Геймеровское

      Есть места особые, дорогие сердцу, которые ни на что не согласишься променять. Такими обычно не хочется делиться с каждым встречным, а потому рассказываешь о них только избранным, да и то — скромным шепотом. Иначе место можно испортить, запачкать чужими обидными словами и насмешливыми улыбками.       Для Норы таким волшебным местом, личным раем, стал берег моря между Оливией и Эферией. Тихие волны, лучистое солнце над головой, теплый песок, что так забавно расступается при каждом твоем шаге… Лишь однажды придя сюда, Киненора всем сердцем полюбила это место. А знакомство с ним произошло вот так.       После продолжительных приключений вблизи Велии девушка, бродя вокруг города, поняла, что ей хочется устроить себе какой-нибудь отдых. Сразу же возвращаться в Хидель и браться за чьи-нибудь скучные заказы… Нет уж. Такого она бы сейчас не выдержала. И вот, найдя ту дорогу из города, по которой ей еще ни разу не доводилось ходить, Нора пустила свою верную кобылку Камею вперед. Пройдя совсем немного, девушка услышала шум волн. Впрочем, Велия располагалась на побережье, так что ничего странного в волнах не было. Киненора подошла к краю дороги, с которого уже было видно берег. Правда, это был и не берег вовсе — скалы, среди которых не было никакой надежды спуститься вниз и при этом остаться в живых. Киненора вздохнула и развернула лошадь. Море всё больше и больше разочаровывало ее: здесь вот скалы, а вблизи Велии сплошь торговые суда и рыбацкие лодки, к воде не пробьешься. Камея негромко заржала, как бы подбадривая хозяйку.       — И правда, — согласилась та. — Должен же хоть где-то быть нормальный пляж!       И они поскакали дальше. Вдоль края скалы, потом — поворот налево, деревянный мостик, направо, ближе к воде, а когда кончается хлипкая деревянная ограда — вправо, прямо по траве, а потом вниз по крутому склону, в объятия волн. Сейчас Нора эту дорогу знала наизусть и могла бы пройти по ней даже в кромешной ночи. А в первый раз к берегу ее провела Камея, так вовремя возомнившая себя опасным хищником и решившая поохотиться на бабочек. Скачок за скачком она скатилась по склону, а Киненора ничего себе не сломала только благодаря тому, что приземлилась она на податливый золотистый песок. Пообещав Камее оставить ее в конюшне и взамен взять какого-нибудь здравомыслящего скакуна, Нора поднялась на ноги. Сделала пару шагов вперед. В сапоги легонько ударилась волна. Еще одна, и еще… Девушка зачарованно разглядывала море, будто в первый раз знакомясь с ним. То подходила, то отходила. Касалась рукой пенящейся, бурлящей стихии. Всё внутри у нее замерло от восторга. Из груди рвался крик восхищения и радости. А рядом свои чувства выражала Камея: всхрапывала, тоненько ржала, била копытами по набегающим волнам, поднимая сонмы брызг. И совершенно точно можно было сказать, что они обе счастливы.       Нора часто приходила сюда, чтобы любоваться волнами, размышлять и мечтать в тишине. Ведь главная особенность этого берега состояла в том, что он был совершенно безлюден. Сколько девушка ни бродила по нему, ей не встретился ни один человек. Только море и чайки… Отчего-то сюда не забредали люди. Все они толпились в крупных городах, словно бы те действительно могли дать человеку всё необходимое для счастья. Даже рыбаки далеко от пристани не отходили. Поэтому на побережье вблизи городов всегда было шумно и людно. А здесь — да, здесь необитаемый, неизведанный край, который, однако, так полюбился Норе.       Одной из ее забавных привычек стало водить на этот берег своих любимых коней: знакомить их с плеском волн, соленым запахом моря, игривым ветром и стремительными, голосистыми чайками… Так она водила к морю черного с белыми гривой и хвостом быстроногого Ласточку, желто-рыжую Искру, а позже — великолепную, черную, как ночь, Бездну. И каждая лошадь реагировала по-своему. С каждой была связана своя особенная история.       Однажды Киненора принесла с собой удочку. Ее любимый берег принес ей отличный улов, особенно когда она смогла забраться на камни повыше и забрасывать удочку оттуда. В финале этого дня Камея, недовольно фыркая, несла на себе две нагруженные торбы, испускающие ни с чем не сравнимый почти ощутимо скользкий запах свежей рыбы.       А спустя какое-то время девушка осмелилась поделиться этим волшебным берегом с самым близким ей человеком — Эрзо. Она провела его привычной, только ей одной известной дорожкой и в напряжении замерла, ожидая его реакции. Даже дыхание сбилось. Она чувствовала: одно неверное слово — и он причинит ей боль, как от удара кинжалом. Замарает, испортит ее берег. Однако девушка не зря доверяла Эрзо. В глазах парня был тот же восторг, что испытала она, впервые побывав здесь. Робкая улыбка и рука, невольно тянущаяся, чтобы погладить хребты неугомонных сизых волн… Эрзо не нужно было слов, которых так боялась Нора. Парень притянул ее к себе, обнял, уткнув подбородок ей в макушку. Они стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на неутомимое, вечно молодое и радостное море, пока их кони резвились, прыгая по влажному песку.       А однажды с морем случился шторм. Киненора и Эрзо не успели спешиться с коней, как их уже окатило соленой пенящейся волной. Кони в испуге отбежали, но на море смотрели из-за обломков старых лодок с детским восторгом и любопытством. Ничуть не взрослее повела себя и пара людей. Эрзо сбросил майку, зашел по колено в воду и тут же был вышвырнут из нее набегающей волной. Нора звонко засмеялась над ним, но сама тоже несильно продвинулась — ее сбило с ног мощным потоком воды. Она сидела среди гальки и песка и смеялась, а Эрзо пытался поднять ее на ноги и оттащить от очередной волны, хотя и сам захлебывался восторженным смехом. В конце концов волна накрыла их обоих, а потом они долго пытались вытрясти гальку из одежды.       — Нет, слушай, мы же воины! — со смехом возмутилась Нора. — Кого мы только ни побеждали, неужели спасуем перед морем?!       И она вновь бросилась грудью на волны, правда, на этот раз более осмотрительно перед каждой волной вставала в устойчивую боевую стойку. Эрзо последовал ее примеру. Они держались за руки и улыбались так широко, что болели щеки. Волны налетали одна за другой, разбивались о их груди, ерошили волосы и окатывали россыпью брызг… Так они и стояли, пока очередной порыв неудержимой стихии не захлестнул их с головой и не опрокинул на спины. Прямо над ними, будто издеваясь, пролетела и громко крикнула чайка. В тот беспокойный день сложно было бы найти людей счастливее этих двоих.