Street Racing

— А я звонил тебе, Пейн, — произнёс Зейн и кинул окурок в урну недалеко от входа. Зейн чуть подрагивал от прохладной погоды и, даже несмотря на солнечный день, его кожанка никак не спасала ситуацию. Он был в своих излюбленных джинсах с множеством разрезов от бедра и поэтому, задувало даже в джинсы. Но он стоял и храбро, даже с некоторым вызовом в глазах, смотрел на Лиама. — Я отключил звук на телефоне. Слишком много звонков было, — бросил Лиам и подошёл ко входу, держась особняком и стараясь не смотреть на Малика. Открыл дверь и посмотрев прямо в глаза Зейну с вопросом, на подкорке и с надеждой, задал: — Зайдёшь? — Конечно, блять. Холодно. Когда парни оба оказались внутри дома, Зейн стал оглядываться по сторонам, словно тут впервые, и чувствовал себя некомфортно. Прошёл чуть дальше, разулся и повернулся к Лиаму — тот был занят какой-то фигнёй. «Запутался в шнурках? Забыл, как разуваться? Что с ним?» — подумал Зейн. — Ладно, долго я ждал. Я, в общем, пришёл объясниться. Лиам разобрался со своими проблемами, стопорящими его в коридоре, и прошёл в сторону кухни. Зейн недоумённо пялился в уходящую спину, но послушно, будто его вели за руку, пошёл за гонщиком. — Я не имею отношения к статье. Фотографии не сливал. Отношения к журналистам или к изданию тоже не имею, — говорил Зейн спине Лиама. — Чай будешь? — он обернулся, кивнул, что слушает фотографа, и стал ждать ответа на свой вопрос. — Буду. Кофеина во мне уже дохрена, — Зейн вздохнул и почувствовал опять тягу покурить. Нервничал. Стал разглядывать интерьер, будто это самое интересное в мире, и ходить вокруг кухонного островка с плитой. Холодный кафель ощущался даже через носки и было неприятно. Лиам тем временем достал пакеты с рассыпным чаем, специальный чайник для заварки и стал колдовать, сочетая разные сорта для насыщенного вкус. Поставил кипятиться воду и повернулся к нервно наворачивающему круги Зейну. В моменте ему захотелось поставить ему подножку, но сдержался. — Я знаю. Точнее, догадался. Ты ведь тоже на фотографиях засветился. — Не скажи, — хмыкнул Зейн, — Там только мой затылок. — В принципе, пофиг. Эта статья уже удалена и мой менеджер… она следит за тем, чтобы не распространялось, — Лиам говорил так беспристрастно, словно это обыденный разговор о погоде. Так почему же сердце так колотится? Зейн шумно сглотнул и, не находя слов, уставился в окно. В нём был довольно красивый вид на желтеющий газон и закрытый бассейн, который летом он видел действующим. На фоне шумел чайник. Лиам же, украдкой наблюдая за всеми действиями, засмотрелся на шею Зейна: увидел, как он сглотнул и как резко дёрнулся его кадык. Как медленно открывается его рот, когда он дышит, и как дрожат его чёрные длинные ресницы. Отвлёк щелчок. Лиам быстро отвернулся и заварил в двух бежевых пузатых кружках красно-травяной чай, нарезал лимон и добавил немного сахара — такой сладости, как у Найла, больше не хотелось пить. — Так что? — снова обратился Зейн к гонщику, — Извиниться не хочешь? — Извиниться? — Пейн шокировано уставился на него. — Ну да. За то, что орал на меня вчера. Наверное, мысленно уже и проклял меня. Как этот мерзкий Зейн посмел слить инфу, да? — Мерзкий? Вовсе нет. Чай готов, кстати, — Лиам пытался дышать ровно, не выдавая своего волнения и не подавая намёка, что ему хотелось на коленях извиниться перед ним за то, что вообще так подумал. — Да блять. Извинений не будет, понял. Я пошёл тогда, — он тяжело вздохнул, постучав по столешнице, и по его языку тела было заметно, что он хотел задержаться. Только ждал причины. — Снизь уровень кофеина, — Лиам ему протянул кружку с лёгкой улыбкой. — Ладно. Потом подниму уровень никотина, — он охотно взял кружку, чуть коснувшись тёплой руки Лиама, и хотел было вздрогнуть как от кипятка, но сдержался. И тоже слабо, но улыбнулся. Они стояли в тишине в разных углах комнаты и пили чай, не нарушая момент наслаждения. Осенний день. Такой странный — холодно на улице, ветер завывал, листья мотало вдоль бордюров, а внутри ничего не колыхалось и не было практически никаких звуков. Может быть, только два быстро бьющихся сердца. — Извини, Зейн. Я вспылил вчера. Хуйня какая-то полная произошла, — Лиам смотрел на пол, подбирая слова. Малик чуть с довольным видом принялся слушать, но потом перенял это меланхоличное настроение шатена и улыбка исчезла с его лица. У пакистанца напряглась челюсть и чуть заскрипели зубы. Он задумался. — Бля, да… Хуйня. Тогда и проехали? Раз всё обсудили. Зейн допил чай и поставил кружку рядом с собой на поднос, задумчиво провёл пальцами по ручке. — Да, — кивнул Лиам. И стал смотреть на худые, татуированные пальцы брюнета. Он выводил узор на кружке. Лиам откусил кусочек лимона из чая, не скривившись, и не отрываясь следил за Зейном. Что-то в этих неосознанных движениях пальцами было притягательное. Зейн всё ещё не смотрел на гонщика, погружённый в себя, снова вернулся к панорамному окну. В общей атмосфере чувствовалось, что воздух сейчас разрежется каким-то резким словом и эта встреча закончится. Так почему не заканчивается? Пейн почти беззвучно стал постукивать по столешнице, не имея никакого желания, сил и слов произнести что-то ещё. Зейн резко повернулся, упёрся руками в поверхность и посмотрел прямо Лиаму в глаза. Чей-то вздох. Пейн? Лиаму трудно было выдерживать этот напряжённый взгляд красивых карих глаз с длинными ресницами, что он действительно шумно вздохнул от неожиданности. Стук пальцами стал громче. — Блять… — Зейн сорвался с места, так быстро, что Лиам не успел ничего и сообразить. Только вот сорвался он ровно по направлению к Лиаму, и гонщик выпалил: — Ты чего? — Блять, заткнись, — рыкнул Зейн и, спешно взглянув на его губы, прильнул к ним в горячем поцелуе. По обоим телам прошёлся ток от напряжения, Лиам сжал столешницу добела своих рук, а Зейн непроизвольно прижался сильнее к крепкому телу гонщика. Поцелуй был действительно быстрый, короткий, горячий и мокрый, и чувствовался кислый привкус лимона. Брюнет резко оторвался, с затуманенным взглядом пытался понять, что он сейчас натворил. Но Лиам не позволил этому закончиться так скоро: его ответной реакцией было прижать парня за талию ближе, и коснуться губ Зейна более нежным поцелуем. Он растягивал удовольствие, не хотел, чтобы это когда-либо заканчивалось, и оттянул нижнюю губу парня, медленно отпустил и провёл языком по губам, раскрывая их шире. Зейн ощущал, как близко Лиам находился, как каждый кубик его пресса ощущался собственным телом, как тесно становилось в джинсах у обоих, как все мысли растворялись в голове и хотелось только… большего. Он слабо застонал, когда гонщик потянул его за язык и немного прикусил, но следующая волна наслаждения и возбуждения затмила эту каплю боли. Фотограф потянулся к волосам шатена и, сжав их, позволил себе то, о чём думал лишь в своих снах — оттянул Лиама за волосы и, жаркими, влажными укусами спустился к его ключицам, оставив там долгий поцелуй с укусами. Это действие завело его сильнее, чем он ожидал сам, и чуть не задохнулся от сбитого дыхания. Лиам добровольно подчинился, сходя с ума от движений и касаний Зейна, любой следующий укус был настолько приятнее предыдущего, что он хотел просить, нет, умолять, не останавливаться. Но он остановился всего лишь на мгновение, посмотрев своими растерянными тёмными глазами в его, и Лиам больше не мог сдерживать себя рядом с Зейном. Он стал снимать кожаную куртку, стягивать с него футболку, обнажая татуированные руки и… не только руки? Лиам завороженно и украдкой взглянул на множественные татуировки на подтянутом худом теле пакистанца, и прильнул губами к его шее, прямо возле уха, прекрасно помня, какая чувствительная эта зона у Зейна. Зейн не знал, куда себя деть, но был готов позволить Лиаму сейчас делать с ним всё, что пожелает, лишь бы не прекращалось это захлестывающее чувство всепоглощения. Он медленно, тая возле и под Лиамом, приподнял футболку гонщика, запуская по прессу свои блуждающие холодные руки. Он ощущал, как ему одинаково и холодно, и жарко, особенно после того, как его почти обнажил Лиам и сейчас сводил с ума этими частыми поцелуями по шее. Лиам прикусывал нежно, но надолго почти каждый миллиметр кожи Зейна, придерживал его крепко за талию, прижимая к неудобной столешнице, блуждал рукой по нижней части живота, всё ещё не рискуя перейти дальше. Зейн тяжело дышал, хватал его за пресс, и начинал немного извиваться и непроизвольно тереться пахом о пах. От влажной дорожки от ключицы до сосков, проведённой языком, брюнет томно простонал и притянул Лиама к себе, взял его за подбородок и беспорядочно затянул в поцелуй с языком. Мокро было везде. Они завелись до предела. Поэтому дальше Пейн в спешке потянулся рукой к члену Малика, не разрывая такой долгожданный, страстный и сумасшедший поцелуй, и аккуратно, но с силой сжал. Зейн резко открыл глаза, хватая ртом воздух, и откинул голову назад, чуть скользнув по полу вперёд из-за неустойчивого состояния. Коротко кивнул. — Да… — прошептал Зейн и снова прикрыл глаза, понимая, что как только Лиам коснётся его члена, он потеряется полностью. Лиам, слегка дрожащими руками от возбуждения и напряжения, быстро справился с пуговицей и молнией на рваных джинсах Зейна, и был благодарен, что на нём нет сейчас ремня. Они быстро исчезли, и рука гонщика оказалась также стремительно в боксёрах фотографа, обхватывая член. Он ещё раз страстно поцеловал его в губы, а затем опустился на колени, приспуская боксёры с Зейна, и припал губами сначала к животу, затем к этой прекрасной блядской дорожке, провел по нижней части языком, терзая и его, и самого себя, и резко обхватил головку члена губами. Рот от нетерпения был полон влаги, и скользнуть по возбужденному органу было легче всего. Зейн весь задрожал — такое с ним впервые, и он не мог поверить в реальность происходящего — перед ним, на коленях, стоит Лиам Пейн и готов ему отс… — Ах… — Зейн неожиданно для себя громко простонал, хватаясь за волосы Лиама. Немного надавил по направлению к себе и понял, возможно, это было ошибкой. Так и кончить можно на раз-два. Позволил Лиаму самому взять контроль над ситуацией, и отпустил его волосы. Приоткрыл глаза и глянул вниз, хоть глаза и не слушались, мозг отмер в этот момент, а тело улетело в космос. Обратил внимание, как раскраснелись губы Пейна, когда он обхватывал ими его член и скользил ими туда и обратно, наращивая темп. Как красиво тянулась тонкая ниточка влаги, когда он губами отрывался от головки и сглатывал её. Лиам резко взял член практически на всю длину и сжал пальцами вокруг у основания, начиная стимулировать. Зейн от такой картины и ощущений сошёл с ума буквально. Он понял, что ещё немного и всё.