спелая вишня, и золотисто-оранжевые облака. Искривленные ветви деревьев, как черные ниточки, сплетающиеся в узоре, обрамляют закатное небо. Мы проходим в мой кабинет. Здесь все очень просто и даже аскетично: пара кресел возле камина, письменный темно-коричневый стол, книжный шкаф и толстый зеленый ковер на полу. Я скидываю рабочую мантию и остаюсь в черных брюках и белой рубашке, устало опускаюсь в кресло и смотрю на горящее пламя в камине. — Садитесь, мистер Забини. Я хотел поговорить с вами на счет уплаты Долга Жизни. Как вы помните, я спас вас и вашу семью во время рейда Темного Лорда. — Профессор, но вы же знаете — у нашей семьи ничего нет, способного вас заинтересовать! Ни редких книг по зельеварению — по крайней мере тех, которых у вас нет, — ни ценных ингредиентов… — Долг Жизни выплачивается не этим, мистер Забини. Он выплачивается защитой взамен. Но так как ни вы, ни ваша семья не сможете защитить меня от Темного Лорда, я предлагаю вам сделку. Он оживился, и его лицо приобрело осмысленное выражение: — Чего вы хотите, профессор? — Я хочу вас. Я поднимаю на него взгляд, отворачиваясь от притягательного оранжевого пламени. Признаюсь честно — такого выражения лица я не ожидал. Я ожидал увидеть отвращение и презрение крайней степени. Но на его лице отразилась смесь облегчения и понимания: — Профессор… профессор Снейп, не думаю, что этого будет достаточно для уплаты Долга жизни! — Мистер Забини, не думайте так громко, вы меня пугаете: возможно, я решу, наличие у Вас зачатков разума! Долг Жизни будет уплачен так, как я захочу. Тем более, если я умру, прежде чем вы отплатите Долг Жизни, на ваш род будет наложено проклятие — ведь защищать больше вам будет некого. Наследников у меня нет: я последний рода линии Принц, а также Снейп. — Мы начнем прямо сейчас?! Я ещё не готов! — Мистер Забини, вы жеманитесь, как кокетка. У меня скоро собрание, через три часа, и я очень хочу на него успеть. — Мистер Снейп, позвольте мне сходить в мою комнату! — Идите, Блейз! И быстрее… Он выбежал из кабинета и направился к выходу. Я опустился обратно в кресло, расстегивая рубашку, вытащил из кармана брюк маленький синий хрустальный флакон — самое сильное возбуждающее зелье, созданное мной по рецептам греческих гетер. Выпил весь флакон, запив огневиски; привкус тропических цветов разлился по гортани с их тягучим дурманящим голову ароматом. Снял одежду и отправился в душ, тщательно вымыл голову и сполоснул специальным бальзамом на основе экстракта фиалки, защитную мазь от зелий не стал наносить — она мне сегодня не понадобиться. Накинул свой любимый черный теплый халат и мягкие удобные тапочки. Уселся в кресло, поджав по себя ноги, решил почитать «Вестник зельевара» и понял, что не могу сосредоточится, вникнуть в суть статьи Николо Лаферта. Да что же это такое: второй раз за день! Вдоль позвоночника мягкими волнами концентрировалось желание, устремляясь к паху. Возбуждение ударило в голову, пульс участился, и привычно бледная кожа приобрела розоватый оттенок: особенно в области шеи, груди и бедер. Я попытался отвлечься, матеря на чем свет стоит этого чертового Забини. Пятьдесят баллов теперь точно с него сниму: ну и что, что это мой факультет! Чёрт! Нужно было половину выпить. Минута — я не могу спокойно сидеть, вторая — член налился кровью и в полной боевой готовности. Да я уже теку, как последняя сука в период гона. Всё, я больше не могу! Вылетаю из своего кабинета и направляюсь к выходу в чем был. Распахиваю в нетерпении дверь, за ней стоит Блейз собственной персоной и мнется как красна девица. Я чуть не захлебнулся ядом своих слов: прибить был готов. Голубые глаза светятся волнением, темные волосы, чуть влажные после душа, белая футболка, впопыхах натянутая на мокрое тело, синие джинсы плотно обтягивают мускулистые ноги. От аромата свежей мяты и фиалки и чистого горячего тела рядом со мной я поплыл и потянулся к нему за поцелуем. Мягкие губы впивались в мои. Блейз встретился со мной взглядом, отрываясь от губ. Я прочитал в них молчаливую просьбу. Я провел тонкими губами вдоль нежной шеи, захватив в плен мочку его уха. Прошептал ему хриплым от страсти глубоким бархатным голосом, те интонации, которые знают только мои любовники, и тот голос, каким я никогда не буду проводить свои занятия. Этот голос достался мне от первой родовой линии Принцев — магия голоса. — Кто тебе сказал, что я буду сверху? Я предпочитаю управление снизу, Блейз. Я больше не мог себя сдерживать, но ждал его решения. Он сначала неуверенно обхватил мое лицо ладонями, потянулся ко мне и нежно прихватил мою нижнюю губу, пробуя на вкус. Я с жаром ответил, приоткрыв рот, лаская его, уговаривая его языком и губами. Поцелуй получился сочным и влажным, отдающим мятой и затягивающим, как омут. Дыхания уже не хватало, внезапно он прижал меня к прохладной каменной стене. В полутемном мрачном коридоре подземелий гуляет легкий ветерок, колыхая пламя чадящих факелов, которые бросают причудливые тени. Справа от меня мягко зашелестел старый гобелен, сперва мне показалось, что я чувствую чей-то настойчивый взгляд, но там никого нет. Он распахивает полы халата, протискивая между ног свое горячее бедро, его губы спускаются вдоль скулы, вниз, к шее, покрывает легкими дразнящими поцелуями грудь, чуть сдавливает опытными чувственными пальцами темные воспаленные соски. Влажным прохладным языком обводит каждый сосок; я, не сумев себя сдержать, издал позорный тихий стон сквозь прикушенную губу. Жар его тела заставляет хотеть его еще больше. Недостаточное трение члена о его грубые джинсы не дает мне удовлетворения. Он ритмично надавливает на чувствительные точки коленом в мой беззащитный пах. Кончик его пальца проводит вдоль истекающей смазкой щели, я резко перехватываю его запястье и из последних сил со сбившимся дыханием произношу: — Блейз, давай продолжим в моей спальне. Там будет удобнее воплотить твои желания… — Профессор, простите меня, я не ожидал… — Не будь ханжой, Блейз. Зови меня Северусом. Но только наедине. Всё понятно? — Да, Северус! — Улыбка осветила лицо, и глаза его зажглись предвкушением и азартом. С растрепанными темными волосами и чарующими голубыми глазами он был воплощением истинного соблазна. Чуть припухшие губы и горящий взор будоражили давно забытые мной чувства. Я открыл дверь в учебный класс, приглашая, махнул рукой Блейзу. Он поспешил за мной, нервно одернув край белой полупрозрачной футболки, пытаясь скрыть нарисовавшуюся эрекцию. И я решил его добить. Тихим искушающим голосом я произнес: — Обещаю, тебе понравится. — Запирая дверь, я наложил мощные защитные чары, чтобы никто нас не потревожил.