I'm your angel

- Эй, Стайлс, вставай! Да вставай уже, чёртов ублюдок! Мой телефон уже битый час разрывается от звонков Тайлера, – Зейн пихал меня в бок, но сил не было даже на то, чтобы хорошенько вмазать этому придурку и спокойно уйти от всего этого дерьма в красочный сон. Что-то невнятно промямлив себе под нос, я всё-таки собрал свои силы в кулак и приподнялся на колени. Меня немного покачивало и создавалось впечатление, будто я на борту корабля во время шторма. Казалось, что всё вокруг шатается, кроме самого меня. Вся та эйфория, которая овладевала мною ещё пол часа назад, вдруг исчезла, оставив за собой угнетающее чувство пустоты и неопределённости. Хочется послать всех к чертям, забиться в угол и остаться наедине с одиночеством. - Лови футболку! – прервал мои мысли голос Малика и уже через секунду я всё-таки успел схватить чёрную тряпку, которая чуть не оказалась у меня на голове. Мне не составило труда понять, куда Зейн так быстро собирается и тащит меня за собой. Моя гребанная жизнь настолько предсказуема и однообразна, что план прожитой недели легко бы поместился на одном листе тетради. Утром встал (если только час дня можно назвать утром), дополз до ванной и привёл себя в более-менее приличное состояние; через некоторое время появится рожа Зейна, которая как всегда припасёт немного «веселья» для нас и вот уже вторая половина дня длится, будто во сне, где-то в параллельной вселенной. А когда от пьянящего дыма опиума не остаётся и следа, то приходит жестокая реальность. Наступают сумерки и мы выходим в свет, разнося кайф таким же обкуренным ублюдкам, как мы. Толпы охмелевших подростков в задымленных клубах, богатенькие дети известных ублюдков, шайки подозрительных типов, которых ещё называют «наркоманы со стажем», - самые распространенные виды тех, кто жаждет приобрести новую дозу кокса, травы или опиума. Кто-то берёт ради забавы, а кто-то уже не представляет жизни без желанного порошка или одурманивающей марихуаны, но все они ждут нас, как ждут дети Санта Клауса. Меня часто спрашивали, хватает ли у меня совести подсаживать других на наркоту? Ответ прост – мне плевать, плевать на всех этих мерзких обкуренных засранцев, жаждущих такой долгожданной дозы. Я лишь даю то, что они ждут от меня, и получаю за это деньги. Ничего личного, никаких эмоций, сопливой жалости, лживого раскаяния - это моя работа. - Собираешься, как баба! – ухмыльнулся Зейн, наблюдая за тем, как я с трудом натягиваю джинсы. Я проигнорировал его замечание. Зейн сдался и вышел из комнаты, жестом показав, что будет ждать меня возле машины. И всё же Малик – единственное существо, которое так долго терпит меня. Другой бы давно послал ко всем чертям или из жалости сдал в дурку. Перед выходом я ещё раз оглядел комнату. Минимум мебели, обшарпанные обои и одно огромное окно, из которого вовсю дул прохладный ветер. На полу сплошной бардак: пару пустых бутылок из-под дешёвого виски, осколки стекла рассыпаны возле стены (Зейн ведь любитель швырять бутылки об стену), пару помятых фунтов, пакетики из-под опиума и ещё куча всякого дерьма, которое мне просто лень выбросить. Моё внимание привлекла книга, лежавшая раскрытой на подоконнике. Меня это удивило, ведь я не любитель читать, да и книг у меня особо не было. «Полезные советы для молодых мам» - так звучало название книги. Воспоминания нахлынули на меня. Снова всплывает перед глазами тот книжный магазин, в который меня завела Джесс. Помню, как долго я бурчал и возмущался, когда уже второй час наблюдал за беременной женой. Она бросалась от одной полки к другой, всё время останавливая выбор на новой, более увлекательной книге. Джесс любила заглядывать в эту лавку, располагавшуюся недалеко возле нашего дома. С каждым месяцем полки шкафа в прихожей всё больше наполнялись всяческой литературой. Мне казалось, она покупала книги не для чтения, а просто так, чтобы листать все новые страницы и ощущать запах свежей краски. Мы были такие разные. Джесс – жизнерадостная, общительная, из тех, с кем никогда не скучно, она находила что-то полезное в каждой мелочи, её интересовал весь мир и она никогда не проходила мимо человека, нуждавшегося в её помощи. К таким все тянутся, такие редко страдают от чувства одиночества. Я же никогда не отличался особым энтузиазмом. Скрытен, молчалив и немного застенчив – меня было сложно разглядеть среди толпы, и я не загонялся по этому поводу. Меня всё вполне устраивало, пока я не встретил ее. «Милая, думаю, он не тот, кто тебе нужен. Чем тебя не устраивает наш сосед Кевин? Он из хорошей семьи и давно положил на тебя глаз. Или ты хочешь всю жизнь прожить с этим странным молодым человеком, у которого нет ни денег, ни перспективы?» - однажды я услышал, как мать настойчиво просила Джесс одуматься в моё отсутствие. Все были против нас: родители, тётка Молли, друзья, знакомые и даже Зейн, двоюродным брат Джесс. Но мы были вместе несмотря ни на что. Никогда не забуду её похороны, на которые меня не пустили. Их устроили тайно от меня, но я всё узнал от Малика, что привело меня в ярость. Помню, как ехал на кладбище на бешеной скорости. Ничто не могло меня остановить, и даже забор не был преградой. Мой разум был затуманен и единственное, чего мне хотелось в тот момент – кинуться в ту же яму вместе с той, которую любил всем сердцем, что я и пытался сделать. Доля секунды, и меня всё-таки смогли остановить и завести обратно в машину. Я ругал, ненавидел себя за то, что позволил умереть Джесс. Чувство вины раздирало меня на части, но попытки суицида были тщетными. Каждый раз, когда я пытался покинуть этот мир, меня возвращали обратно. Но зачем? На этот вопрос доктора просто крутили пальцем у виска. Мягкие стены, колючая проволока за окном, руки и ноги привязаны к кушетке. Я лежал и смотрел на белый потолок одной из палат психиатрической клиники. Мне давали какие-то «чудо» таблеточки, от которых колошматило так, что я не чувствовал земли под ногами. Единственный, кто не забыл в тот момент о моём существовании – это Зейн. Он смог вытащить меня из этой тюрьмы с кучей идиотов. Правда, пришлось продать дом и изменить фамилию в паспорте, чтобы меня не нашли. Помню, как долго сидел у костра на заднем дворе моего почти проданного дома и подкидывал в пламя всё, что напоминало мне о таком далёком и счастливом прошлом. Одежда, книги, семейные фото в разноцветных рамочках, множество всяких безделушек – всё это постепенно поглощалось огнём, как и мои воспоминания о былом. Я долго сидел и наблюдал за постепенно разгорающимся пламенем. Так прошла целая ночь, и лишь под утро я, прихватив с собой чемодан самых необходимых вещей, направился в свою небольшую квартиру на окраине Лондона. Я шёл по мрачным улицам, наслаждаясь утренней прохладой. Мне часто говорили, что этот район с тёмной репутацией, и я доверчиво обходил его десятой дорогой, но даже не подозревал, что когда-нибудь буду жить здесь. «Улица погасших фонарей» - именно так называется место моего нового обитания. Звучит устрашающе, не так ли? Но мне даже нравилось это название, и было что-то в этом таинственное, необъяснимо притягательное. Говорят, что окружающая среда меняет человека, влияет на его поведение, характер, взгляд на мир, с чем я согласен. Я пытался скрыться, убежать, спрятаться от того прошлого, которое преследовало меня, где бы я ни был и что бы я не делал. Временами душевная боль утихает, но прошлое не сотрешь, и оно часто даёт о себе знать, как и эта книга для будущих мам. Я держал её в руках, мечтая побыстрее от неё избавится, но гудок машины перебил все мои мысли. Я оставил книгу на подоконнике, закрыл окно и выбежал с комнаты, пытаясь по дороге оклематься от находки из прошлого. - Твоя музыка действует мне на нервы, - пихнув коленом магнитолу, пробурчал я. - Да расслабься ты! – мотылял головой Зейн в такт неизвестной мне песне, всё сильнее нажимая на газ, - Кстати, не поверишь, с кем мы на этот раз имеем дело. Тайлер говорил о смуглом парне с дредами и растаманской шапочкой на голове. Такой на нашем районе водится лишь один. Его зовут Док, если я не ошибаюсь. Ну, Гарри, пошевели своими извилинами! Ты должен его знать. Зейн продолжал покачиваться в такт музыке, успевая следить за дорогой ночного города. Редкие проблески света виднелись за окном машины. Даже луна скрылась за тучами и, казалось, будто улицы стали ещё мрачнее, чем прежде. Но Зейна это никак не волновало. Он уверенно держался за руль, ведь идеально знал каждый закоулок окраины Лондона. - Хм, Зейн, я без понятия, кто этот тип и угадывать не собираюсь, - я с томным видом откинулся на спинку сидения, - Кстати, товар в машине? Малик кивнул в ответ, одной рукой указывая на заднее сидение. Я обернулся и был откровенно удивлён сразу нескольким пятидесятиграммовым пачкам марихуаны. Видимо, этот Док при деньгах, ведь такое количество наркоты – редкое явление. Спустя пятнадцать минут езды, мы прибыли к небольшому частному дому. Я толком не смог его разглядеть, ведь свет вокруг был слишком тусклый и вообще, место казалось мне уж очень подозрительным и незнакомым, а значит, и покупателя мы тоже не знаем. Малик запихнул весь товар в небольшой чемоданчик и, оглянувшись по сторонам, вышел из машины. По правую и левую сторону дороги тянулись, будто до горизонта, друг на друга похожие, небольшие домики, и только в некоторых из них горел свет. Только мы подошли ближе к дому заказчика, как перед нами распахнулась дверь и из-за нее выглянула маленькая женская головка. Вид у этой незнакомки был не первой свежести. Бегающие во все стороны глаза, растрёпанные волосы, тёмный гольф с длинными рукавами, который девушка пыталась незаметно ещё сильнее натянуть на запястья – всё указывало на то, что эта бедолага уже давно сидит на шприцах. Ничего не сказав, она лишь завела нас внутрь, прикрывая за нами дверь, а сама незаметно скрылась, будто её и не было. Мы стояли в узком коридорчике и оглядывались по сторонам в поисках заказчика. В воздухе витал не самый приятный запах. Видимо, тут не принято убирать, да и обстановка здесь не самая весёлая. Вместо привычной мебели возле стен горами располагались кучи ненужного хлама. Посредине потолка висела одинокая лампочка, которая отдавала противный желтоватый свет, а на стенах где-то ещё виднелись остатки старых ободранных обоев. Мы прошли в прихожую, откуда доносилась музыка с гавайскими, как мне казалось, мотивами. Те же кучи хлама виднелись везде, где только можно было, в углу комнаты располагался небольшой аквариум, в котором уже давно не водилась никакой живности, а по центру стоял массивный диван, на котором сидело несколько темнокожих и уже к чертям обкуренных особей мужского пола. - Скоро ты окажешься на их месте, - прозвучал тихий женский голос где-то за моей спиной и я резко развернулся, ожидая увидеть ту же подозрительную девушку, которая встретила нас у входа, но за спиной оказался лишь Зейн. - Ты это слышал? – обратился я к Малику, оглядываясь по сторонам в поисках источника женского голоса, но в комнате присутствовали только мужчины, что меня насторожило. - Ты о чём? – Зейн удивлённо взглянул на меня. - О, парни, вы от Тайлера? – подскочил с дивана мужик с дредами и подошёл к нам. Он полностью подходил под описание Зейна, следовательно, его звали Док. Хм, где-то я слышал это имя. Этот тип и правда мне кого-то очень напоминает, но только кого? - О, мой милый Гарри. Неужели едкий дым опиума так сильно подействовал на твою память? – снова прозвучал тот же странный голос, который, как мне казалось, насмехался надо мной. - Да заткнись ты! – выкрикнул я и несколько пар удивлённых глаз покосились на меня. Повисла напряжённая тишина, пока парень с дредами не воспринял это за шутку. Остальные его кореша залились диким смехом, продолжая выпускать клубки дыма по всей комнате. Один из них свалился на пол и начал напевать что-то себе под нос, улыбаясь в пустоту. Вскоре к нему присоединился ещё один, и они завыли в унисон, перекачиваясь с боку на бок. Неужели я веду себя так же, когда обкуриваюсь в хлам? - Именно так. Жалкое зрелище, не так ли? А вспомни милого смуглого парня, который так упорно полз вместе с тобой наверх по карьерной лестнице. Такой живой, полный энергии человек, который смог бы принести столько пользы этому миру. А теперь он стоит перед тобой, - голос обратно дал о себе знать и его слова привели меня в шок. - Майкл Хоккинс? – я взглянул на того же смуглого парня с дредам, который всё это время стоял напротив меня. Опухшие запястья еле виднелись из-под джинсовой куртки, а кожа хоть и по природе была смуглой, но отдавала бледно-зеленоватым оттеноком. Но, главное – его стеклянные, измученные глаза. Зрачки расширены до предела, что означало сильное наркотическое опьянение, но это не глаза всегда весёлого Майкла. Нет, это не он! Этого не может быть! Я, неожиданно для всех, резко потянул парня за дреды и парик соскользнул с его головы вместе с шапочкой. Теперь я окончательно убедился, что это Хоккинс, ведь именно у него было то редкое заболевание, из-за которого не росли волосы на голове. - Ну что, доволен, чёртов ублюдок?! – Майкл пылал от ярости, - Что, вспомнил меня? Да, это я, тот самый парень, который пахал, как проклятый, чтобы получить ту долгожданную должность рекламного агента. Но кому нужен парень с неизлечимым заболеванием? И как только на горизонте появился некий «Гарри Стайлс», то меня вышвырнули, оставив ни с чем! Ты растоптал то, что являлось смыслом моей жизни! А теперь взгляни на меня! Посмотри, до чего я докатился! А всё из-за тебя, чёртов ублюдок! Да чтобы ты почувствовал всю боль, которую перенёс я! Гори в аду, сукин сын! Выметайся, тварь! Глаза Майкла горели ненавистью, и я даже на момент испугался его напора. Он отчаянно пытался ударить меня, кричал, размахивал руками, падал, вставал, потом снова падал. Его лицо выражало полное отчаяние, страх, ярость, растерянность, разочарование. Зейн нервно постукивал ногой, переводя взгляд то на меня, то на Майкла. Кучка обкуренных идиотов уже мирно храпела на диване, и даже самый громкий крик не смог бы их разбудить. Я ещё раз взглянул на жалкого, зависимого от шприцов парня и молча направился к выходу. Я шёл как можно быстрее, чтобы поскорее уйти из этого проклятого места. Сначала этот странный голос оиз неоткуда, потом выходки этого чокнутого Майкла. Возможно, мне и правда стоит немного приубавить с травой. - Стайлс, чёрт возьми, куда ты так полетел? – кинулся за мной Зейн, когда я уже находился в пятидесяти метрах от дома. - Оставь меня в покое, - коротко пробурчал я, продолжая идти вдоль тротуара навстречу неизвестности. - А как же… - Я сказал, отвянь! Забирай выручку себе и вали отсюда! – не сдержался я и ускорил шаг, пытаясь игнорировать этого тупорылого идиота. Спустя минуту послышался звук мотора и мимо меня на бешеной скорости пролетела машина Малика, ослепляя мои глаза фарами. Пробурчав под нос пару нецензурных словечек, я продолжил свой путь в никуда. Я шёл мимо однообразных домиков, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Я понятия не имел, каким образом смогу добраться до дома, но этот факт меня меньше всего волновал. Единственное, что тревожило меня в тот момент – это необъяснимое желание бежать, будто кто-то меня преследовал. Я никогда не испытывал чувство страха, находясь один на тёмной пустынной улице, но в этот раз создавалось впечатление, что за мной кто-то всё это время наблюдает. Это чувство преследовало меня ещё в доме тех обкуренных идиотов, и я надеялся, что эти подозрительные ощущения исчезнут, как только я отойду подальше от места проживания заказчика, но легче мне не стало. Я всё так же ощущал чей-то взгляд на себе и прибавил шагу, заворачивая в тёмный переулок. Усилился ветер, поднимая за собой целые бури пыли. Вскоре, начал моросить мерзкий дождь и я успел уже в тысячный раз пожалеть о том, что не поехал вместе с Маликом, но моё упрямство играет со мной злую шутку. Этот день показался мне таким напряженным, что хотелось побыстрее прожить его и забыть, как страшный сон. Хотя все мои дни не отличаются чем-то особенным. С каждым разом я всё больше хочу уснуть, забыться, потеряться во времени, но главное – желание умереть усиливается с каждым днём. В этом мире не осталось ничего, что могло бы заинтересовать меня, принести какой-то стимул жить. Чувствую ли я угрызения совести, тихий голос подсознания, как часто это описывается в книгах у главных героев? Нет, абсолютно нет. Полное безразличие, ни капли жалости ко всему живому в этом мире. Прошлое не изменить, будущее не предвидеть. Остаётся плыть по течению бурной реки, пока ты не утопишься или не ударишься об каменные брылы или балки. - О, мой глупый мальчик, как же ты ошибаешься, - ворвался в мои мысли голос, и на миг под тусклым светом стоящего неподалёку фонаря я заметил еле видный женский силуэт.