Геймеровское

      Что-то кончается. Напрасное ожидание, болезненная вера, безумная любовь, бескрайний, как казалось прежде, мир… Но мир кончается, и остается только выбор: кончаться вместе с ним или бежать прочь, спасаться, пока еще можно.       Мир был уже не тот, и это бросалось в глаза, впечатывалось в сердце. Города пока еще стояли, но вокруг них уже образовались странные места, с которых ветром бездны слизало все дома, деревья, траву, оставив лишь серый камень. Несокрушимые прежде своды Небесной гавани теперь не казались такими надежными. Всё дрожало и было готово в любой момент рассыпаться горсткой пыли. Порталы не работали, как должно: сбоили, то закидывая путешественников не туда, то и вовсе отказываясь открываться. Небо стало вечно мутное, тоже как будто рассыпающееся. Всё чаще дул этот страшный ветер — ветер пустоты. Он забирал в никуда дороги, дома, животных и людей. Мир умирал. И оставалось лишь… проститься с ним.       Всё оказалось настолько ужасно, что разум отчаянно боролся, отказываясь верить. Лишь теперь старинные легенды начали обретать правдоподобность. Богиня спит крепким сном, а мы ей снимся. Мы — ее сон… Но что будет, если она проснется? Что станет с нами? Этот вопрос давно волновал геральдистов со всех краев света, но только теперь он обрел такую актуальность. Похоже, ответ сам прорывался наружу: этот мир, прекрасно-ужасный сон богини Альтеи, просто перестанет существовать.       Йокин бродила по Небесной гавани впервые за долгое время, но вместе с тем — в последний раз. Она так привыкла верить, что может в любой момент вернуться в этот город, что теперь внутри всё пропиталось невероятной болью: как же так?! Она верила, что вернется и снова сразится с врагами, услышит радостный смех согильдийцев, войдет в Колизей, сразит дракона… Верила, что однажды она дождется — они все дождутся — вести о том, что Монолит наконец-то надежно защищен, что в мир больше не прорвутся чудовища, что все жертвы были не зря. Что они погибли не напрасно… Но ветер пустоты, сметающий Альтеру с лица мироздания, жестоко отвечал: всё было зря.       Этот мир стал ее колыбелью, подарил ей друзей, самых сильных, смелых и любимых ею, сделал ее домом сразу две разные гильдии, научил быть храброй и никогда не сдаваться. Йокин точно знала, что того, что было здесь, не будет уже ни в одном из миров, даже если она сумеет найти ним путь. И вот этот удивительный мир рушится прямо у нее на глазах.       В памяти мелькали образы и целые картины, лица тех, кого она здесь полюбила. Светловолосый рыцарь Редок, ее первый друг и наставник. Золотые кудри Золотого Дракона… Маленькая девочка из будущего, которая верила, что должна всех спасти — Комелина. Родная и смешная гильдия «Пристанище души», которую она так долго спасала. Серебряно-алые крылья Аргенты. Сиан, Триана, Итан и Анджелика — четверка безрассудно-храбрых героев. Колюче-мягкая, холодно-огненная Зодиак. Вельскуд, укрывающий своим плащом уснувшую на земле малышку-механика. Чистые, дикие и свободные «Серебряные волки». Дневникор — страж-секирщик, которого она так долго не могла одолеть. Не верящий в судьбу, но принявший ее король эльфов Ювенсиэль. Она сама, выросшая здесь, научившаяся искусству войны, пережившая столько надежд и разочарований, стерпевшая столько ударов судьбы, но всё равно не сломленная и полная веры в счастливый финал…       Кто-то из них был волен сбежать в другие миры, а кто-то был обречен погибнуть вместе с Альтерой. Йокин знала, что многих из них она больше никогда не увидит. Никогда не поймает их улыбки, не коснется рукой… Столько разных «никогда» принес с собой этот разрушительный ветер. Эльфийка сидела, утирая слезы, потому что не могла смириться с тем, что должна навсегда потерять этот мир.       За что ей это, за что им всем это, за что прекрасная Альтера обречена на гибель? Богиня просыпалась, медленно возвращалась из бесконечного сна в реальность, а их мир рушился на глазах. Кто ее разбудил? Ее злая сестра Вестинель? Другие боги? Или… она сама? Но как она могла? Как могла позволить разом стереть их всех из летописи мироздания?! Она, сотворившая этот мир, магию, драконов, людей и эльфов, теперь убивала их, потому что ей надоело спать. Разве не могла она позволить им жить или, еще лучше, вернуться к ним и восстановить баланс в этом мире? Разве так сложно пожертвовать собой ради целого мира?!       Эльфийка сидела, глотая слезы, и понимала, что она не может осуждать Альтею. Если бы даже Йокин знала, что ее сны каждое утро умирают, разве пыталась бы она не проснуться? Ведь это ее жизнь, и ей хочется прожить ее, а не проспать. И богине, должно быть, тоже хочется… Кто она? Может быть, боги — это, на самом деле, просто люди, которым снятся сны? Может, она маленькая девочка, которую там, в реальном мире, а не сновиденном, ждут мама и папа? Йокин не могла этого знать…       Она ходила в последний раз по волшебному миру Альтеры, вытирала слезы. Хотела ненавидеть богиню за этот жестокий сон, но не могла возненавидеть…