Геймеровское

      Продолжая разговор о дорогих сердцу местах, нельзя не упомянуть город Эферию. Обычный, на первый взгляд, портовый город, который, однако, очень полюбился Киненоре, а позже и Эрзо. Две его пристани, множество деревянных мостов, соленый запах рыбы и моря, повсюду торговцы, моряки и рабочие… Сам город удивительным образом возвышался над берегом, а по своей конструкции походил на запутанный лабиринт. Один поворот — большой склад, а поворот чуть выше — уже домик торговца зельями и кузня следом за ним. В другую сторону — торговец редкостями, а выше всего — конюх. Всё так близко, но только если знаешь, в какой момент нужно свернуть. И все эти детали в сумме образовывали тот самый волшебный город, в который влюбились два неутомимых путешественника.       Впервые они познакомились с Эферией, когда ловили лошадей в поле неподалеку отсюда. Но тогда в чудесный город они попали из Трента, большой деревни в восточной части материка. После того, как они долгое время ловили диких лошадей в окрестностях Трента (что было сопряжено с большим риском, так как ближайшими соседями лошадей были энты), кто-то из местных рассказал им, что такой же внушительный по величине табун, как в Тренте, видели недалеко от Эферии, а в Эферии никаких энтов нет, да и вообще ничего опасного. И Эрзо с Киненорой, зная лишь самое приблизительное направление, немедленно отправились на поиски той самой Эферии, как если бы это был какой-нибудь город из легенд. Имея очень смутные ориентиры, они долго плутали, но в конце концов нашли холм Квинт, за которым и расположился портовый город Эферия. Но первое их знакомство с городом ограничилось наблюдением за лошадками и беседой с рассеянным пареньком-конюхом.       В следующий раз они забрели в Эферию совсем иначе: морским берегом, столь любимым Норой. Удивительно, но от Велии до Эферии, расположенных почти что на разных концах материка, можно было добраться напрямую по линии берега — если знать правильный путь. Но и в тот раз городом они по-настоящему не полюбовались, лишь тренировали своих скакунов неподалеку. А уже на другой день парочка отважилась сунуться в этот бурлящий жизнью портовый город. Первыми на глаза бросились две пристани, вокруг которых сновали маленькие лодки, а вторым — огромный корабль, который медленно приближался к одной из пристаней. Эрзо и Киненора тут же бросились к нему. Корабль был настоящий, не иллюзорный (плавали здесь и такие — на вид вполне реальные, но на деле — просто миражи. В попытках запрыгнуть на один из таких кораблей Киненор едва не погубила свою кобылку Камею). Однако, пока они размышляли, куда плывет этот корабль и стоит ли на него садиться, корабль отчалил от берега и удалился обратно в бескрайнее море. Неугомонные товарищи стали ждать следующий рейс, а пока ждали, погуляли по городу, знакомясь с ним. Когда же прибыл новый корабль, Киненора тут же полезла на него и сама едва не утонула, запутавшись в водорослях — корабль оказался очередным призраком. В другой раз девушка чудом (или вовремя протянутой рукой Эрзо) избежала гибели, застряв под мостками. Казалось бы, столько неудач, связанных с этим городом и вообще с морем должны были породить у Киненоры чувство ненависти и страха к ним обоим, однако они, наоборот, только усилили ее любовь и к морю, и к этой сказочной Эферии.       Самое интересное в этом городе было его название. Нора почти не называла его Эферией. С первых же дней знакомства с ним она стала употреблять другое слово — Кеттари. Это был город из книги, которая очень нравилась девушке. «Почему именно Кеттари?» — спрашивал ее Эрзо. Нора толком и не могла объяснить. Эферия внешне вовсе не была похожа на тот самый Кеттари, к тому же книжный Кеттари не был приморским городом, в нем была разливающаяся на отдельные потоки река, а через нее — бесчисленное множество мостов, да и размеры книжного города были внушительнее. Но девушка, несмотря на свои же логичные доводы, называла его именно так, и постепенно Эрзо привык говорить так же, как и она — не Эферия, а Кеттари. «Просто, наверное, эмоции, которые вызывает этот город у нее и Кеттари у героя ее книжки очень похожи», — однажды подумал Эрзо. И правда. Такого восхищения и вместе с тем умиротворения во взгляде Норы, когда она приходила в свой собственный Кеттари, не появлялось ни в каком другом городе.       Вообще, делать в Кеттари-Эферии им было почти нечего: в округе не водилось никаких серьезны монстров (кроме тролля-мутанта, но это уже совсе-е-ем другая история), а мирные дела их мало интересовали. Так что в основном они бывали здесь, когда ездили на рыбалку. Пару раз отплывали и отсюда, но в основном прибывали в Эферию уже нагруженные рыбой, а выплывали из Велии. А однажды они оказались здесь, проплыв вдоль всего материка из порта Неккадо, что за восточной пустыней, но это тоже другая история.       А еще отдельной страницы в этой летописи приключений заслуживает та дорога, которой Киненор добиралась до Кеттари из Велии. Ей был знаком каждый камень, каждый изгиб берега, каждый поворот. Бесконечно влюбленная в этот берег, она научилась добираться до Эферии прямо по нему, не выходя на большую дорогу. В некоторых местах берега как такового и не было — только камни. Можно было, конечно, обойти эти камни слева, по полосе травы, алоэ и колючек, но Киненора была не из тех, кто отступает перед трудностями. На своем самом верном и тренированном коне Крылатом она смогла пройти до Кеттари, ни разу не свернув с берега. Закрывая глаза, она могла воспроизвести в памяти эту дорогу: каждый камень, каждый прыжок, груду разбившихся старых лодок, круглый тоннель среди скал, место, где вода была настолько неглубокой, что конь мог бежать прямо по ней, весело плескаясь маленькими волнами, и, наконец, после еще нескольких прыжков по камням — поворот к городу. Этот путь и этот город она любила так сильно, как только можно любить какое-либо место. И всегда находила сюда дорогу, хотя на любой другой местности ее способность ориентироваться была сильно ниже среднего.       Иногда Эрзо видел, как она уходит в привычном направлении и тихо шел вслед за Норой. Но никогда не выдавал своего присутствия. Молча любовался девушкой, пока та любовалась морем.