Глубоко.

      Я первая кинулась к нему, расталкивая всех вокруг. - Что с ним?- сказали мы в унисон с Егором.       Я зло на него посмотрела. Какого черта он вообще влезает? Взялся тут на мою голову. Он лишь улыбнулся уголками губ и подмигнул мне. Мастер пикапа, блин. Я посмотрела на доктора. -Ничего страшного.Жить будет ваш хоккеист,- доктор едва заметно улыбнулся и собрался уходить.       Я выдохнула. Ну, хоть жить будет, уже что-то. - А к нему можно?       Блин, Щукин начинает бесить меня еще больше. Сидел бы и молчал в тряпочку, капитан команды. Мне, показалось, что из моих ушей скоро пойдет пар, так сильно я была зла. Он же, даже не посмотрел на меня. Вот, козел, а? - Да, конечно, только не долго,- доктор строго на меня посмотрел. -Спасибо большое,- сказала я.       Я посмотрела на Токареву. Ну, наконец-то, хоть цвет лица изменился, теперь не такая бледная. Я подошла к двери, зло задев плечом Егора. Блин, опять улыбается.       Я тихонечко открыла дверь. На меня смотрел брат, с перевязанной шеей. Я еле подавила смешок. Даже стыдно стало, Андрей в больнице лежит, у него что-то с шеей, а сестра прикалывается. Наверное, смотрелось бы странно. - Ооо, какие люди,- чуть хриплым голосом сказал Кислый.       Я, улыбаясь, обняла его. - Мелкая, пусти, задушишь,- смеясь, говорил брат.       Боже, как же я за него испугалась. Этого не передать словами. Не буду ему об этом говорить, а то он будет смеяться надо мной до конца жизни. В палату с громким ором вошли все остальные. Влада уже сидела возле него, с другой стороны кровати. - Ну как ты?- задала вопрос я, перебивая Егора, который хотел что-то сказать.       Все странно на меня посмотрели. Нет, ну а что? Ему, значит, можно, а мне нельзя? Повисла странная тишина. - А я смотрю, вы весело живете,- будто не услышав моего вопроса, весело проговорил брат. -Еще бы,- прошипел себе под нос Щукин.       Влада смотрела на меня смеющимися глазами, мол, ты спалилась, дорогая. Нет, а что я такого сделала? Просто дала понять обнаглевшему мальчику, что я тоже не лыком шита. Вчера ночью на кухне, мне показалось, что я к нему что-то чувствую, а сейчас я поняла. Я не могу ничего к нему чувствовать, кроме неприязни.       Пока я размышляла, Кислый рассказал очередной пошлый анекдот. М-да, анекдоты его стихия. Правда из-за голоса, который стал хриплый и намного тише обычного, наигранность стала менее правдоподобной. Громкий хохот хоккеистов дал о себе знать. - Так, все, на сегодня достаточно,- в двери показалась голова доктора,- на выход.       Я чмокнула брата в щеку и на прощание кинула: - Я вечером позвоню.       Я посмотрела на Токареву, мол, идешь или как? Она отрицательно кивнула головой. Понятно. Любовь - морковь и все такое. - Ладно, голубки, общайтесь,- хихикнула я и выпорхнула из палаты.       Я набросила капюшон и вышла из больницы. У крыльца стоял Пономарев. - О, Миш, а ты кого ждешь?- улыбнулась я, подходя к нему.       Мишка немного покраснел. Боже мой, какой же он стеснительный. Я даже ничего такого не спросила. Я не могла убрать улыбку с лица, он слишком милый. Не то, что этот хам. Улыбка исчезла. - Тебя, Юль,- опустив глаза в пол, неуверенно произнес парень.       Я обомлела. Что, прости? Кого он ждет? Меня? - Мне нужна помощь.       Я выдохнула. Слава Богу, просто помощь. Ничего личного. Мы спустились по лестнице. Оказывается, у них с Алиной 2 месяца отношений, а он не знает, что ей подарить. Мы договорились, что встретимся завтра, чтобы выбрать подарок вместе. Краем глаза я увидела, что сзади нас идет Щукин. Я быстро попрощалась с Пономаревым и зашагала в другую сторону.       Блин, почему я не умею быстро ходить по льду? Естественно, Егор в два шага меня догнал. - Разве тебе не в другую сторону?- нагло спросил он, улыбаясь.       Как же он мне надоел. И его улыбка мне тоже надоела. Почему нельзя оставить меня в покое? - Так, Щукин, что ты хочешь?- резко остановилась я, поворачиваясь лицом к парню.       Он тоже притормозил и посмотрел мне в глаза. Блин, опять. Кажется, он понял, что это мое слабое место. Точнее мое слабое место на его теле. - Я хочу, чтобы ты перестала выпендриваться,- нагло ухмыльнулся Щукин. - Ничего я не выпендриваюсь!- начала возмущаться я и хотела пойти дальше, но его сильные руки меня остановили.       Он повернул меня к себе. Нет, Юль, держи себя в руках. Силы воли с каждой секундой оставалось все меньше. Его глаза, губы меня так манили. Я вспомнила свой сон. Боже я хотела в него, в тот сон. Но нет, я не могла допустить этого поцелуя. Нет, не могла… Но так хотелось. Во мне поселились две Юли. По типу чертика с ангелом. Один говорил: « Да, Юль, он же тебе нравится. Ну, ответь же ему.», а другой говорил обратное: «Нет, Юля, так нельзя. У него есть девушка, тебе он не нужен.». Даа, осталось только разобраться, кто из них ангел, а кто чертик. - Не выпендриваешься, говоришь?- риторически спросил он,- Что же это было в больнице? - Я не понимаю о чем ты.       Я мастерски сделала вид, что не поняла его. Я старалась держаться как можно невозмутимее, но то, что творилось у меня внутри - не передать словами. Я рассмотрела каждую его черточку, каждый миллиметр его лица. Он безупречный. Красивый, прекрасный и в то же время наглый хам, мало, что знающий о вежливости. Это мне в нем и нравилось. - Все ты понимаешь,- твердо и быстро сказал Егор и накрыл мои губы своими.       Все. Юля растаяла. Я чувствовала, как обмякла в его руках. Я отвечала на поцелуй. Мне нравилось, как его язык исследует мой рот. Мы забыли обо всем. О том, что у него есть не выясненные отношения с Мариной, что еще пять минут назад я хотела его прибить, и даже о том, что стоим на улице, где проходят множество прохожих. Это все было не важно. Важно было одно, что мы вместе. Я не понимала, что я делаю. Я хотела и не хотела этого одновременно. Но остановить это просто не было сил. Он был сильнее меня. Сильнее во всем и мне это нравилось. Я к нему что-то чувствую и это точно.       Звонок моего мобильного. Я не сразу поняла откуда этот звук. Я оторвалась от Егора и еще долго смотрела ему глаза. Звон не прекращался. Я достала телефон из кармана куртки. - Ну, подруга, ты даешь,- послышался восхищенный возглас Токаревой.       Я посмотрела на шестой этаж больницы. В окно виднелись моя довольная подруга и брат, улыбающийся во все 32 зуба. Он, как всегда, был прав. Их капитан, мне понравился.