Daughter of the Dragon

Боль бывает разной: физической, душевой и магической. Боль бывает с массой различных оттенков, когда каждый из них способен извратить все состояние до невозможности. Боль бывает океаном, который поглощает сознание, а бывает раскалёнными шипами, которые вонзаются в каждую клеточку тела. Боль бывает песком, который пересыпаясь по магической составляющей, доставляет массу самых «приятных» ощущений. Иногда бывает кажется, что лучше б ты уже не чувствовал совершенно ничего, нежели эту боль. Ты готов лишиться всех радостей жизни, отдать всё, что у тебя осталось, только бы не ощущать эти странные, всепоглощающие чувства. И сейчас речь идёт не о моральной боли, а о физической. Как не тривиально: гораздо сложнее вытерпеть разлуку с кем-то, чем ежедневные лишения конечностей. И приделывать их обратно тоже оказалось достаточно неприятной процедурой. Очнулась она в тёмном, сыром и местами прогнившем помещении. Снова. С потолка, в углу, нещадно для её головной боли, громко капала вода. Приземляясь, капля разбивалась на тысячи маленьких частиц. И вспомнить о её существовании можно было только, когда нога не опрометчиво вступает в лужу на полу. Одежда на девушке была местами рваной, высыхать она никогда не успевала, из-за вечной сырости. Чёрная растянутая кофта и давно утерявшие цвет джинсы. Грели ли она её? Абсолютно нет. Впрочем, Ари никогда не жаловалась на чувствительность к температурам. Глубокая царапина на тонкой девичьей руке начинала затягиваться, хотя Беллатриса оставила её только утром. А сейчас, должно быть, вечер. Она зудела, кровоточила, кажется, даже слегка гнила, но затягивалась с невероятной для человека скоростью. Даже как для мага. Ариана попыталась оторвать прилипшее к руке волосы, болезненно выдыхая весь воздух из лёгких. Беллатриса Лестрейндж — её личный палач, изо дня в день навещающий камеру с безумной улыбкой на лице. Но как бы далеко та не заходила в своих пытках, всегда оставляла заключённую в живых. Эта смерть была для неё непозволительной роскошью. И для Арианы тоже. Помещение, в котором её держала Беллатриса было настолько мало, что от небольшого, еле горевшего факела в углу здесь было светло как днём. Правой рукой она сжимала ребро — оно нещадно саднило и, казалось даже, что было сломано. В остальном разбираться не было потребности: ничего угрожающего жизни. Девушка попыталась дотянуться ногой до железной кружки, которую недавно Лестрейндж наполнила водой. До этого несколько дней она пила дождевую воду с потолка. Худощавые конечности резали глаза: больше похожи на кости, обтянутые кожей. Синяки и царапины зияли на каждом квадратном сантиметре. Её стало жаль саму себя. В доме Беллатрисы не сильно балуют фуршетами. Первые дни заключения были страшными. Во тьме ничего не было. Невозможно было различить ни пола ни потолка, даже очертаний собственной руки. Краткая возможность оглядеться представлялась лишь в первый миг, когда Беллатриса заводила сюда своего пленника. Затем принесла еле светящий факел, предоставляя возможность в полной мере лицезреть эту камеру класса люкс.  — Милая Ари, веселью время и потехе тоже час! — она влетела в камеру, буквально с ноги выбивая дверь, прерывая молчание своим звонким и противным голосом. Кудри находились как всегда в беспорядке, а чёрное платье измазано в саже и… крови? — Но не переживай, развлекаться мы с тобой сейчас не будем. У меня появилась небольшая проблема, так что нам придётся немного постранствовать. Было абсолютно непонятно чего от неё хотят. Впрочем, это и не требовалось. Она произносит заклинание, заставляя путы на исхудавших руках исчезнуть. Ладони Беллатрисы трясутся, глаза бегают с места на место, задерживаясь лишь на секунду на зияющей царапине на руке. Конечно она замечает как быстро затягивается рана. И это заставляет её веселиться.  — Это же просто невероятно! — разразилась она громким смехом, ухватываясь костлявыми руками за плечи Арианы. Рывком ставит её на ноги.  — Ты безумна, — на выдохе произносит девушка.  — Спасибо. Сверху доносятся крики, взрывы. Подвальное помещение, которое и так грозится вот-вот рухнуть, местами заваливает камнями с потолка. Палочку пленницы Беллатриса сломала в первый же день, посмеявшись над тем, как легко та поддалась: «совсем как хозяйка».  — Силенцио. И Ариана немеет. Не может вымолвить ни единого звука. Лестрейндж, ухватив за кровоточащую руку, побежала вдоль коридора, утягивая за собой Ари, между лестничным пролётом. Девушка слабо видела что происходит вокруг — боль в руке застилала глаза. Ноги из-за долгого сидения путались, она часто спотыкалась, за что получала локтём под рёбра. Я единственная мысль, которая заполнина голову: почему мы до сих пор не трансгрессировали? Всюду снуют маги, размахивая палочками. Перед глазами пролетают искры, задевая плечо Арианы. Она взвизгивает, но ни единого звука не вырвалось изо рта. Перед ногами Лестрейндж тут же падает валун, придавив длинную чёрную мантию. Снова окидывает комнату беглым взглядом, воровато наблюдая за седовласым мужчиной. Широкие полы его одеяния развеваются, когда он подбегает к нам. Явно чувствует своё превосходство над присутствующими. А Ариана думает над тем, что точно где-то видела его раньше. Последующие события происходят будто за минуту. Хотя, возможно так оно и было.  — Беллатриса! — длинная палочка старика направлена в лицо Лестрейндж, отчего дрожь в её теле усиливается. Женщина была на грани истерики, а появление Дамблдора, которого заслуженно считают одним из величайших волшебников 20 столетия, усугубляло ситуация в разы. Седая борода перекинута за плечо, взгляд устремился на повреждённую руку и пальцы, сжимающие её. Под ними уже проявлялся синяк. Лицо избороздили морщины, а между нахмуренных бровей пролегла глубокая складка.  — Опусти свою палочку.  — Иначе что? — визги Лестрейндж были слишком громкими. Альбус Дамблдор был хорошо знаком с причудами этой женщины, а потому знал как себя вести. Его стойкость и ясность ума заставляли всех тараканов внутри неё забиться в истерике. А такой противник — не противник. В то же мгновение дом разразился уймой заклинаний. Половины из них Ариана и не знала, другую половину не расслышала. Её познания в этой области всегда были малы: бабушка, вырастившая Ариану, обучала её на самом минимальном уровне. В интересах Патриции было лишь высказать внучке о ненависти к способу жизни её родителей и ужасной девичьей осанке. Силы слишком быстро покидали Ариану. Она сидела в углу полуразрушенного дома, отбиваясь тонкой ногой от вредного домашнего эльфа, чьи мелкие ручонки жадно хватались за девушку. Эльф знал как важна для хозяйки дрянная девчонка. Эльф знал, что если он упустит её снова ему несдобровать. Этот эльф не хотел умирать сегодня.  — Подымайся, грязнокровка! — выплюнул он ей в лицо, собираясь трансгрессировать с ней в одно из убежишь Беллатрисы. Ариана ждала, пока существо подойдёт достаточно близко, чтобы она смогла дотянуться острым камнем до его головы. Откидывая в сторону обомлевшее тело, девушка искала рядом хоть что-нибудь, что поможет ей выбраться: будь то палочка или портал. И каково было её удивление, когда этим «чем-то» оказался седовласый старик с длинной бородой.