Синий платок

Из мемуаров Фредерика Барнсворта Отель Плаза, Нью-Йорк, 2 августа 1955 года       С самого рассвета весь отель «Плаза» пребывал в невероятном оживлении. Персонал суетился, словно муравьи перед дождем, а управляющий то и дело поглядывал на золотые часы, украшавшие его жилет. Причина такого волнения была поистине королевской — с минуты на минуту должен был прибыть кронпринц королевства Рагинея, Его Высочество Махати Шейх дай Рагиней. Корабль, доставлявший августейшую особу из далекой восточной страны, значительно опаздывал из-за шторма в Атлантике, заставляя охрану нервничать, а служащих лихорадочно метаться между этажами, проверяя в сотый раз готовность королевских апартаментов.       Наконец, когда солнце уже клонилось к закату, позолотив витражи вестибюля медовым светом, массивные дубовые двери главного входа распахнулись. Сквозь них, словно видение из «Тысячи и одной ночи», вплыла делегация из Рагинея. На мгновение весь отель замер в благоговейном молчании.       Свита кронпринца слишком выделялась среди жителей Нью-Йорка: все как на подбор высокие, словно созданные богами пустыни — смуглые, с благородными чертами лица и бездонно-чёрными глазами. Их головы покрывали белоснежные куфии, а тела облачены в традиционные дишдаши цвета слоновой кости, ниспадавшие до самых ног. Золотые пояса перехватывали талии, а к ним крепились церемониальные мечи в ножнах, украшенных арабской вязью и драгоценными камнями.       Но все взоры были прикованы к фигуре, шествовавшей впереди процессии. Кронпринц Махати двигался с грацией молодого леопарда, его осанка выдавала в нём прирожденного правителя. Юноша — а ему было не больше восемнадцати лет — обладал поистине неземной красотой. Чёрные, как смоль, волосы обрамляли лицо с точёными скулами и полными губами. Кожа цвета тёмного меда казалась шёлковистой даже в приглушённом свете вестибюля. Но самое поразительное — это глаза. Серые, словно грозовые тучи над пустыней, они смотрели на мир с холодной отстраненностью, в которой таилась недетская мудрость и… опасность.       Одежда принца отличалась от свиты изысканной роскошью. Дишдаша из чёрного шелка была расшита золотыми нитями, образующими сложные геометрические узоры — священные письмена его народа. Синий куфия, искусно драпированный вокруг головы, выгодно подчёркивал овал его красивого лица. Золотые браслеты охватывали запястья, но взгляд невольно притягивала серьга с кровавым рубином размером с вишню, свисавшая с правого уха.       — Добро пожаловать в отель «Плаза», Ваше Высочество! — управляющий расплылся в подобострастной улыбке, согнувшись в глубоком поклоне.       — Перед вами кронпринц королевства Рагинея, наследник Трона Песков, Его Высочество Махати Шейх дай Рагиней, — торжественно провозгласил один из сопровождающих, седобородый мужчина в богатых одеждах визиря.       Выстроившиеся в шеренгу швейцары застыли с раскрытыми ртами, словно зачарованные. Принц же лишь презрительно хмыкнул, выражая недовольство и игнорируя всеобщее восхищение.       — Этих людей не обучали уважению к священным традициям нашего народа? — произнес он голосом, в котором звенел металл. Английский был безупречным, но с легким акцентом, придававшим словам особую мелодичность.       — Ваше Высочество… — начал было визирь, но принц резко поднял руку, требуя тишины.       — Бессмысленно объяснять варварам учение Великого Раги. Проводите меня в покои.       С этими словами Махати направился к позолоченным дверям лифта. Восхищение на лицах персонала сменилось растерянностью и удивлением.       — Мы… мы чем-то провинились? — управляющий виновато посмотрел на оставшуюся свиту.       Визирь тяжело вздохнул, явно привыкший сглаживать острые углы, оставляемые после себя его юным господином.       — Согласно нашей древней вере, — терпеливо объяснил он, — Солнце есть воплощение Божества на земле. Поскольку голова человека находится ближе всего к священному светилу, мы покрываем её в знак почтения перед Всевышним. В присутствии наследника Трона Песков следовало бы оказать такой же знак уважения. Из дневника Фреда Барнсворта 2 августа, поздний вечер       Сегодня я торопился в кабаре «Apollo» на окраине города, где должна была выступать моя дорогая Катрин. В свете дюжины прожекторов, среди табачного дыма и звона бокалов, она пела для публики, которая едва ли была достойна её таланта.       Катрин Митчелл. Восемнадцать лет, и уже столько пережито… Когда я думаю о ней, сердце сжимается от противоречивых чувств, которые я пока не готов назвать своими именами. Мы знакомы с детства — она была дочерью управляющего в поместье моего отца в Оклахоме. Белокурые кудри, глаза цвета весеннего неба, звонкий смех, который разносился по садам нашего имения… Великая депрессия отняла у нее всё: родителей, дом, безоблачное детство. Но не сломала её дух.       Сейчас она обычная американская девушка, без претензий на особую красоту, но в ней есть нечто неуловимое — внутренний свет, который не могут погасить никакие жизненные бури. Её главное достоинство, которое я всегда ценил превыше всего, — это голос. Господи, как она умеет петь! Будто ангелы спускаются с небес, чтобы послушать эти чистые, проникающие в самую душу звуки.       Несколько месяцев назад Катрин устроилась на работу в кабаре «Apollo» и теперь проводит в нём по три-четыре вечера в неделю. Два года прошло с нашей встречи в Нью-Йорке, когда я сбежал от навязанной родителями женитьбы и отцовских планов превратить меня в главу семейного бизнеса. Я писатель, чёрт побери, а не торговец! Писательство — вот моё истинное призвание, а для писателя жена — это обуза, помеха творчеству. По крайней мере, так я себе говорю.       Но каждый раз, когда вижу, как местные мачо пожирают Катрин голодными взглядами, от скольких нападок и грубых приставаний ей приходится отбиваться, внутри меня что-то рычит, требуя защитить её. Я говорю себе, что это обычная дружеская забота о девушке, которую знаю с детства. Но почему тогда сердце колотится, как бешеное, когда какой-нибудь пьяный тип пытается схватить её за руку? Почему я мечтаю, чтобы она никогда больше не возвращалась домой после полуночи?       Однажды я попытался завести разговор о том, чтобы она оставила эту работу. Предложил ей переехать ко мне, жить спокойной, размеренной жизнью. Но Катрин наотрез отказалась. Упрямая, своенравная… И в то же время такая хрупкая.       Сегодня я наблюдал за ней, спрятавшись за декорациями. Не хотел, чтобы она знала, как часто я здесь появляюсь с тех пор, как она начала работать в «Apollo». На сцене, залитая золотистым светом, она казалась неземной. Сколько души вкладывала она в каждую ноту, сколько боли и надежды! Её песни о любви, в которой она еще неопытна, о горечи потерь и вере в лучшее будущее. Пение — единственное, что по-настоящему приносило ей радость в этой суровой жизни.       Закончив выступление под восторженные аплодисменты, Катрин спустилась в зал. Лёгкая, воздушная, прекрасная…       — Увидимся завтра, ребята! — помахала она рукой завсегдатаям и одарила их лучезарной улыбкой.       И в этот момент я понял с кристальной ясностью: я окончательно и бесповоротно влюблен в эту девушку. Хотя пока не готов признаться в этом даже самому себе. Покои кронпринца, час спустя       Величественная фигура принца Махати застыла перед включённым телевизором в главной гостиной королевского номера. Взгляд серых глаз, устремленный на экран, не выражал ничего, кроме брезгливого презрения. Позади него, почтительно опустившись на одно колено, камергер Джабель поправлял складки шёлкового одеяния своего господина.       Роскошные апартаменты были выдержаны в изысканном западном стиле: светлые панели и мягкие зелёные обои придавали комнате строгость и спокойствие, на стене висела аккуратная картина в тонкой раме, а большое окно открывало вид на огни ночного города. Под потолком мерцал светильник, и в тишине можно было расслышать ровное жужжание кондиционера. Но вся эта элегантность и уют не могли развеять мрачного настроения юного наследника. — Ещё четыре дня в этой безнравственной стране, — произнес Махати, не скрывая раздражения. — И это когда до коронации остался всего месяц.       На экране диктор монотонно зачитывал новости:       — В Нью-Йорк прибывают представители стран-участниц Ближневосточной экономической конференции, которая продлится четыре дня. Конференция проводится по инициативе Великобритании, стремящейся решить проблемы внутренних ресурсов и поднять уровень британской экономики…       — Словно коршуны слетелись на добычу, — с яростью прервал принц новостную сводку. — Вся эта конференция — сплошной фарс. Собрались здесь только для того, чтобы поделить между собой нашу нефть, высосать из Рагинеи все соки.       — Именно поэтому необходимо ваше личное присутствие, Ваше Высочество, — мягко поддержал разговор Джабель, закончив с одеждой. — Только вы можете защитить интересы нашего народа.       Принц недовольно сжал губы. Поклонившись в пояс, камергер бесшумно покинул покои, оставив Махати наедине с мрачными размышлениями. Будущий король Рагинеи подошёл к панорамному окну, за которым открывался сказочный вид на ночной Нью-Йорк.       «Уже ночь, а за окном, словно море огней, — думал он, созерцая непривычную для пустынной родины красоту мегаполиса. — Сумею ли я превратить Рагинею в столь же процветающую страну? Нет, я не просто сумею — я обязан это сделать! И затем изгоню всех белокожих паразитов с нашей священной земли. Я не позволю чужеземцам управлять страной моих предков!»       В соседней комнате визирь Ахмад ибн Сулейман тихо беседовал с Джабелем:       — Его Высочество по-прежнему не в духе?       — Увы, да, господин визирь.       — Ему только недавно исполнилось восемнадцать, — печально покачал седой головой старый мудрец. — Слишком юн для такого бремени. И как некстати болезнь Его Величества в столь тяжелое для страны время…       Внезапный стук в дверь заставил обоих замолчать и насторожиться. Джабель осторожно приоткрыл створку и увидел обычного отельного швейцара с роскошным букетом алых роз.       — Цветы от британского консула для Его Высочества, — вежливо пояснил служащий.       Но едва Джабель протянул руки, чтобы принять букет, как «швейцар» молниеносно выхватил длинный нож, спрятанный среди стеблей. Бритвенно-острое лезвие просвистело в воздухе, целя прямо в горло камергера. Лишь молниеносная реакция спасла верного слугу — он отскочил назад, и клинок только разрезал ткань его одежды.       — УБИЙЦЫ! — во весь голос закричал Джабель, выхватывая из ножен меч. — ЗАЩИЩАЙТЕ ПРИНЦА!       Словно из преисподней, в номер ворвались ещё трое вооруженных людей в чёрных масках. Их ножи сверкали в свете люстры, а глаза горели убийственным огнем. Это были профессионалы — движения точные, скоординированные, смертельно опасные.       Визирь Ахмад, несмотря на преклонный возраст, тоже обнажил оружие, но один из нападавших уже мчался к двери спальни принца.       — Ваше Высочество, БЕГИТЕ! — успел крикнуть старик, прежде чем тяжёлый удар рукояткой ножа по затылку лишил его сознания. Тело визиря безвольно упало на ковер.       Махати обернулся навстречу опасности. Выражение его лица не было ни испуганным, ни гневным — лишь ледяное спокойствие, словно он давно понял, что мир полон врагов, и принял этот жестокий закон. Принц плавным движением схватил церемониальный меч, не извлекая клинок из ножен.       — Кронпринц Рагинеи! — зарычал убийца, врываясь в спальню с занесённым ножом. — Твоё время пришло!       То, что произошло далее, можно было сравнить с танцем смерти. Махати двигался с грацией хищника, воспитанного в суровых пустынях. Ни единого лишнего движения — сильный, точный удар тяжелыми ножнами пришелся точно в запястье нападавшего. Раздался хруст ломающихся костей, и нож со звоном покатился по мраморному полу.       Второй убийца атаковал сзади, но принц, словно обладающий сверхъестественной интуицией, резко развернулся и ударил противника рукояткой меча точно в челюсть. Удар был настолько силён, что тело человека в маске отлетело к стене и бессильно осело.       Не желая продолжать испытывать судьбу, Махати рванул к запасному выходу и выскочил в коридор. Его лёгкие туфли глухо стучали по мрамору, а полы дишдаши развевались за спиной, словно чёрные крылья. Он мчался по коридорам отеля, пока не добрался до служебной лестницы.       «Быстрее, быстрее!» — мысленно подгонял себя принц, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.       На этаж ниже он лихорадочно огляделся. Коридор был пуст, если не считать тележки с бельем, которую горничные забыли возле лифта. Выбора не было — убийцы могли нагрянуть в любую секунду.       Подхватив полы роскошного одеяния, Махати забрался в корзину и, накрывшись сверху постельным бельем, попытался унять бешено колотящееся сердце. Рубиновая серьга болезненно впилась в щеку, но он не смел шевельнуться.       Где-то рядом послышались быстрые шаги и скрип открывающейся двери.       «Они нашли меня?» — в ужасе подумал принц.       — Машина за бельем уже подъехала, — раздался усталый женский голос.       — Тогда поторопимся, Мэри, — откликнулась вторая горничная. — Нужно успеть до конца смены.       «Слава Раги, обычные служанки…»       Тележка тронулась с места, мягко покачиваясь на колесиках. Принц не знал, рискнуть ли выбраться из укрытия или положиться на милость судьбы. Время тянулось мучительно долго. Махати вслушивался в каждый звук, ожидая, что в любой момент его убежище может быть обнаружено.       Наконец они остановились.       — Джон! — позвала одна из горничных. — Помоги с тележкой. Сегодня Люси сложила уж слишком много белья!       Принц почувствовал, как его импровизированное укрытие заезжает по металлическим рампам в кузов грузовика. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышит весь мир.       «Рано еще, — убеждал себя Махати. — Надо дождаться, пока отъедем подальше от отеля».       Железные двери захлопнулись с металлическим лязгом, загудел мотор, и машина тронулась в ночь… В это же время в отеле «Плаза»       — Его Высочества нигде нет, — с ужасом доложил охранник. — Обыскали все этажи.       — Немедленно вызовите управляющего и свяжитесь с полицией! — приказал Джабель, прижимая к разрезанному плечу окровавленную ткань.       Слуги принца были в панике. Двое убийц были убиты во время схватки, остальные бесследно исчезли.       — Если с Его Высочеством что-то случится… — взволнованно заговорил молодой камергер.       — Молчать! — резко оборвал его визирь Ахмад, держась за забинтованную голову. — Действуем быстро и тихо. Если наследник погибнет, тысячелетняя династия Рагинеи прервется. Этого нельзя допустить любой ценой! На окраине города       «Наконец-то остановились», — с облегчением констатировал принц, когда грузовик замер и смолк его рокот.       Осторожно выбравшись из тележки, Махати недовольно отряхнул с шёлкового одеяния прилипшие нитки и, нащупав ручку, выбрался наружу. Улица оказалась плохо освещённой и практически безлюдной. Где-то вдалеке мерцали огни большого города, но здесь царила провинциальная тишина.       — И как мне теперь добраться до отеля? — проговорил он вслух, оглядываясь по сторонам.       В конце улицы виднелось единственное ярко освещённое здание, из которого доносились громкая джазовая музыка и оживлённый смех. Неоновая вывеска «Apollo» мигала красными и синими огнями, а под ней красовалась эмблема коктейльного бокала.       Поправив складки своего одеяния и проверив, на месте ли церемониальный меч, принц Рагинеи направился ко входу в кабаре «Apollo». Его ждала встреча, которая изменит не только эту ночь, но и всю его дальнейшую судьбу. Из мемуаров Фредерика Барнсворта       Когда я сейчас вспоминаю ту августовскую ночь 1955 года, сердце до сих пор сжимается от ужаса при мысли о том, какой опасности подвергся мой дорогой друг Махати. Да, именно друг — хотя тогда, стоя в полутьме кабаре «Apollo» и наблюдая за выступлением Катрин, я ещё не знал о существовании этого удивительного юноши.       Покушение на восемнадцатилетнего наследника трона… Какие же тёмные силы стояли за этим злодеянием? Политические интриги, жажда наживы, желание помешать Рагинее обрести независимость — все эти мотивы кажутся мне одинаково вероятными. Но что поражает меня больше всего, так это невероятное хладнокровие и мужество, которые проявил Махати в смертельной опасности.       Восемнадцать лет! В этом возрасте большинство американских мальчишек думают лишь о бейсболе и комиксах, а этот юный принц с достоинством истинного воина встретил профессиональных убийц. Его реакция, точность движений, способность мгновенно оценить ситуацию и найти выход — все это говорит о железном характере и недетской зрелости.       Конечно, суровые законы пустыни закаляют людей с младенчества. Но даже учитывая это, поведение Махати в критический момент было просто образцовым. Никакой паники, никакого отчаяния — лишь холодная решимость выжить любой ценой. И эта находчивость с бельевой тележкой! Признаться, когда он рассказывал мне эту историю, я не мог сдержать улыбки, представляя гордого наследника древней династии, прячущегося среди грязного белья.       Но в тот момент ему было не до смеха. Одинокий, в чужой стране, не знающий, кому можно доверять… Судьба, как всегда, оказалась непредсказуемой. Именно в «Apollo» произошла наша первая встреча — встреча, которая связала судьбы трёх совершенно разных людей: американского журналиста и писателя, юной певицы из Оклахомы и принца далёкой восточной страны. Тогда я ещё не подозревал, что этот надменный, но удивительно храбрый юноша станет моим другом.       История, которую я рассказываю, началась с покушения и крови. Но она превратилась в повесть о дружбе, преданности и любви. О том, как трое молодых людей, столкнувшись с жестокостью мира, нашли друг в друге опору и смысл жизни.       Махати… Мой бесстрашный друг, чьё сердце под маской восточного высокомерия скрывало такую глубину чувств и благородство души. Как же много нам ещё предстояло пережить вместе!