Игры Разумов. Восточный ветер.

– И да успокоится его душа. Аминь. Голос священника среди могил раздавался поразительно громко, прерывая тишину момента. Среди тех немногих, кто присутствовал на кладбище тем утром, ни один не вслушивался в слова, да и даже не пытался понять происходящее. Каждый человек находился в своих мыслях, обдумывая события прошедших дней, свое будущее и настоящее. Небо было хмурое: с самого утра заволокнутое тучами, оно собиралась в ближайшее время разверзнуться ливнем. Первые раскаты грома, чуть слышные, но все-таки могучие, перебили священника. Пара капель упала на библию, а пожелтевшие страницы зашелестели от дуновения холодного ветра. Люди недоуменно подняли головы в небо. Многие засуетились, поднялась возня. Поежившись от сырости, священник почесал бровь. Вскоре, изрядно сократив слова, он захлопнул книгу и кивнул гробовщикам. Люди, казалось, совершенно безэмоционально бросали алые розы поверх гроба. Они укрывали его дорожкой, чем-то напоминающей пятно крови, которое расползалось, росло с каждым мгновением. Шерлок невесело усмехнулся – как символично! Но каким мизерным оно было по сравнению с той кровью, что пролил за свою жизнь человек, лежащий в гробу. Последним цветком, упавшим в самый центр кровавых роз, была белоснежная роза Холмса. Медленно опускаясь, она упала прямо в центр и, чуть колыхнувшись, замерла. – Думаю, сейчас самое время сказать пару слов об усопшем каждому из нас. Шерлок недовольно цокнул языком. Люди так примитивны! Как же это порой раздражало – неужели они этого не понимают? Вот и сейчас начнутся разговоры о том, что мир без него освободился, что теперь всем легче, и зло, как всегда, наказано. Примитивно. Скучно. Наивно. Глупо. Прикрыв глаза, Холмс коснулся пальцами скулы. На ней алой нитью выделялся порез, тянувшийся почти до шеи. Он чуть надавил на него, чем вызвал легкую вспышку боли. Губы сами изогнулись в полуулыбке-полуусмешке. Внутренне он поставил барьер, полностью сосредотачиваясь на ощущениях, и теперь до него доносилось лишь отдаленное бормотание и обрывки фраз. «Безумие…Чудовище… Как он мог… Подонок… Счастье, что его нет… Ужас… Кошмар…» – Мистер Холмс, вы не желаете ничего сказать? – в лицо Шерлоку заглядывал все тот же бледнолицый, осунувшийся священник. Шерлок медленно раскрыл глаза. Обведя всех холодным серым взглядом, цепляющим, казалось, за самую душу, он медленно произнес. – Не стоит верить своим глазам. Мы видим то, что хотим видеть. Слушайте, внимайте, думайте. Может быть, тогда к вам придет осознание, – он отвел глаза и усмехнулся. На долгие секунды повисла тишина. Все переглядывались, недоуменно всматривались в его лицо, пытаясь понять то, что он сказал. Шерлок стоял отстраненно. Издалека можно было подумать, что его сейчас нет. Тишину нарушила хрупкая женщина, исподтишка доставая диктофон. – А вам не кажется, что это мало похоже на прощальные слова? Но… осознание чего? Шерлок повернулся к ней, чуть наклоняя голову. Под его взглядом она поежилась и нервно сглотнула. – Того, что мертвые порой не такие уж и мертвые. Грянула череда выстрелов.