Северный ветер

Едва захлопнулась дверь в мои покои, я наложил мощные защитные чары и сферу молчания. В поведении Блейза что-то изменилось, но я не мог понять видимой причины и поэтому решил не забивать себе голову бесполезно проникающей в голову информацией. Даже на грани яркого возбуждения замечать такие детали — мое вечное проклятие. Все-таки долгие игры в шпиона оставляют свой след. Выбросив из головы диалог с самим собой, я поддался сжигающей меня страсти, что туманила мне разум. Все-таки хорошо, что я выскреб этот рецепт из цепких аристократичных пальчиков моего друга. Воспаленную донельзя плоть охватило желание. Твоя страсть так сильно влияет на мое дыхание, обжигает жаром. Чрезмерно увеличенную набухшую плоть стянула грубая джинсовая ткань, его пульсация током растеклась по моим напряженным нервам. Обхватывающие руки были требовательны и сильны. Красивая кисть тронула мою грудь, ребра исходили в агонии, сердце неистово стучало. Я застонал, кляня себя на чем свет стоит. Слишком большая доза зелья вызывала манию; надеюсь, Забини не испугается того, что ему придется пережить. А сейчас произойдет самый последний урок профессора Хогвартса, который он преподаст своему ученику. Жадные руки обхватили нежную бледную плоть, сравнимую лишь с нежностью лепестков лилии. Страстные поцелуи ярко-алых карминных полосок губ сладко шептали просьбы о прелестном продолжении. С жаждой странника, достигшего заветной цели, я впитывал все моменты гармоничного танца синхронно двигающихся тел. Белеющее полотно простыни, что так резко контрастировала с действом происходящим на ней, смялось весом двух тел. Откинувшись на спину, я приглашающе раздвинул бедра и с небольшой ухмылкой наблюдал за поспешными движениями своего ученика. Халат мой был выброшен ещё у дверей покоев. И сейчас я наблюдал, с какой поспешностью Блейз срывает с себя рубашку, сдирая мелкие пуговицы, что покатились по каменному полу. Снимая джинсы, он неловко покачивался на одной ноге. Я томно прикрыл глаза и закрыл ладонью рот, чтобы не расхохотаться. Мое возбуждение граничило с безумием, и я не мог адекватно реагировать на свои действия, пока не закончится действие зелья. Покончив с одеждой, мой юный любовник поспешно опустился на кровать, закрывая своим телом, опаляя жаром. Гладил узкие хрупкие ключицы, впиваясь поцелуями в беззащитную шею. Спускаясь ниже, по груди, странной лаской водил кончиком носа по поверхности, скользя нежным языком, очерчивая рельефы мышц. Приближая меня еще больше к грани безумия, он взял в рот один из моих сосков, впуская его в себя, даря наслаждение. Мои руки, казалось, жили своей жизнью — они путались в шелке волос, обхватывали спину, привлекая к себе плотнее, гладили бока, лоснящиеся загаром. Мои ноги прижали к себе желанное тело, обхватывая сильные бока. Подталкивали к действию в нетерпении ждать еще хоть сколько-нибудь. Охрипшим от страсти голосом я пробормотал заклинание смазки и решительно стал подгонять Блейза. Но тот, то ли не понимая столь явных намеков, то ли решив продлить удовольствие, не спешил. Я, изнывая от желания, слабеющей рукой отвесил нахалу подзатыльник, комментируя: — Вставь, ты уже мне, маньяк-самоучка! Я сейчас сознание потеряю, пока ты развлекаешься... — Профессор, я же хотел как лучше! - с обидой в блестящих глазах сказал Забини. — Твое бы стремление, да на моих уроках, Блейз! — раздраженно прошипел я. — Ладно, ладно... Хотя я бы на вашем месте не спешил... — Ты мне еще советы давать будешь, щенок?! Ты думал, я тут целый час чай с плюшками пил, пока тебя ждал?! Я уже в такой готовности, что впору ракету запускать... — Ну, на счет ракеты вы погорячились, сэр... — Все, хорош трепаться, еще одно слово — и я выставлю тебя вон, понятно? — Да, Северус, — как никогда послушно ответил он и стал действовать согласно инструкции Магической Камасутры, поза номер семьдесят девятая, не забывая применять некоторые приемы тантрического секса.

***

Ах, эта семьдесят девятая поза! Кто мог знать, что Забини так хорошо разбирается в сексе для его возраста? Впрочем, долой лирику. По телу разлившееся блаженство перетекло в боевую готовность. Нужно ещё много чего сделать, мозг заработал с быстротой, необходимой для работы двойного агента, просчитывая его незавидные перспективы. Придется Альбусу искать нового шпиона, что не так просто в наше неспокойное время. И нового Мастера Зелий. Не было никаких сожалений. Я сделал все, что мог. Теперь осталось сохранить секреты Ордена Феникса. Надеюсь, хоть этот Золотой мальчик оправдает ожидания магического мира. Нацепив маску Пожирателя Смерти, я трансгрессировал к родовому поместью Малфоев.

***

Холодное освещение старинного поместья вызывало подсознательную тревогу. Казалось, это место погружено в неестественную тишину. Только шепот разносился вдоль гулких просторных коридоров. Все было готово к предстоящему собранию. Хозяин поместья лорд Люциус Малфой нервно протаптывал ковер, накручивая светлый локон своих волос на тонкие пальцы. Сегодня был просто сумасшедший день. Подготовка к собранию, внутренние склоки между Пожирателями, слишком довольный Повелитель — все это выбивало из колеи. Бесконечные рейды по всем окрестностям магической Англии: вспышки проклятий, кровь, грязь, насилие, слезы — смешались у него в голове на протяжении уже нескольких месяцев. Темный Лорд чем-то доволен, это не к добру. Совсем. Значит, он придумал план, или у него появился новый козырь. И то, и то — это уже вообще безвыходная ситуация. Северус должен знать, только бы он прибыл пораньше... Волан-де-Морт исходил от нетерпения, его узкие губы кривились в предвкушении Представления, нет, нет! Действа! Которое начнется буквально через несколько минут. Неспешной плавной змеиной походкой Темный Лорд явился на глаза своим подданым. Ни одного лишнего движения, вывереность до миллиметра, холодность во взгляде, прожигающем насквозь душу. Стол уже был накрыт. Все сидели на своих местах, с осторожностью переглядываясь. Не в силах проронить и слова. Свита синхронно встала, склонив головы. Сила, давившая на каждого, была огромна, не способные сопротивляться, они опустились обратно в резные кресла. Течение магии кружило вокруг, витая в воздухе, кровавой пылью проникая в легкие, забирая частички души. Лорд занял свое место во главе стола, его змея свернулась кольцами возле ног. — Как мне приятно видеть столь верных и преданных нашему делу магов, моих верных соратников...

***

Старое подземелье наполнено разными звуками не-жизни. Ветер-отшельник тихо завывает в щели. Солнце косыми бледными лучами проникает в узкий проем окна. На каменном полу сломанной куклой лежит темная хрупкая фигура. В луже собственной крови, покрытая синяками и ссадинами, со следами насилия на бледном заострившемся лице. Профессор был на тонкой грани жизни и смерти. Славная вечеринка вчера состоялась... ...по жилам течёт жидкое пламя, оно разъедает мою плоть. В голове кружится только одна мысль ...о быстрой смерти. Я не знаю, чего хочу, все потеряло смысл ...одиночество мой удел, на сердце тяжким камнем лежит печаль. Лишь танго смерти может скрасить мое время. На небе нет ещё луны, моей вечной подруги. Под глазами залегли глубокие тени уже давно, в глазах усталость. Едкая усмешка кривит порванные губы в безобразном оскале — мне ничего не нужно... уже не нужно... Это мертвое тело, лежащее предо мной, принадлежало мне. Хотя я жив. Относительно жив. Свет и тьма боролись во мне. Постоянная игра жизни. Я боялся подойти к нему. Это было существенно. Я боялся узнать — кто победил? Сплетение света и тени, накинутое на изломанное бездыханное сухопарое тело, пустая оболочка. Подернутые пленкой темно-карие глаза, тусклые изможденные волосы, как присыпанные серым пеплом. Сплетенное из света и тьмы — безлико серое, безразличное ко всему, бесконечно безмятежное. Я больше не чувствую тепла, кончики пальцев онемели, стали негнущимися суставы рук. Потеряло смысл. Всё это потеряло смысл. Я слишком долго пытался этого добиться, что со временем потерял истинную цель. Я забыл о ней в безумии дневной суеты. Я забыл о ней в череде бесконечно повторяющихся дней. Моя мечта умерла, по-детски наивная, такая далекая. Она потеряла свою свежесть и остроту. Со временем присыпанная песками забвения, скрывающими наши ранние мечты и желания, чтобы не было так безудержно больно, почти безразлично. Ты так стараешься вырасти, чтобы твоя мечта скорее сбылась. Мы сами обманываем себя, мы обманываем других, чтобы достичь цели. Боль сочиться по жилам, как раскаленный металл. Я больше ничего не хочу. Мое лоскутное одеяло растрепалось в лохмотья. Мне больше нечем укрыться от пронизывающего холода. Зябко передергиваю плечами. Холод. Мой вечный друг. Разум устал. Я медленно вырубаюсь в блаженное небытие. Не вижу смысла в том, что меня окружает. Хочется поговорить по душам за чашкой крепкого чая. Одиночество — самый страшный зверь, терзающий меня. Мир менялся на глазах. ...бесконечно повторяющихся дней. Моя мечта умерла, по-детски наивная, такая далекая. Она потеряла свою свежесть и остроту. Со временем, присыпанная песками забвения, чтобы не было так безудержно больно, почти безразлично. Ты так стараешься вырасти, чтобы твоя мечта скорее сбылась. Мы сами обманываем себя, мы обманываем других, чтобы достичь желанной цели. Цветы зла, выращенные на кровавой жатве. Их пульсирующие, набухшие лепестки сочатся терпкой железной влагой. Нежные листочки трепещут от переполняющей их крови. 13.09.2014 г.