Геймеровское

      О происшествии чего-то неординарного, страшного и серьезного свидетельствовали тихий короткий вскрик и мигом исчезнувшая с поля боя темноволосая головка. Но они всё равно отреагировали недостаточно быстро, не так, как следовало бы повести себя настоящим друзьям. Всё происходило точно в замедленной съемке: маленькая девочка падала бесконечно долго, увлекаемая на землю когтистыми лапами врагов, втаптываемая в грязь их беспощадными ногами. Свист стрел, звон стали о сталь, скрежещущие удары цепом, нечленораздельные, но радостные возгласы противников слились в единую ужасающую какофонию. Анжелика, как всегда стремительно перемещающаяся по полю боя, заметила происходящее первой, но, не находя достаточно громких слов, лишь многократно тыкала пальцем на окруживших маленькое тельце гоблинов. Триана и Сиан тотчас повернули головы в указанном направлении, и лица их перекосились от испуга. Пока они только расчищали себе дорогу к упавшей соратнице, Итан, из которого мигом улетучилась вся его медлительность, уже был рядом с испуганно отхлынувшей толпой врагов. Беспощадные удары цепа отбросили тех, кто посмел остаться, а Анжелика и Сиан принялись добивать убегающих. Итан, не теряя ни секунды, бросился к распластавшейся на земле девочке. Ее желто-коричневый комбинезончик был весь в пыли и грязи, кое-где на плотной ткани виднелись порезы. Волосы удивительного цвета, каштанового с переливом в шоколадный и почти русый на кончиках, растрепались, спутались с грязью и мелкими веточками. Малышка лежала лицом вниз, не подавая никаких признаков жизни. Итан слегка приподнял ее, чтобы уложить на спину, и Триана тут же села рядом с ним в грязь, не заботясь о чистоте белого в серую полоску короткого платья. Итан благодарно кивнул, когда она придержала голову девочки и уложила ее к себе на колени. Оба охнули в ужасе: от темных волос через лоб текла струйка крови, заливая закрытый левый глаз и расползаясь причудливо-страшной маской по щеке.       — Огр! — крикнул, возвращаясь с обагренным кровью мечом, запыхавшийся, слегка пошатывающийся от усталости Сиан. — Мы видели убегающего огра. Это он ее приложил, наверняка.       Весь вражеский отряд, состоящий из нескольких десятков гоблинов, четырех орков и, как оказалось, целого огра, был перебит либо изгнан восвояси. А маленькая девочка лежала у Трианы на коленях, всё такая же неподвижная и будто бы сломанная. Эльфийка только теперь поняла: малышка в одиночку бросилась на огра! Эта хрупкая девчушка с тяжеленной пушкой наперевес, совсем одна, по глупой ошибке брошенная друзьями — и против огра, который выше ее раз в десять. Как всегда, возомнившая себя героем, готовая против всего мира выступить в одиночку. Да один удар его дубиной мог переломать все косточки в ее слабом теле! Из видимых повреждений на девочке была только глубокая ссадина на лбу под волосами, из которой сочилась кровь. Тем не менее, глаза ее оставались закрыты. Итан наклонился над маленькой соратницей, изо всех сил прислушиваясь, и смог уловить слабые, редкие вдохи и выдохи.       — Что встала, Анжелика? — внезапно разозлилась Триана, увидев бездействующую волшебницу. — Найди бинты! Сиан, проверь дорогу до города — нет ли западни.       Когда пристыженные друзья убежали каждый в свою сторону, Триана обратила потерянный, испуганный взор на клирика, держащего одну ладонь на груди девочки, а другую — рядом с ее раной на лбу, и быстро спросила:       — Итан, ты можешь ей помочь?       — Я пытаюсь, Триана, — терпеливо ответил ей начинающий целитель. Он умудрялся сохранять видимое спокойствие даже теперь, в критической ситуации, хотя и в его глазах отчаянно плескался страх за маленькую спутницу. Еще сильнее страх становился оттого, что клирик толком и не знал, как ей помочь. — Я остановил кровотечение, передал ей немного энергии, но ничего не изменилось. Может… не знаю…у этого огра была какая-нибудь магическая дубина?       — Или она просто потеряла сознание от сильного удара, — фыркнула Триана, которой довелось поучиться в том числе и человеческой медицине.       Они оба оставались рядом с неподвижной девочкой, пока не вернулись — почти одновременно — Сиан и Анжелика. Волшебница так и не отыскала бинты, но они теперь, к счастью, не были нужны. А вот Сиан коротко доложил, что самая удобная дорога до Колдрока чиста. Итан легко подхватил малышку на руки, словно она весила не больше пушинки, а Триана, немного повозившись, выдернула из грязи ее мощное оружие, которое на этот раз не сумело защитить владелицу. Пушка была тяжеловата даже для нее, справляющейся с длинным луком.       — Держись, Комелина… — повторяла она всю дорогу, ни на шаг не отходя от клирика с его драгоценной ношей.       Все они мало знали о маленькой Комелине. Девочка прибыла к ним из краев настолько далеких, что дорога к ним описывалась не километрами пути, а столетиями времени и миллионами жизней. Да это и неважно было, ведь Комелина сказала вполне уверенно: пути домой нет, это был билет в один конец, а выбор — совсем не ее. Она была отправлена сюда, чтобы спасти мир — а большего и сама «спасительница» не знала. Или предпочитала не говорить новым знакомым. Даже о ее возрасте Триана лишь догадывалась: на вид, должно быть, лет двенадцать… У Комелины не было здесь никого: все, кого она знала, остались в совершенно ином мире, а здесь девочка странствовала иногда с четверкой юных искателей приключений, а в основном одна. Несмотря на одиночество и всю невероятную сложность возложенной на нее миссии, она никогда не падала духом, от нее нельзя было услышать ни слова жалобы — только поддержка, сочувствие, готовность помочь. И они все со временем как-то смирились, что маленькая девочка носит одеяния воина, ходит с пушкой наперевес и сражается наравне со взрослыми. Перестали отсылать ее назад в безопасный город и защищать от любого врага. Поверили, будто она и правда справляется. И зря. Теперь эта малышка, никому не раскрывшая своей души, ни с кем не поделившаяся страхами и горестями, лежала в постели, лишь изредка приходя в себя и тут же снова проваливаясь в забытье.       Комелина не просыпалась целый день, а когда в первый раз очнулась — никого не узнала и вскоре снова упала на подушки. После пары таких эпизодов Сиан заявил, что ему слишком тяжело наблюдать за страданиями девчушки. Анжелика ушла еще раньше, озабоченная больше починкой своего изящного платья, поврежденного в схватке. Итан сопротивлялся дольше других, но и его Триана в итоге выпроводила, упросив клирика отдохнуть и восстановить силы, ведь помочь он всё равно больше ничем не мог. Самой же Триане идти было некуда, ведь раненую девочку они принесли именно в ее квартирку на окраине Колдрока. Впрочем, ей самой не хотелось ни на минуту отходить от спящей малышки: такой хрупкой и беззащитной она выглядела, лежа под теплым одеялом на груде подушек. Так хотелось суметь о ней позаботиться.       Эльфийку не оставляли мысли о том, что она никогда по-настоящему не понимала Комелину. Не замечала, каких усилий девочке стоят ее уверенная улыбка и спокойный взгляд. Не думала даже о том, как тяжело ей приходится на этой беспощадной войне, в которой — ей все в начале говорили — детям не место. Но, сколько бы лет ей ни было, Комелина отлично управлялась со своей громадной пушкой, мощными залпами сражала врагов одного за другим, работала быстро и чисто. И все в маленьком городе поверили, что она действительно справляется с ношей, которую не каждый взрослый способен выдержать.       Это красивое бледное личико с острым подбородком и тонкой линией губ — ему ли подставляться под удары вражеского оружия? Тонкие ручки с аккуратными маленькими ладошками — им ли нажимать на спусковой крючок? Триана представила на миг, как должна была бы выглядеть жизнь этой девочки. Заботливые и любящие родители, всегда готовые утешить ее и поддержать. Большой красивый дом, заполненный не оружием и не ящиками с патронами, а мягкими игрушками да книгами для девочек-подростков. Друзья и подружки, непоседливые и озорные, увлекающие ее в пучину веселья. Может быть, она даже ходила бы в школу вместе со своими друзьями и училась наукам, которые могли бы пригодиться там, в ее жизни — жизни, которая не ограничивалась бы постоянными схватками. И всё бы у этой замечательной девочки с двумя непослушными хвостами было хорошо. И лишь в страшных снах к ней могли бы явиться гоблины, огры, гарпии, мантикоры и прочие порождения тьмы… А великой героиней и спасительницей мира она была бы только в своих радужных мечтах, а еще, может быть, на страницах смешных и по-детски наивных историй, которые она сама записывала бы в блокнот. Такую жизнь с печальной улыбкой рисовала ей Триана — без боли, страха и отчаяния. Пока эльфийка безмятежно качалась на волнах разыгравшегося воображения, что-то едва уловимо изменилось в безмолвной комнате. Триана перевела взор на спящую девочку и тут же вздрогнула. Светло-карие глаза Комелины были открыты и смотрели прямо на нее. Лицо ее как будто слегка осунулось, но взгляд был осмысленный, в отличие от предыдущих пробуждений.       — Лина? — бросилась к ней эльфийка, на ходу придумав удачное сокращение для ее имени. — Как ты себя чувствуешь?       — М-м-м… — протянула девочка, похоже, вслушиваясь в свои ощущения. — Плывет всё… тошнит… — Голос ее звучал хрипло после долгого сна, первые произнесенные слова Триана даже разобрала с трудом. Комелина слегка потрясла головой и тут же скривилась от боли. — Ай… как плохо-то… Мне нужно встать.       Триана безропотно помогла ей откинуть одеяло и приподняться на постели. Сама она не была уверена, что девочке стоит сразу же вскакивать на ноги, но если она так хочет… Комелина оперлась на руку подруги и медленно, с осторожностью приняла вертикальное положение. Триана решила не мешать ей, сделала шаг назад, продолжая с тревогой поглядывать на Комелину и готовясь в любой момент ее подхватить. Комелина же долго стояла, неспешно вертя головой по сторонам, слегка сжимала и разжимала пальцы на руках. Квартира эта, маленькая, но уютная, полная цветов в горшочках и кадках — вполне в духе эльфийки, — должна была быть ей знакома. Пару раз она вместе с Сианом и прочими воителями заходила к Триане на чай. Но сейчас всё это будто бы осталось в далеком прошлом, и никого не было в мире, кроме них двоих — раненой девочки и растерянной, но мечтающей всеми силами ее защитить эльфийки.       Наконец, Комелина подняла взгляд на подругу и тихо, вежливо проговорила:       — Прости, что доставила тебе столько неудобств. Мне, вроде бы, лучше. Я пойду к себе…       Прежде, чем Триана успела ей сообщить, насколько это глупое и опрометчивое решение, Комелина сделала шаг по направлению к двери. Девочку повело в сторону, ноги ее тут же подогнулись, и Триана едва успела подхватить ее под локти.       — Ага, конечно, пойдет она, — фыркнула, усаживая Комелину обратно на кровать. — Сиди уж, пожалуйста. Я сварю тебе какао. Одна моя знакомая говорила, что это лучшее лекарство от любых болезней.       Комелина продолжала вяло извиняться и несколько раз намеревалась уйти, пока Триана заваривала ароматное какао и разливала его по двум большим кружкам. Малышка с пушкой не была привычна к дружеским посиделкам, а еще меньше умела принимать чужую помощь и заботу. Всегда сама по себе, даже если рядом друзья. И, несмотря на малый рост и детский вид, она справлялась. До недавнего происшествия с огром. Теперь Триана отчетливо поняла: Комелина нуждается в поддержке и защите, а значит, она не может позволить ей снова сбежать.       Увлеченная возней на кухне, хозяйка квартиры не сразу заметила, что в комнате всё стихло. Неужели девчушка умудрилась незаметно прокрасться к двери и уйти?! Триана тут же бросилась туда, мысленно проклиная себя за допущенную оплошность. Но она замерла, не дойдя пары шагов до кровати, и ее травянисто-зеленые глаза широко раскрылись от удивления. Комелина сидела в постели, прислонившись спиной к стене, а в руках у нее был небольшой блокнот. Она с интересом рассматривала изображения на белых страницах и даже не заметила появления Трианы. А когда та выдала свое присутствие неловким покашливанием, Комелина от неожиданности выронила блокнот, тот закрылся и затерялся в складках одеяла.       — Не знала, что ты любишь рисовать, — первой пришла в себя Комелина. Голос ее был пока что слаб, но в нем уже звучали привычные задорные нотки. — У тебя красиво получается. Но я и не догадывалась, что ты так часто рисуешь… меня!       Она беззлобно засмеялась, глядя на ошарашенное лицо Трианы, а та не знала, куда спрятать глаза от смущения. Научившись искусству владения кистью еще с детских лет в Ану-Аренделе, эльфийка любила зарисовывать наиболее яркие образы из своей жизни. На бумагу легли, искря красками, портреты Сиана, Анжелики и Итана; несколько зарисовок Роузи; яркое, будто насмешливое изображение Аргенты в ее алом плаще; небольшие наброски различных монстров, которых доводилось встречать на поле боя… Но Комелина была права: больше всего в блокноте встречалось именно ее изображений. Вот она в боевом костюмчике, а смертоносная пушка оттягивает ей руки. Вот ее портрет: приглаженные волосы завязаны в два хвоста, как она часто делала, на тонких губах едва уловимая улыбка. Смущенно сжимается в комочек, пока Итан и Сиан бросаются на нее с объятиями — тогда им удалось одержать маленькую победу над врагом. Аккуратно гладит коричневого баскербуля по гладкой головке, а на фоне расплывчато изображена фигура кузнеца — наверняка требует, чтобы девочка не совала руки к его опасным питомцам. Несколько рисунков были, скорее, импровизацией художницы, чем отражением реально происходивших событий: Комелина в легком ситцевом платьице и с венком из полевых цветов на распущенных волосах. Или та страничка, на которой Комелина сидела за деревянной партой перед открытой книгой и что-то строчила в тетрадь — похоже, постигала новые науки. По сравнению со всеми прочими друзьями эльфийки, Комелину она рисовала заметно чаще и, как ей самой казалось, с большим старанием.       Триана даже не знала, чем оправдаться, пока ее маленькая подруга заново листала блокнот с рисунками. Ей с первого взгляда понравилась эта дерзкая девчушка, такая самостоятельная, до одури смелая, с уверенностью бросающаяся в любую заварушку. Понравились ее непослушные хвостики, огромная пушка за спиной и не по-детски серьезный взгляд. Комелина мало о себе рассказывала, умело переводя тему на кого-нибудь из компаньонов, и оттого казалась еще загадочнее. Хотелось узнать ее, выслушать историю о ее печалях и заботах, поддержать и разделить с ней ее нелегкую ношу. Хотелось быть ей подругой не только на словах, но и на деле — быть рядом, когда ей нужна помощь, проводить время вместе не только на поле боя. Несмотря на юный возраст, Комелина знала много таких вещей, о которых Триана и прочие герои даже не слышали, а уж людей она понимала превосходно, с легкостью угадывая за широкой улыбкой бездну печали. Только вот саму себя не позволяла точно так же разгадать. И Триану с самого их знакомства всегда тянуло к этой храброй девочке. Именно она старалась тайком узнать у Аргенты или Гюнтера, не послали ли Комелину на чересчур опасное для нее задание. Именно она отыскивала ее, в какие бы трущобы ни забредала девочка, и ненавязчиво предлагала свою помощь («Ой, надо же, какая встреча, а меня Гюнтер тоже попросил этих гоблинов прогнать, давай займемся этим вместе?). Слишком трудно было передать словами высокие и запутанные чувства эльфийки, поэтому она просто молчала, по инерции продолжая глядеть на листы блокнота, но ничего на них не замечая. А Комелина заглядывала ей в глаза с доброй, чуть озорной улыбкой, и, возможно, всё понимала без слов.       В скором времени к ним ворвался клирик Итан, который не смог больше ни минуты терпеть своего бесполезного положения. Но он был быстро изгнан хлынувшими на него от двух дам убеждениями в том, что его помощь совершенно не требуется, и вообще Комелине уже намного лучше. Она и правда почувствовала себя чуть более здоровой, но в постели была вынуждена проваляться еще пару дней. За это время Триана почти не покидала ее, игнорируя все призывы друзей и даже обиженный вздох Сиана: «Ну вот, променяла меня на какую-то мелюзгу!». Но на Сиана они обижаться не стали, потому что воин, конечно, шутил. Триана с энтузиазмом заваривала какао и готовила молочные каши для своей временной сожительницы, радуясь возможности наконец-то позаботиться о Комелине. Бережно расчесывала ее шелковистые волосы, старательно обходя ссадину на лбу; показывала ей свою коллекцию редких книг, которой бы любой геральдист позавидовал; под ручку выводила Комелину посидеть на крылечке дома и насладиться свежим воздухом. А еще они впервые за долгие дни совместных приключений имели возможность просто поговорить. Чем и пользовались, увлеченные общением так, как это бывает, когда зарождается самая крепкая и долгая дружба.