Слуга личного пользования

      Асами, по приказу госпожи Изуми, сидела в гостиной и ждала новостей. Девушка нервничала и заметно волновалась, ведь состояние Цубасы оставляло желать лучшего. Когда пожилая женщина спустилась к внучке, та чуть с дивана не свалилась, пытаясь встать и расспросить бабулю. Нормально таки сев, девушка принялась слушать. - Ну что тут говорить. У неё температура, и она всё поднимается. Ей надо пропотеть, так что пусть сейчас поспит, а после накормить и напоить чаем с малиной.       Бабушка ушла, а Асами стало грустно и совестно, потому что она считала, что именно из-за неё Цубаса и заболела.       Несколько часов девушка пыталась себя хоть чем-то занять, но мысли о подчиненной не покидали её. Решившись заглянуть и проверить состояние беловолосой, она потопала к её комнате и, тихо приоткрыв её, заглянула внутрь. К её удивлению, Цубаса не спала и, приняв сидячее положение из-за звуков приоткрывшейся двери, посмотрела на своего гостя. Увидев красноволосую, её губы сложились в нежной улыбке. Сев рядом с подчиненной, Асами поинтересовалась её состоянием. - Всё в порядке. Мне очень жаль, что я позволила себе заболеть, тем самым причиняя госпоже неудобства. Прошу меня простить. - голос её был тихим и немного дрожал, в глазах читалось сожаление. - Не стоит, ты не виновата. Лучше скажи, что я могу для тебя сделать? - Ничего. Просить госпожу о чем-то будет верхом неуважения. Тем более Вы и так делаете очень много, уделяя мне время, разговаривая со мной. - Ты вообще о чем? В этом доме мы на равных, так что говори, что ты хочешь и я это сделаю! - Тогда я хочу, чтобы Вы что-нибудь для меня приготовили. Быстро же она согласилась. - Но я не умею готовить. Попроси что-нибудь другое. - Вы сказали, что сделаете что угодно, а теперь отказываетесь от своих слов? - Цубаса посмотрела на неё настолько грустными глазами, что Асами почувствовала себя последней мерзавкой. А ведь недавно говорила, что просить меня о чем-то будет слишком неуважительно. Теперь же строит недовольную рожицу. - Ладно. Но я предупреждала, что готовить я не умею. - фыркнула красноволосая, вставая и идя к двери. - Ну тогда научитесь. Ради меня. - с счастливой улыбкой на лице произнесла подчиненная.       Создавалось ощущение, что у Цубасы было что-то наподобие раздвоения личности: одна сторона была сдержанной и не давала вести себя неподобающе к госпоже, другая же просила Асами делать вещи, которые подчиненные не должны просить у своих господинов. Как, например, приготовление пищи. Но красноволосая собиралась выполнить просьбу, она ведь сама это сказала, никто её за язык не тянул, так что, попросив бабушку наставлять её, потопала на кухню - творить. Хотя, пожалуй, "творить" - громко сказано. На некоторое время бабушка покинула Асами, чтобы поменять простынки в комнате Цубасы, да и тело самой девушки надо было протереть влажным полотенцем, так что красноволосая осталась наедине со своим "блюдом". Как она его не запорола, девушка сама удивлялась, и спустившаяся бабуля тоже. Выглядело всё довольно нормально и вроде как съедобно, но вот пробовать ни красноволосая, ни госпожа Изуми не стали.       Закончив с приготовлением каши, а именно её Асами и готовила, девушка направилась с тарелкой в комнату к подчиненной. У самой двери она услышала, как Цубаса с кем-то разговаривает. Прислонив ухо, она стала вслушиваться. - ...со мной всё хорошо, мишка. - слова, что услышала Асами, были произнесены беловолосой с какой-то радостью и долей смеха. Мишка, значит...       Девушка была расстроена и подавлена, но в то же время рассержена. Она, значит, готовит ей тут обед, а та с какой-то там "мишкой" разговаривает! Асами поедала ревность, ведь этой "мишкой", наверное, являлась та девушка, с которой гуляла подчиненная. Красноволосая была в этом просто уверена. Зайдя в комнату, она положила еду на стол и направилась к выходу. И сделала это с таким презренным лицом, будто забирала свои вещи у бывшего парня, изменившего ей с её лучшей подругой. Дверь была от неё в двух шагах, но её внезапно поймали. Цубаса, удивившись быстрой смене настроения красноволосой, быстро попрощалась с собеседницей, сказав, что перезвонит попозже, и, будто телепортировавшись, обняла госпожу сзади. Руки, расположенные чуть ниже ключиц, крепко обвились вокруг Асами, не давая ей и шагу сделать, а голова наклонилась над левым плечом девушки. Асами мгновенно покраснела до корней волос, а в местах соприкосновения с телом слуги становилось жарко, так что спина и спереди, где находились руки, просто горели. Но все же она была зла на беловолосую. - Отпусти меня! - сказала она повелительным тоном, но голос её дрожал. - Не пущу. - спокойно произнесла подчиненная. - Ты не станешь выполнять приказ своей госпожи? - Вы ведь сами сказали, что в этом доме мы с Вами на равных. Поэтому... - Что поэтому? - Я люблю Вас. - беловолосая произнесла это почти шепотом. - Что? - отрезала Асами, хотя сама всё прекрасно слышала. - Я Вас люблю. Стоп. ЧТО?! Она еще и смеет врать мне?!       Сердце красноволосой билось, как бешеное. Она уже поняла, что рада слышать эти слова, и, кажется, её собственные чувства были такие же по отношению к подчиненной. Но также она не забывала и о той девушке в парке, и об этом чертовом звонке. Сердце говорило одно, а рассудок твердил другое. - Не говори ерунды и не смей мне врать таким образом! Как же твоя "мишка", которая тебе только что звонила? - гнев переполнял её, но в душе было одновременно больно.       Цубаса отстранилась от Асами и удивленными широко-расширенными глазами смотрела на свою госпожу. Простояв так не более двух секунд, подчиненная тихо засмеялась в кулачок, что заставило красноволосую в непонимании обернуться. И только она хотела выпалить типа "Что за черт?! Ты мне сначала врешь, а теперь еще и насмехаешься?!?!", но не успела. - Я придумала это прозвище, потому что моя сестренка очень любит мёд. - нежно произнесла Цубаса, на губах была ласковая улыбка. - ... - ну, девушка простояла в небольшом ступоре, ведь в доказательство своих слов подчиненная поднесла ей телефон, на экране которого был открыт журнал вызовов, а на первой строчке написано "сестренка". Да и по лицу невинной овечки можно было поверить в правдивость данного факта еще больше. Асами почувствовала себя влюбленной дурой и ей было неловко, ведь Цубаса поняла, что красноволосая ревновала её. И сейчас она стояла, краснея и желая сквозь пол провалиться, перед ликовавшей подчиненной. Но, к удивлению Асами, беловолосая ничего не сказала и лишь, взяв её руку в свою, пошла в сторону кровати. Усадив госпожу, Цубаса тоже села и, укрывшись одеялкой, стала есть приготовленную ей кашу. - Всё же, стоять слишком долго для меня еще трудно. Так что мне надо поскорее выздороветь, чтобы приступить к своим обязанностям.       И правда! Асами напрочь забыла, что подчиненная больна и ей нужен покой и уход. Цубаса спокойно ела кашку, не жалуясь на её вкус, но красноволосая всё же решила спросить. - Ну как? - Пересоленная.       Такого ответа Асами не ожидала и, фыркнув, ответила: - Если не нравится, то не ешь. - Я этого не говорила. Мне понравится всё, что Вы для меня приготовите.       Невинная и добрая улыбка говорили о том, что это было правдой, поэтому всё, что оставалось сделать красноволосой, это поверить в эти слова и отвернуться, заливаясь румянцем.