Геймеровское

      «Я буду ждать тебя в Хафлинге, — звучат в голове последние слова белого дракона. — Когда всё закончится, я буду ждать…»       — Всё закончилось, Иона, — шепчет Рен. Не так, как хотелось бы, не так, как должно было, ведь зло ни черта не повержено. Но всё закончилось. В его жизни так точно.       С того момента, как Лунария ушла, а Аргента — легендарный серебряный дракон — пожертвовала собой ради них, ради жалких и бесполезных людей, прошла почти неделя. Глава церкви Терамай и советник короля эльфов совместными усилиями подготавливали его, Рена, возвращение в люди, придумывали для него вдохновляющую речь, прикидывали, чем всё это может обернуться. Да, это он, Рен, решил, что правильнее всего сказать людям правду о поражении в битве за Монолит, но в итоге всё делалось без его участия. Впрочем, по этому поводу Рен совершенно не грустил. Побыв пару дней среди эльфов, он спросил у Терамая, может ли отлучиться на какое-то время, и, получив утвердительный ответ, тотчас покинул Ану-Арендель. Глава церкви обещал сообщить ему, когда что-нибудь изменится и потребуется его участие. А до этого момента убийца был волен делать всё, что ему вздумается.       Проблема была в том, что Рену и не хотелось ничего. Он побродил по Небесной гавани, пользуясь тем, что его мало кто знал в лицо, но к королевскому замку подойти не решился. Не планируя маршрут, случайно набрел на платформу для воздушных кораблей. Улыбчивая проводница сообщила ему, что воздушный корабль как раз готов отбыть в Колдрок. Убийце вдруг подумалось: а почему бы и нет? В конце концов, в этом городе всё и началось: погони, схватки, ничтожные попытки бороться с тем, что многократно превосходило силы любых героев... Спустя десятилетия его, быть может, назовут колыбелью истории. Так что Рен, едва успев остановить проводницу, купил билет и занял последнее место в корабле за пару минут до того, как тот начал подниматься в воздух.       В Колдроке было пасмурно, как, впрочем, и на душе у Рена. Здесь его и вовсе никто не узнавал: убийца всегда стремился к незаметности, а здесь, благодаря славе других героев, затмившей его, у него это неплохо получилось. Геральдист и предводительница отряда лучниц о чем-то увлеченно разговаривали за круглым столиком у кузни, торговка Мэй была, как всегда, криклива и надоедлива. Никто не обращал на него внимания. Рен, недолго думая, проследовал к южным воротам городка, за которыми начинался прекрасно известный ему и не раз проделанный путь. Пройти по каменному мостику, повернуть налево, идти туда, где всюду деревья, а потом замереть у большого камня, извечно лежащего поперек пути... Да, здесь всё было. Здесь всё началось. Он помнил окутывающую его темную дымку — его последнюю защиту, лишь она одна и отделяла его от смерти. Помнил кровь на своих пальцах, на одежде, на траве у его ног — ему нанесли рану, с которой нельзя прожить больше нескольких минут. Помнил серебристые волосы Лунарии и полные слез небесные глаза. И помнил того мальчика, в чье тело он вселился. Того мальчика, которым он и был.       Несколько реальностей смешались в один запутанный клубок, и хотя он не всё понимал, но помнил всю историю целиком. Каждое мгновение теперь было цело в его памяти, совсем недавно расколотой на кусочки.       Он собирался пройти по болезненно знакомой тропе, думая о том, что ничего не вернуть и что ее, Лунарии, больше нет, но его ноги повернули в другую сторону. Когда Рен наконец-то очнулся от своих запутанных мыслей, он ощутил холод. На раскрытую ладонь упала снежинка, потом еще и еще. Убийца понял, что он случайно забрел на Снежный хребет, или, вернее, в его окрестности. Рен был здесь, кажется, всего один раз, да и то по ошибке, и сразу же ушел обратно в Колдрок. Но теперь он замедлил шаг и впервые осмотрелся. Сугробы, заснеженные деревья, побелевшие руины храма и невесомые снежинки, что кружились над усталым миром. Губы Рена впервые за несколько недель слегка изогнулись в улыбке. Он вытянул вперед руку и по старой детской привычке коснулся языком упавшей на ладонь снежинки. Она тут же растаяла, но заставила лицо убийцы осветиться радостью, почти забытой за дни горечи и тоски. Рен опустился на одно колено, не заботясь о своей одежде. Снег укутывал его одеялом спокойной и чистой радости.       — Всё закончилось... — прошептал он в пустоту.       Ресницы были залеплены снегом, а губы побледнели от холода.       Рен закрыл глаза.

***

      — Доброе утро, — приветливо улыбнулась эльфийка со светло-русыми волосами, завязанными в весело покачивающийся хвост на макушке.       Рен пробормотал что-то невнятное в ответ. В окошке он увидел знакомый фонтан и лавку торговца возле него.       — А ты не знаешь, как я оказался в Небесной гавани? — поинтересовался он у эльфийки. Девушка увлеченно подрезала нижние листья у цветка на подоконнике. Услышав его вопрос, она медленно обернулась и посмотрела на него со смесью удивления и жалости во взгляде.       — Нет. Ты сам пришел. Я встретила тебя среди пассажиров воздушного корабля, ты весь дрожал и выглядел больным. Я спросила, что с тобой случилось, но ты не ответил, и тогда я предложила переночевать у меня. Помнишь что-нибудь?       — Нет, — соврал Рен. Он смутно помнил снег и бесконечную усталость, но не видел смысла об этом говорить. Еще сложнее было припомнить имя эльфийки. Она путешествовала по Ану-Аренделю примерно в одном и то же время с ним, но они никогда не пересекались. Да и вообще Рену казалось, что они по разные стороны баррикад. Но говорить об этом, опять же, было глупо. — Спасибо, что приютила. У меня и дома-то своего нет...       — Можешь остаться, пока не придешь в себя, — вновь улыбнулась девушка. — Кажется, ты простудился. Я сейчас ухожу в дом гильдии, оставлю тебе ключи. Надумаешь уйти — положи в почтовый ящик. Ну всё, пока!       И через несколько минут ее уже не было. Рен удивился ее доверчивости и открытости. Но он, конечно, не собирался злоупотреблять добротой эльфийки. Лишь отдохнет немного и...       Глаза убийцы закрылись, едва его голова коснулась подушки.

***

      Через несколько дней пришло письмо от Терамая, в котором он просил Рена вернуться в Ану-Арендель, как только тот сможет. Не тратя времени на сборы — и собирать-то было нечего — парень отправился к восточным воротам Небесной гавани. В городе эльфов было непривычно людно и шумно. Удивленно озираясь по сторонам, Рен поспешил к древу жизни, где обычно можно было найти советника короля, а теперь и главу человеческой церкви Терамая. Старец и правда ждал его здесь, губы его были напряжены, брови хмурились.       — Здравствуй, Рен, — быстро произнес он, завидев приближающегося.       — Что-то случилось?       — Можно и так сказать. Доклад для короля людей уже готов, но, думаю, ты не обязан присутствовать при всей этой государственной суете. Эльфийские следопыты обнаружили к северо-востоку от Ану-Аренделя несколько хижин. Похоже на поселение, но оно не отмечено ни на одной из наших карт. Кто там скрывается? Потенциальный друг или новый враг? Нам важно узнать это как можно быстрее, Рен. Разведчики с радостью исследовали бы поселение, но это уже не эльфийская территория. Король Ювенсиэль не решился рисковать своими людьми. Королевских гвардейцев тоже нельзя туда посылать, это создаст лишние проблемы с королем людей. Есть, конечно, мой орден, но пойми, клирики не созданы для того, чтобы покорять новые земли. Я не отправлю своих людей в неизвестность.       — Остаюсь, как всегда, только я, — грустно улыбнулся Рен.       — Мне жаль, дитя мое. Желаешь ли ты отправиться туда? Если ты откажешься, я пойму. — Смущение во взгляде Терамая казалось убедительным.       — Почему бы и нет, господин Терамай? Здесь от меня всё равно нет толку.       — Прекрасно! — с губ старого клирика сорвался облегченный вздох. — Мы с советником решили, что разумнее всего будет добраться до неизвестного поселения вплавь. Ты же знаешь, что Ану-Арендель прилегает к огромному озеру? По форме оно напоминает овал. Так вот, на одной его стороне город эльфов, а чужие хижины примерно на противоположном конце. Тебе нужно будет просто плыть вперед и постараться не привлекать к себе внимания. Ты ведь умеешь управляться с лодкой?       — Конечно. — Вообще, Рен никогда не пробовал, но он не думал, что для гребли нужны какие-нибудь особые навыки.       — Хорошо. Над лодкой немного поработали эльфийские чародеи, она быстрее и прочнее обычной, но суть та же самая. Еду и всё необходимое мы тебе дадим. Ты отправишься в путешествие один и полагаться сможешь только на себя.       Рен тихо фыркнул. А разве когда-то было иначе?       — Не проблема. Когда выплывать?       — К завтрашнему рассвету ты будешь готов?       Убийца молча кивнул. Он был только рад представившейся возможности побыть вдали от всего того, что напоминало ему о прошлом.       Управлять лодкой оказалось не так уж и сложно, но поначалу Рен сильно уставал. Он плыл вперед, ориентируясь по солнцу, потому что озеро и правда было огромным и он уже давно не видел берегов. В пути у него было время обдумать всё, что с ним произошло. Рен вспомнил, что когда-то он сам хотел, чтобы Лунария ушла, а еще вспомнил, что в момент, когда она разворачивалась, чтобы навсегда покинуть его, в глазах девушки блеснули слезы. Еще — что Иона, этот странный белый дракон, отзывался о Лунарии с теплотой, хотя совсем ее не знал. Но теперь они, два самых приятных ему человека, ушли, и он остался совсем один...       Лодка грустно плыла в вечерних сумерках. Рен подумал, что еще час, и он совсем не сможет различать, куда плывет. Да и усталость брала свое: веки так и норовили опуститься, а руки едва удерживали весла. Вдруг впереди и немного правее замаячило что-то зеленое. Подплыв, Рен понял, что это маленький островок с парой деревьев и песчаным берегом. Недолго думая, парень спрыгнул на землю, привязал лодку к ближайшему дереву и достал пару одеял. От земли веяло холодом, а в голову лезли мрачные мысли, но физическая усталость позволила ему уснуть почти мгновенно.       Разбудили Рена игриво перебегающие по его лицу солнечные лучики. Едва рассвело. Рен потянулся и ощутил себя полным жизненных сил. Он сложил одеяла, умылся и перекусил, а затем, заново определив направление, запрыгнул в лодку и, полный внезапно пробудившейся беспричинной надежды, поплыл навстречу солнцу.       К полудню он увидел впереди краешек земли. Подплыв ближе, Рен убедился в том, что это не большой остров, а настоящая суша. Здесь было прохладно, и убийца поежился. На берегу песчаная полоска переходила в покрытую изморозью землю, а вода у берега образовала тонкую ледяную корку. Рен подумал, что, видимо, он немного сбился с правильного курса, потому что Терамай описывал ему место, куда он должен был прибыть, совсем иначе.       Выпрыгнув из лодки, парень не нашел, куда ее привязать, поэтому оставил прямо на берегу. В голове мелькнула странная мысль: если всё сложится хорошо, то лодка ему и не понадобится.       Пройдя немного в сторону от озера, он поймал рукой первую снежинку. Чем дальше, тем гуще становился снегопад, и вот вокруг уже ничего не видно из-за белой пелены, а Рен смотрит в небо, раскинув руки в стороны, и искренне смеется.       Бредя среди метели, Рен совсем запутался, откуда он шел и куда должен идти, а поэтому очень удивился, когда увидел впереди заснеженные крыши домов. От остального мира их отделял невысокий деревянный забор. Ворота были приветственно открыты. За ними начинался довольно большой город. Рен увидел множество небольших домиков, кузницу, таверну, из открытых дверей которой веяло теплом и вкусной едой. Откуда-то послышался колокольный звон. Из дверей одного дома выбежал мальчик лет пяти, на ходу срывая шапку со светлых волос.       — Не так быстро! — засмеялась молодая женщина, судя по всему, мать ребенка, сбегая с крыльца вслед за ним.       Заметив Рена, она остановилась и приветливо улыбнулась ему:       — Добро пожаловать в Хафлинг! Вы не замерзнете в такой легкой одежде?       Парень удивленно пробормотал что-то в ответ. Женщина и ее сын ушли по очищенной от снега дорожке, направляясь, видимо, к церкви. Рен же продолжал стоять у ворот, пытаясь вспомнить, что такого знакомого прозвучало в словах женщины. Вдруг убийца ударил себя по лбу. Ну конечно! Хафлинг! Тот самый город, где пообещал ждать его Иона. Неужели он нашел его? Неужели...       Не давая разуму заявить, что это невозможно, Рен бросился вперед. Он не знал, куда бежит, но чувствовал, что если это правда, то всё сложится само собой. Холодный воздух обжигал легкие, ноги скользили по свежему снегу. Выдохнувшись, парень замедлил свой бег, а потом и вовсе перешел на шаг. Теперь он видел впереди церквушку, но сил бежать к ней уже не было. Заметив у отключенного фонтана скамейку, Рен смахнул с нее снег и рухнул вниз. Снежинки тихо ложились на непокрытые волосы и покрасневшие от холода руки...       — Здравствуй, Рен.       Убийца медленно поднял голову и не поверил своим глазам. Перед ним стоял, улыбаясь, белый дракон Иона.       — Этого не может быть... — едва сумел прошептать он.       — Но я ведь обещал. — Лицо Ионы осветилось самой искренней улыбкой. Белые волосы, мальчишеские черты лица, низкий рост, бугорки свернутых крыльев за спиной — это точно был Иона. Он, не глядя, сел рядом с Реном, и снег вокруг него будто раздвинулся, чтобы не причинять дракону неудобства. — Неужели ты мне не поверил?       — Я верил, но...       Рену не удавалось оформить в слова свою мысль, но Иона его понял.       — Твоя вера почти иссякла... Но ты здесь, а значит, нам суждено было встретиться вновь. Рен, я так скучал! Я проснулся не так давно, но никого из героев не было рядом. Я не знаю, что произошло... Скажи, сестричка Аргента правда ушла?       — Да... — с трудом находя слова, ответил Рен. Он всё еще не мог поверить в реальность происходящего. — Она пожертвовала собой ради людей...       — Совсем как Герант... Она никогда не любила меня, но она хороший дракон. Думаю, Богиня о ней позаботится... Я видел тебя краешком глаза, Рен. Случайно, во сне... Ты был такой грустный... Но теперь всё хорошо, правда?       — Конечно. — Убийца улыбнулся, не сумев скрыть грусти. Он был счастлив увидеть Иону, но здесь так не хватало еще одного человека...       — Совсем забыл тебе рассказать, — вдруг засмеялся дракончик. — Я недавно встретил ее. Она была так грустна, и… Если честно, я сразу понял, что она хочет умереть. Она нашла меня случайно, а потом сказала, что у нее ничего не вышло и что только дракон сможет ее убить. Она просила меня убить ее, представляешь! Я ее усыпил на время... Теперь у меня куда больше способностей... Потом она проснулась, и мы поговорили. Она рассказала мне всё, потому что думала, что тогда я исполню ее желание. Но я ей сказал, что смогу исцелить ее, чтобы она стала простым человеком и не хотела ничего уничтожать, и чтобы смогла вернуться к тебе. Она плакала и говорила, что ничего не выйдет, но я уговорил ее хотя бы попытаться. Она такая милая и, на самом деле, очень добрая. Я понимаю тебя...       Иона говорил быстро-быстро, постоянно сбиваясь с главной мысли. Рену никак не удавалось понять, о ком он говорит.       — Я отведу тебя к ней! У нас свой домик. Точнее, это мой домик, но я уговорил ее остаться со мной. Иначе она точно наделала бы глупостей. Ну что, идем?       Иона вскочил со скамейки, его белые крылья, которые стали заметно больше за время разлуки, радостно встрепенулись. Дракончик настойчиво дергал Рена за рукав, и тот в конце концов позволил увести себя. Он не следил за дорогой и не знал, как долго они шли. Иона постоянно что-то говорил, и хотя Рен не всегда вслушивался в слова, само звучание его голоса грело душу. Наконец он остановился у крыльца одного из домов.       — Позвони в дверь, она откроет, а я пока в лавку загляну, — сказал дракончик и тут же куда-то умчался. Рен мало что понимал. Кажется, от холода и усталости у него помутилось сознание. Следовало согреться, выпить что-нибудь горячее, а потом обратиться к местным лекарям… Но вдруг мутная пелена перед глазами исчезла сама собой.       Раньше, чем он успел позвонить, дверь распахнулась. На пороге стояла девушка с длинными серебристыми волосами и самым прекрасным лицом. Она была одета в легкое платье, но сверху накинула шерстяную кофту. Вдруг ее лицо, до этого будто сонное, переменилось. Глаза широко распахнулись, из приоткрытых нежных губ вырвался изумленный вздох.       — Ты пришел... — прошептала Лунария.       Рен едва заметил момент, когда Лунария оказалась в его объятиях, но сжал ее так крепко, как только мог, а затем осыпал поцелуями. Губы касались румяных щек, холодного носа, мягких волос, хрупких маленьких ладоней... Девушка едва слышно смеялась и смущенно прятала лицо на его груди.       Уже потом, сидя с ними двумя в теплом доме и крепко обнимая самых дорогих для него друзей, Рен подумал, что Лунария и Иона очень похожи. Такие серебристые, пушисто-белые, как только-только выпавший снег. Холодные снаружи, но теплые и мягкие внутри, как их маленький домик, как весь этот снежный город, название которого многие месяцы оставалось для Рена единственным лучиком надежды…