I'm your angel

"Я бегу, спотыкаюсь, падаю, встаю на ноги и снова бегу. Бегу, куда глаза глядят, туда, где он меня не найдёт. По щекам текут слёзы, а сердце норовит выскочить из груди от страха. Спустя несколько минут беспрерывного бега я обессиленно падаю на асфальт, прикрывая лицо руками. Боль, ужас, обида - всё это скопилось в моей ещё такой ранимой душе. Я не знаю, куда мне идти и что делать, но точно уверен в том, что больше никогда не вернусь в дом, где мне уже долгие годы причиняли боль. Я столько времени прятался на чердаке, боясь очутиться под грубой и жестокой рукой пьяного отца. Лишь громкие крики матери доносились до меня, заставляя сердце сжиматься от страха и отчаяния. Когда я плакал - мне вытирали слёзы, когда хотелось кричать от боли и несправедливости - закрывали рот и говорили "молчи". Так рано я уже понял главный закон жизни: ты приходишь в этот мир один и уйдёшь из него один. Ты не должен ни от кого зависеть, не должен проявлять слабость, раскрывать душу. Тебя растопчут и убьют всё живое, что в тебе есть. Даже близкие нам люди вскоре уходят, уходят навсегда... - Беги, Гарри, беги! - вопила мать, но я продолжал заслонять самого дорогого мне человека своим маленьким тельцем. Отец одним лишь махом руки отбросил меня и, как дикий зверь, напал на маму, и, казалось, ничто не могло ему стать преградой. - Уходи! Сейчас же! Прошу, малыш, беги отсюда! - не своим голосом кричала мать, пока я мчался к выходу. Обернувшись, я взглянул на маму, которая обессиленно лежала на полу гостиной, тихо повторяя мне "Я люблю тебя". И вот, я здесь, девятилетний мальчик, лежу на асфальте и гляжу куда-то вдаль, погружаясь всё глубже в свои мысли. Нервное перенапряжение дало о себе знать, и уже через пару минут я как есть погружаюсь в тяжелый сон, где снова смотрю на полные боли глаза матери. Мне шестнадцать лет. Я учусь в колледже и работаю в местной пекарне. Всё это время мне приходилось не так уж и сладко. Я вынужден жить на съёмной квартире с тёткой, взявшей надо мной опекунство. Я до сих пор не понимаю, как вообще такая женщина может стать матерью. Тётка Молли всё время проводит в закуренном баре, подрабатывая там официанткой. Ей не по нраву семейная жизнь, дети, хорошая работа, но всё же она взяла меня, ведь очень любила мою маму, ее родную сестру. В общем, и меня все устраивает. Утром колледж, днём работа, вечером пустая квартира, в которой я могу побыть наедине со своими мыслями. Так можно сойти с ума, скажете вы, но нет, я привык, ведь это - мой способ существования. Я не забыл про маму. Каждые выходные провожу с ней время на кладбище, принося её любимые белые лилии на могилу. Я чувствую, она со мной, что она не бросила меня, а значит, я не одинок. Только с ней я могу часами болтать обо всём на свете. Я знаю, что она слышит меня, смеётся над моими нелепыми шутками и сочувствует, когда разговор заходит о чём-то грустном. Не раз меня уже пытались выгнать с территории, так как охранник частенько видел меня засыпающим на могиле матери. "Сумасшедший!" - кричал он мне вслед, когда я лишь под утро покидал кладбище. Но я не обращаю на это внимания. Мне плевать на то, что думают обо мне другие. Это моя жизнь, и никакая бесчувственная тварь не сможет сломать меня. Таково моё кредо и я иду с ним по жизни. Надолго ли? Мне восемнадцать лет. Я перебираюсь жить в Лондон, вкалывая круглыми сутками сразу на нескольких работах, чтобы платить за квартиру. В университет поступить не получилось, но меня это не слишком огорчает. Недавно встретил симпатичную девушку Джесс. В ярко-оранжевом пальто она весело перепрыгивала со ступеньки на ступеньку, выходя из университета. Светло-русые волосы переливались на солнце, а на розоватых щеках можно было разглядеть еле заметные веснушки. Она что-то вроде яркого проблеска света в этом тусклом мире. Одним лишь смехом она может растопить любое, даже самое ледяное, сердце. Что до моего, то оно уже давно расплавилось от её солнечной улыбки. Уверенной походкой, с гордым видом Джесс прошла мимо меня, заставляя отвлечься от бессмысленной болтовни какого-то приставучего студентишки и еще долго смотреть ей вслед, глупо приоткрыв рот. Я хочу её, хочу этот луч света лишь для себя, в свое личное пользование, хочу овладеть ею, будто самой дорогой куклой с прилавка магазина. Ничто не станет для меня преградой на пути к такой желанной цели. Каждый день я провожу время вместе с Джесс. Лишь она заставляет меня верить в чудеса и светлое будущее. Она может часами рассказывать о том, как встретила милую дворняжку возле своего дома и потом объездила целый город, чтобы отдать её в приют, но я не слушаю её, а лишь завороженно гляжу на неё взглядом влюблённого юноши. Теперь я знаю, как это, любить кого-то и постепенно становится зависимым от него, одержимым человеком, в присутствии которого сердце бьется в бешеном ритме. Я теряю голову и постепенно забываю о том, что самые близкие мне люди вскоре уйдут, уйдут навсегда... Мне двадцать два года. Я помню тот день, когда стоял у алтаря и давал клятву верности той самой, прекрасной Джесс, которая смогла вдохнуть жизнь в моё чёрствое сердце. "Я буду любить тебя всегда, в горе и радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас." - последняя фраза, которую мы произнесли вместе с Джесс, соединяя свои жизни навечно. Вечность - на поверку не такая уж и длинная штука, а? "Это всего лишь заученные слова, которые проговаривают в конце клятвы все молодожёны." - думал безмерно счастливый я, не придавая им ни малейшего значения. Мы с Джесс купили просторный дом для нас и будущего малыша, который вот-вот должен родиться. Мысль о наследнике грела мне душу и заставляла верить в счастливое будущее. Конечно, в доме не обходилось и без ссор, но я никогда не давал Джесс повода уйти, ведь знал, что без неё жизнь потеряет смысл. Она и есть этот пресловутый смысл! Ох, если бы я только знал, что счастье бывает настолько коротким... 21:30 вечера. Я, чёртов придурок, остался в офисе из-за завала на работе. В этот день я должен был отвезти Джесс на осмотр в поликлинику, но угроза увольнения заставила меня уединиться с кипами бумаг. Я вызвал для Джесс такси и был в полной уверенности, что она просто доедет домой, а вечером мы будем лежать на диване перед телевизором и лениво смеяться, распекая моего тупого босса. Среди тонн никому не нужной писанины я неожиданно уснул. Во сне меня что-то вечно мучило, перекрывая кислород. Я пытался вдохнуть полной грудью, но воздух словно откачали. Меня затягивает в какую-то чёрную пропасть. Ох, если бы я знал, что в ней же я окажусь и наяву... Разбудил меня внезапный звонок телефона. Послышался незнакомый женский голос, который заранее просил меня успокоиться, но я спросонья не мог понять, к чему все это. - Нам не удалось спасти вашу жену, - в конце томного монолога произнесла медсестра. В один миг, в одну страшную долю секунды, мир рухнул на моих глазах. Остались лишь осколки, которые напоминали мне, что когда-то я был счастлив. С каждой секундой осознание становилось всё ярче и ярче, острыми шипами терзая мою душу. "Ты не должен ни от кого зависеть, не должен проявлять слабость, раскрывать душу. Тебя растопчут и убьют всё живое, что в тебе есть. Даже близкие нам люди вскоре уходят, уходят навсегда... " - всплыли в моей голове слова, которые я впервые промолвил ещё ребёнком. Я доверился, раскрыл душу, отдал половину сердца и теперь несу за это наказание! Мне двадцать четыре. Уже два года, как её нет. Я разбит, потерян в потоке серых будней, которые вот уже долгое время поглощают меня, забирая последние силы. Нет смысла дышать, думать, надеяться, верить во что-то... Нет смысла жить. Я сижу, опираясь о холодную стену спиной, прикрыв глаза. Я знал, что когда-нибудь этот день настанет. Отсутствие какого бы то ни было интереса к жизни и вообще к существованию охватило меня, и я глубоко вздохнул, готовясь принять окончательное решение. Умереть... Но как? Наглотаться таблеток, выпрыгнуть из окна, застрелится? Думаю, к этому шагу нужно как следует подготовиться." Последняя буква выведена ручкой, и я заканчиваю рассказ о своей такой бестолковой и жалкой жизни. Хотя кому это надо? Кто захочет читать бред больного на всю голову придурка, который мечтает поскорее откинуться, да так, чтобы по трагичнее? Я швыряю толстый потрёпанный дневник в другой угол комнаты и прикрываю глаза.