Hero.

      В этот день у меня совершенно не было настроения. Школьный автобус ехал вот уже больше часа, а куда именно мы едем и зачем не говорил никто. Впрочем, все ребята были уверены, что это очередная занудная экскурсия, на которой придется вести себя ниже травы, тише воды, и поэтому на всю отрывались на бедном, тарахтящем автобусе, который следовало бы списать со счетов еще лет этак пять назад.       Я смотрел в окно и, заткнув капельками наушников уши, всеми силами старался не обращать должного внимания на метко прилетающие мне в голову комки бумаги.       Я ненавидел своих одноклассников - каждого из них и всех целиком вместе взятых.       И все же, когда частая стрельба комками бумажек заканчивалась, я чувствовал, как внутри расползается что-то омерзительное, липкое, едкое. Оно выедало каждую клетку где-то под ребрами и душащим страхом поднималось все выше и выше к горлу, сдавливая. Мне становилось все хуже и хуже, и вскоре в ушах зазвенело. Пронзительно громко. Оглушительно. Я не слышал больше музыки. Схватившись за капельки, я отшвырнул их в сторону и широко распахнул глаза, когда в следующее мгновение автобус на мосту опасно покачнулся.       Я чувствовал, как собственные пальцы царапали старенькую обивку сидений, но не слышал собственного крика. Не слышал я и чужих голосов из-за гулко бьющегося в висках сердца. Я видел.       Видел то, как автобус за считанные секунды сорвался с поврежденного моста вниз, опрокидываясь плоским, китовым боком и с завидным всплеском погружаясь под воду. Видел, как знакомая рыжая макушка ударилась о полоток автобуса и как авто быстро и уверенно заполняла вода.       Это. Был. Конец.       Я чувствовал это всем своим онемевшим телом и убеждался все больше ближайшие секунд пятнадцать. Автобус к тому времени уже наполовину заполнился водой.       На двадцатой секунде я поднял взгляд и увидел лишь смазанный под водой силуэт с высоко задранной рыжей головой над водой. Он, не поддаваясь панике, хватался крепкими пальцами за сидения и продвигался все дальше и дальше. Он шел к выходу, а к моему горлу подкатывали приступы смеха. Автобус был заперт.       В глазах темнело, и я плохо соображал, когда наконец заметил, что он схватился за два кресла и, сжимая их как можно крепче, бил по двери ногой. Железо прогибалось под ударами, а когда она наконец поддалась, автобус был уже заполнен, а тела вокруг больше не барахтались в судорожных попытках выбраться. Я не знал, как сам умудрялся терпеть столько времени. Правда всего через пару мгновений я почувствовал адскую боль в груди (что именно болело, сердце или легкие, я сказать не мог). Тело стало невероятно легким, и вода потоками подхватила его. Я чувствовал, что это – конец и поэтому, всё-таки позволил себе закрыть глаза.       Последнее, что я помнил, прежде чем погрузиться в черноту, это крепкие руки, перехватившие меня поперек талии и чувство, будто меня безвольной куклой стремительно тянет наверх что-то (или кто-то?) невероятной силы.