Геймеровское

      Местная стража разместилась у входа в маленькое поселение, занимало островок устойчивой суши посреди заболоченного леса. Однообразные дома с разбухшими от сырости досками в основаниях, несколько торговцев, мастерская, крошечный садик — вот и всё, не город даже, так — одна улица. Местные не спешили высовываться из своих жилищ, так что по улице бродили в основном путники из далеких краев. Кого-то сюда загнала нужда, а кого привели контракт или любопытство. Так или иначе, представители двух враждующих сторон — западного и восточного континентов — ненароком оказались лицом к лицу. Казалось бы, должна разразиться буря, однако все они — с десяток путников — лишь обменивались ненавидящими взглядами да перебрасывались проклятьями, каждый на своем языке. Всё дело было в страже: она придерживались нейтралитета годами, если не столетиями. В мире, что стал полем брани для самых разных ужасающих сил, кто-то должен был позаботиться об обычных людях. Фермеры, ремесленники, торговцы, ученые — кто-то должен был проследить за тем, чтобы они не были убиты в очередной ожесточенной стычке между западом и востоком. И эту роль взяли на себя стражники. Стремительные, могущественные, смертоносные. Они не знали пощады ни для одной из сторон. Хочешь подраться на территории города или поселения — подумай трижды. Именно поэтому все собравшиеся были вынуждены вести себя крайне осторожно, лишь бы ненароком не задеть кого-нибудь плечом и тем самым спровоцировать агрессию. Однако то было в поселении. А чуть ниже, под несколькими раскидистыми ольхами бежала извилистая дорожка, соединяющая этот лагерь с другим, на севере болот. Стражники не обращали на дорожку никакого внимания: она, пусть и примыкающая к поселению, не входила в число вверенных в их защиту объектов. И те, кто знали этот любопытный факт, могли использовать его в своих интересах.       Два восточника сидели под вековой ольхой недалеко от входа в поселение и оживленно перешептывались. Один из них был грозного вида широкоплечий ферре в черном плаще с капюшоном, другая — невысокая, со светло-серыми пушистыми ушками, выглядывающими из-под коротких сиреневых прядей. Хвосты этой пары — один черный, украшенный давними мутно-розовыми рубцами и шрамами, другой более пушистый, светло-серый — нервно подергивались за их спинами. Друзья уже давно спорили.       — Ты уверен? — встревоженным шепотом спрашивала девушка, не прекращая хмуриться.       — Абсолютно, — спокойно и чуть утомленно отвечал ей парень.       — Сам же понимаешь: это опасно... А вдруг я не успею тебе помочь?       Ферре с тяжким вздохом повернулся лицом к ней (до этого оба сосредоточенно глядели на дорогу) и положил когтистые лапы-руки на плечи своей подруги.       — Хватит паниковать. Я тебе верю и рассчитываю на тебя. Сколько раз ты уже прикрывала мне спину, а?       — Но... — она слабо попыталась возразить, однако парень уже не слушал.       — Всё, я пошел. И не забывай: ты не должна высовываться.       Ферре рывком поднялся на ноги и широкими шагами двинулся в сторону дороги, внешне расслабленный и спокойный. Стража в его сторону даже не глядела. Зато глядели многие другие: те, кто провели не один час в этом лагере, выжидая, пока наивные юные восточники покинут свое укрытие. В тот же момент, когда ферре вышел на дорогу, от домов отделились несколько теней.       — Если что-то пойдет не так, я сама его убью. А если он будет уже мертв, воскрешу и убью еще раз, — пробурчала себе под нос девушка, оставшаяся под укрывающей ее от взглядов кроной дерева. Затем тряхнула головой, размяла руки и села поудобнее, готовая выполнять свою часть плана.       А между тем ферре продолжал стоять посреди дороги, не слишком убедительно поглядывая в разные стороны и делая вид, будто забыл, куда собирался идти. Тени подбирались всё ближе. И вот первый нуианин — представитель западного континента — набросился на него, бешено вращая сжатыми в кулаках кинжалами. Энергетическая волна резко оттолкнула его на несколько шагов, однако со спины к восточнику уже подбиралась парочка эльфов. Ферре, бывший магом, лишь усмехнулся. Вокруг него заплясало яркое пламя, а после призрачный, но оттого не менее тяжелый молот прошелся по головам его противников, оглушив одного эльфа и повалив на землю другого. На подмогу к ним со стороны лагеря бежали еще несколько западников: завидев одинокого врага, они тотчас повелись на приманку. Удары их были сильны и многочисленны, а маг всё держался и даже не думал падать замертво, несмотря на то, что успел получить немало ран. Спустя какое-то время отчаянного мельтешения вокруг ферре западники замедлились, невольно подались назад, всерьез озадачившись: что же такое происходит? Почему слабый на вид противник всё еще держится на ногах и теснит их, несмотря на численное преимущество запада? Но понять они ничего не успели, так как были сражены очередной круговой атакой ферре.       Сидящая под деревом девушка едва сдерживала смех. Ее ладонь была обращена к сражающемуся другу: с ее тонких пальцев то и дело срывалось золотистое и голубоватое сияние, а затем, невидимое для чужих глаза, приближалось к магу и будто сливалось с ним. Хотя ей никогда не нравилась эта роль, юная ферре отлично справлялась с работой целительницы. И даже больше: эта работа начинала доставлять ей определенное удовольствие. Особенно когда она с хитрой ухмылкой вглядывалась в растерянные, полные непонимания лица западников. Ну откуда же им было знать, что бессмертие воинственного мага скрывается где-то там, в безопасном лагере?       — Ты, главное, не пытайся никого из них атаковать. Даже самыми слабыми заклинаниями, — предупредил ее друг немного раньше, когда они продумывали детали своего веселого плана.       Целительница об этом наставлении прекрасно помнила. Она ведь знала: рядом с ней — стража, и стоит только ей пойти в атаку, ее тут же прикончат. А вот нуиане и эльфы об этом даже не задумывались, уверенные в том, что под носом у стражников нельзя творить никаких заклинаний, в том числе защитных и поддерживающих.       Гора бездыханных тел вокруг мага-ферре всё росла, и новым бойцам даже страшно было приближаться к этому монстру. Но они всё равно шли: срабатывали и азарт, и желание отомстить за союзников. Ферре убивал их играючи, а на нем самом не оставалось ни царапины. И вот один из нападавших вдруг развернулся, поняв, в чем дело. Вероятно, притаившаяся под деревом целительница выдала себя звонким смехом, который всё труднее было сдерживать. Противник, зло оскалившись, бросился к ней. Маг заметил это не сразу, а когда увидел, замер и весь похолодел: она же сейчас погибнет по его вине! Времени на то, чтобы остановить врага, катастрофически не доставало, но маг всё равно рванулся вслед за ним. А в следующий миг бежавший к ферре западник упал замертво, сраженный стрелой недремлющего стражника. Маг облегченно выдохнул и рассмеялся. Кивнул ей, прежде чем вернуться на дорогу. А эльфы и нуиане продолжали прибывать и бросаться в безнадежный бой, ведь они были не в силах поверить, что их противник и вправду бессмертен.       Спустя какое-то время друзья катались по земле от смеха, глядя на раскиданные внизу, на дорожке, тела. Даже самые упрямые и самонадеянные западники не желали больше приносить свои жизни в бессмысленную жертву. И их решение оказалось очень удачным для мага и целительницы: мана не была бесконечна. Над ними шелестело листвой всё то же вековое дерево — единственный свидетель осуществления их чудесного плана. Стража оставалась хладнокровна и молчалива. В какой-то миг могло показаться, будто она намеренно не бросает ни единого взгляда на дорогу.       — Зато путь расчистили, — философски заметил маг, подзывая своего ездового льва. — Теперь можно и делами заняться, и никакая западная падла не сможет нам помешать.       Пока друзья уезжали с места бойни, стражники у входа в лагерь тихонько перешептывались да посмеивались, наслаждаясь непривычными для этих мест тишиной и спокойствием. Одно они знали наверняка: теперь сюда нескоро забредут чужаки.