Геймеровское

      Она не успела заметить, в какой момент возникла эта странная любовь к лошадям. Наверное, в тот период времени, когда она путешествовала в основном пешком или на всяких магических повозках, лодках, дирижаблях и прочем не связанном с животными транспорте. Лошадей в тех краях не водилось. И сначала ее всё устраивало. Сражения были приятными, логова монстров — интересными, а развившиеся у нее в тот период умения не могли не радовать. А потом Шени резко ощутила нехватку чего-то очень близкого и родного. Без него можно было прожить, однако эта жизнь казалась ограниченной, неполноценной. Девушка, не сумев преодолеть это странное чувство пустоты в душе, покинула благополучный край, в котором она пробыла много месяцев, и принялась странствовать по миру.       Когда она была уже достаточно далеко от родных земель, в одной деревушке Шени услышала такой знакомый, такой приятный звук... В груди радостно защемило. То было лошадиное ржание. Негромкое, ласково-заботливое. Так мать-кобылица подзывает к себе жеребенка. Шени поспешила разведать обстановку. Как оказалось, у местного фермера был целый табун лошадей. Он был готов их продать, но, конечно, за непосильную для простой авантюристки цену. Девушке пришлось довольствоваться возможностью поглазеть на табун издалека и потрепать по холке проводимую мимо нее лошадь.       Но теперь табуны на ее пути стали встречаться чаще — или она наконец-то поняла, что же на самом деле ищет. Однажды коня ей дали на временное пользование, для работы над очередным делом. Эта блажь была ей предоставлена всего на сутки, но Шени за это время испытала столько радостных эмоций, сколько, пожалуй, за всю жизнь не испытывала. Конь был покладистый и спокойный, и слушался ее безоговорочно. Езда на нем была сплошным удовольствием. Но продлилось счастье недолго, и на следующий день Шени вновь была пешей и безденежной. Подобных случаев было еще несколько. Наверное, все окрестные фермеры запомнили ее как странную опытную воительницу, что при виде лошадей превращается в восторженного ребенка.       Она вместе со спутником ночевала на сеновале неподалеку от трактира. На сам трактир денег не хватило: странствующие наемники богаты бывает очень редко, да и то ненадолго. Сеновал находился на возвышении, и отсюда неплохо просматривалась окружающая местность. Но если напарник честно высматривал способных застать их врасплох противников, то Шани заворожено глядела в одну конкретную точку. Ну да, конечно: на бок таверны, подле которого размещалась коновязь.       — Зачем этому толстому индюку целых две лошади... — шипела она сквозь зубы.       Толстым индюком был назван купец, получасом ранее зашедший в таверну и собирающийся там заночевать. Так уж вышло, что именно в тот момент, когда он входил в здание, Шени разочарованно из него выходила, узнав местные цены. Врезавшись в упругий живот купца, она услышала в свой адрес немало лестных слов.       Чуть позже они наблюдали, как прислуга привязывает двух шикарных коней упомянутого купца, вороного и серого в яблоках. Шени на протяжении всего процесса смотрела на них с бесконечной грустью и была готова, кажется, заплакать от осознания того, что такие чудесные кони принадлежат грубияну-купцу, а не ей.       И теперь, глядя на ее грустную и одновременно восхищенную мордашку, напарник не мог быть уверен, что ночью подруга не попытается угнать приглянувшихся ей лошадок у недостойного хозяина.       Да что там, он почти не сомневался в обратном.