Transfer Students The Storm Bringers

      Слухи о драконьем голоде расползаются быстро. Но эффект производят странный. Бладгуд сначала связывается со Змием, чтобы выяснить подробности, затем с Первым Камнем. И лишь после вызывает к себе ученицу, из-за которой весь сыр-бор.       Горынова сидит у кабинете директрисы с Торалей. Та не устает подшучивать над «грозной хищницей». Жене не хватает нервов это терпеть, и она рявкает на подругу, грозясь совершенно сознательно свернуть ей шею, если она еще раз поднимет эту тему в таком тоне. Веркошка поджимает губы, придумывая ответ поязвительнее, но открывается дверь и Бладгуд приглашает драконшу.       Джинафаер Лонг в какой-то момент — совершенно Евгенией упущенный — стало слишком много в ее жизни. Потому что китаянка сидит в одном из кресел кабинета. С другой стороны, девушке это лишь на благо, потому что нужно лишь подтвердить рассказ Джины, что была свидетельницей тех событий, а не говорить все самой. Потому что говорить о том все еще сложно. И шея ноет. Но Женя согласна на все, чтобы не быть отчисленной из школы, подарившей ей спокойствие. Кто же знал, что это подпишет ее лишь на выступление на семинаре по монстрологии.       — То есть все прошло неплохо? — Горгон ставит перед своими гостями пиццу.       — Типа того, — пожимает плечами драконша. — Семинар — фигня, папа напишет основу. Главное, чтобы с самим голодом проблем не было.       — Ты шевелишься, как слайм, — смеется Дьюс, — только если тебя тронуть.       — А я что говорил вчера, — Влад приподнимает массивный кулон, висящий на шее подруги. — Владислав Кощеевич Бессмертный-Воронов слов на ветер не бросает.       — Ну, собственно, слаймом я себя и ощущаю, — слабо усмехается девушка. — Спать хочется жутко. Так еще и похолодало. Хочу под одеяло.       — Принести плед? — предложение Горгона звучит заманчиво, и рыжая кивает.       Они сидят весь вечер. Влад и Дьюс компонуют доклад и начинают готовить презентацию к нему. Женя под этот рабочий шум кимарит, закутавшись в пледе как в коконе. В какой-то момент голоса стихают до шепота, и девушка проваливается в сон окончательно. Вернувшаяся ближе к полуночи Медуза разгоняет творческий процесс и велит сыну подготовить гостевую спальню, попутно выспрашивая у Влада, не против ли он переночевать в комнате Дьюса, ведь не может же она устроить мальчика и девочку в одной комнате, а гостевая спальня в доме всего одна. Все заверения Владислава о том, что они с Женей так-то живут в одной комнате, пропускаются мимо.       — У тебя прям мамочка из ситкома. Мальчики отдельно, девочки отдельно, — смеется Воронов в ванной комнате. — Зубные щетки запасные для друзей с неожиданной ночевкой.       Горгон молча открывает ящик, достает из стаканчика первую попавшуюся щетку и показывает товарищу ручку. На той надпись «К. Вульф» перманентным маркером.       — Ты прикалываешься?       Дьюс достает весь стаканчик, заполненный щетками в колпачках, сплевывает пасту в раковину и вынимает еще одну.       — Мама их каждые три месяца дезинфицирует. Даже если «хозяина» щетки не было. Даже если он уже несколько лет в другой стране живет.       — Слушай, а наши она тоже подпишет, да? — получив подтверждающий кивок, Влад смеется. — Охренеть. У меня именной зубной щетки даже у цыганской родни нет!       — Цыганская родня?       — Ага, врановые оборотни — бродяги, что человеческие цыгане, у них и понабрались многих традиций…       Колдун готов рассказывать, но его останавливает стук в дверь ванной и голос Горгоны, с насмешкой напоминающий, что хорошим деткам пора спать, даже если они мнящие себя взрослыми бунтующие подростки.       — Она иногда бывает немного навязчивой, — чуть позже — уже в комнате — пытается извиниться Дьюс за поведение матери. — Мне кажется, в ее голове мне еще лет десять-одиннадцать.       — У всех свои заморочки, — Влад устраивается в спальном мешке. — Я видал заморочки покрепче. Твоя мама любит тебя и не боится этого показывать. Она готова обеспечить комфорт для твоих друзей. От моего отца так и веет «вы должны быть благодарны за то, что я вас еще не выгнал». И это было бы проблемой, пытайся я привести домой кого-то, кроме Женьки.       Утром Горгоне приходится объяснять сонливость Горыновой. Попытки Дьюса и Влада обойти тему голода проваливаются — девушка вываливает правду.       — Директриса Бладгуд допустила меня до занятий, — добавляет она. — Она консультировалась с Первым Камнем по этому поводу. Вы можете с ней связаться для уточнений.       Медуза внимательно смотрит на юную собеседницу через темные стекла очков. Та смотрит в ответ, не отрывая взгляда. Не то испытывая, не то ожидая испытания.       — Хорошо, — в итоге соглашается она, тихо добавляя: — Если тебя это успокоит.

***

      Женю отвлекают на уроках, чтобы спросить о голоде. Или о сонливости. И она объясняет. Или пишет. Показывает амулет. Иногда чувствует себя зверюшкой в контактном зоопарке. По идее хищная, опасная, но многие, кто раньше громко звали себя ее друзьями, словно решили это проверить. А кто другой похрабрее — удовлетворить свое любопытство.       Шею жжет шрам. Она не желает этой боли другим. И в то же время это внимание успокаивает. Отсутствие страха перед ней она считывает как принятие. Принятие, которого она так желала всю жизнь. Она боится сорваться и потерять то, что приобрела. И знает, чем сильнее страх, тем выше вероятность срывов. Хочется запереть себя в какой-нибудь пещере, как то делали древние драконы. Но она запирает себя в магической слабости, сопит в тетради на уроках. И послушно убирается с Владом в комнате к приходу Горгона для работы над проектом, пылесося диван.       Люцифер лениво отодвигается, когда ручной пылесос упирается в пухлый бочок, и поднимает недовольный взгляд на хозяйку. Та еще чуток попинывает его пылесосом, призывая отодвинуться и позволить технике всосать крошки вчерашнего печенья.       — Можешь залезть в гамак, — с кивком предлагает девушка, получая еще один недовольный взгляд.       Когда Дьюс наконец-то приходит, с порога отшучиваясь, что он принес дары Великой Змеице и надеется, что они окажутся вкуснее его самого и его не съедят, Евгения лишь криво усмехается, обнажая один из клыков, глядя вслед умотавшему на шуршание пакета еноту. Который становится звездой вечера.       Так за тисканьем Люцифера и оформлением проекта и проходит вечер. До того момента, как раздается звонок телефона Влада. Он бросает взгляд на экран и мрачнеет. Женя трактует это несколько по-своему:       — Проваливай, — дает она вольную другу, думая, что ему опять названивает Нефера. — Я едва пошевелиться могу, так что кусаки из меня не выйдет. Ты же не возражаешь? — обращается она уже к Горгону.       — Да не, норм все.       Владислав отвечает на звонок коротким «Я минут через пять или десять перезвоню» и начинает собираться. Несколько нервно, чего за ним обычно не наблюдается, но друзья внимания не обращают. Только Симаргл безмолвно крутит в сторону хозяина.       Влад нетерпеливо топает в лифте, едва дожидаясь возможности выйти, и тут же набирает звонившего, с тревогой ожидая ответа.       — Ну, не хочешь рассказать маме, что ты натворил?