Я хочу жить, всем врагам на зло!!!

Закончив расспросы, директор «Эдельвейса» со скоростью света помчался в офис. Он обзвонил все клиники города, но Свету как выяснилось, не доставляли ни в одну из них. Уже устав до одури, он набрал последний номер. Это была частная клиника имени, какого – то академика. Именно туда привозили Свету, но потом её увезли, а куда не сказали, вроде как информация конфидициальная. Теперь ещё сильнее заинтригованный, создавшейся ситуацией, Андрей Павлович думал, что делать дальше. Искать Свету не было никакого смысла. Хотя если подать заявление об исчезновении сотрудника в милицию, может и есть в этом какой – нибудь смысл? Но ответа на свои вопросы он не находил. В офисе творился полный беспорядок. Народ носился как сумасшедший, но пользы от этого было с кошкину слезу. В итоге через неделю полного бездействия со стороны сотрудников «Эдельвейса» большинство заказов было отозвано и передано в другие агентства. Директор решил собрать срочное собрание и объявить о своём решении. Набирать новый состав сотрудников не имело смысла: пока научишь – пройдет время, а «старые» работники оказались бессильны перед натиском определённых обстоятельств. Андрей Павлович взглядом полным безумия, смотрел на своих сотрудников. Он понимал, что разрешить ситуацию уже не в силах, и потому надо действовать решительно. Его глаза, уставшие и покрасневшие, закрывались на ходу. Как он хотел обо всём забыть, прийти домой, к своей Марине, обнять её и уснуть спокойным сном. Однако последнюю неделю, он только и делал, что ходил по разным инстанциям в поисках Верговской Светы. И эти поиски совсем выбили из колеи. Почему – то именно себя он считал виноватым во всем случившимся с его сотрудницей. Молчание затянулось. Сотрудники в ожидании очередных разносов, примолкли и смотрели на своего шефа. Андрей Павлович посчитал, что уже достаточно для того, чтобы народ понял, что он пришёл сегодня не шутки шутить, а говорить серьёзно. Он встал и сказал: «Уважаемые коллеги! Агентства «Эдельвейс» больше не существует. Со всеми претензиями подходите ко мне в течение этого месяца». Наступила гробовая тишина. Через пару минут конференц-зал разорвался от криков. Люди требовали справедливости, кричали о своей незаменимости, о своих незаурядных способностях, совершенно неоцененных директором и т.д. Андрей Павлович, словно старый дед, поднялся со своего кресла и медленно вышел в коридор. Его бледное лицо не вязалось с его холёным обликом. Всегда выглаженная рубашка, невообразимой чистоты и белизны - делало сегодня его лицо, просто невыносимо мертвенно – бледным. Его импортный костюм, привезённый женой, откуда – то из – за границы, почему – то сегодня смотрелся не совсем уместно. Он был опустошён - «Эдельвейс» был для него потерян. Завтра годовщина смерти деда и вся семья собиралась на кладбище. Андрей не знал, что он скажет на могиле деда, первого и единственного основателя рекламного агентства «Эдельвейс». Что он развалил творение деда собственными руками? Что не смог совладать с кучкой нерадивых сотрудников, взвалив всю работу на одного человека? Что не смог вовремя оценить потенциал этого человека и воздать ей по заслугам? Андрей был в полной растерянности из – за создавшегося в агентстве положения. Он хотел кричать от боли и жалости к самому себе, но из души летели только едва заметные хрипы. Андрей вошёл в свой кабинет, взял ключи от своего любимой «Ауди» и ещё раз оглядел пока ещё свой «Эдельвейс». В офисе было тихо: не работали компьютеры, не пахло кофе и сигаретами, не звонили беспрестанно телефоны. Андрей глубоко вздохнул и вышел в подземный гараж. Выезжая с территории, где он арендовал площадь под агентство, Андрей Павлович был в полной невменяемости. Даже когда ему на встречу вылетел КАМАЗ – миксер, Андрей полностью не осознал, что доживает последние минуты своей жизни. Дома Андрея так и не дождались.