Daughter of the Dragon

Она ждала осень с таким нетерпением, что готова была принести ей в жертву все остальные времена года. Август — вечер воскресенья. И когда деревья своевременно начали увядать, девушка задумалась над тем, что через какие-то несколько недель гостинная, в которой она жила, наполниться студентами. Останется ли она в этой гостиной? Прищурившись, Ариана медленно открыла глаза, устремляя взор на освещённый солнцем шкаф. Там новая стопка ветхих книг, половина из которых уже была переписана в пермагенты, а другая ещё ожидала своей участи. Целью этого лета была попытка догнать 5 курсов, через которые ей позволили перескочить преподаватели, посчитав 15-ти летнюю девушку слишком взрослой для поступления на 1 курс. Спустя два месяца постоянных занятий: самостоятельных и с преподавателями, которые то и дело появлялись и уезжали из Хогвартса, Ариана чувствовала себя куда уверенней. Теперь стоял другой вопрос: как применять выученные заклинания? В идеале зная теорию, Ари не могла выпустить из своей новой палочки даже искры, а после множества попыток начала переживать о том, что палочка вовсе не считает её за хозяйку. Блумфилд прекрасно помнила предостережения Гаррика Оливандера о привередливости палочки, и всю серьёзность, с которой он это говорил. Из её палочки не вырвалось ни искринки. Сидя за столом Ариана переписывала на пергамент процесс приготовления Морочащей закваски, которая входила в программу третьего курса по книге «Магические отвары и зелья» Мышьякоффа, намереваясь как можно скорее изучить пропущенное.  — Зелье, вызывающее в пьющем чувство замешательства, — она тихо диктовала себе под нос, перед тем как записать. И тщательно проверяла всё, перед тем как перейти к следующей строке. Так приучила её Патриция, зная о невнимательности непутёвой внучки, к которой явно не испытывала тёплых чувств. Это Ариана хорошо ощутила на собственной шкуре. Буквально. «Юная леди не горбится. Леди не сквернословит и не повышает тон. Чистокровная волшебница не может не быть леди, девчонка. Ты позоришь наш род!» О каком роду шла речь, Ари и представить не могла, зная историю своих предков. Вот только Патриция, кажется, предпочла переиначивать всё в своей голове. Как ещё объяснить задёрнутый до небес крючковатый нос и гордовитые фразы про чистоту крови. Блумфилдов никогда нельзя было приравнять к Малфоям или Паркинсон, ни в родовитости, ни в отношении к чистоте крови. Белой вороной стала Патриция, которая, связавшись с каким-то чистокровным магом в своё время, вбила дурные мысли себе в голову, и попыталась вбить родственникам. Благо, ни у кого больше помутнений не наблюдалось. Перо громко шуршало о пергамент, и последние зелье, вошедшее в программу третьего курса, было вписано. Искренняя заинтересованность в предмете — движимая сила этих записей. Ариана и не представляла, что может быть интересней замешивания волшебных ингредиентов в котле, превращая их в что-то очень могущественное. А возможность не обладать большой магической силой при их приготовлении и вовсе делала подобный род занятий исключительным. В Гриффиндорской гостиной было светло и тепло. Огонь в камине не обжигал, а грел, а красные оттенки интерьера добавляли уюта. Профессор Макгонагалл, строгая женщина в остроконечной шляпе, с которой Ариана познакомилась на второй день своего обитания в Хогвартсе, любезно предоставила гостиную своего факультета для жилья. Омрачало эти летние дни только одиночество, наступающее на пятки.

***

Патриция и дедушка окончили Слизерин. Мама Гриффиндор. А папа был выпускником Когтеврана. И вот сейчас, сидя с Распределяющей шляпой на голове, Ариана Блумфлд искренне надеялась, что с матерью они похожи не только внешне. Холодные голубые глаза уставились на Гриффиндорский стол, к которому внимание привлекали слишком шумные студенты, только они позволяли себе столько вольностей. Слизеринцы галантно переговаривались, прям как учила её Патриция. За столом Когтеврана ребята бурно обсуждали что-то, шёпотом передавая информацию друг другу. А за студентами Пуффендуя она вообще не заметила никакой активности, кроме звяканья приборов о посуду. Патриция точно хотела бы видеть внучку на Слизерине. Но кто считается с причудами старой, с ума выжившей Патриции?  — Воспитана по-слизерински, упорна как когтевранцы и жертвена как гриффиндорцы, — привыкшая слышать в голове только свой голос, Ариана подпрыгнула на месте, когда шляпа принялась копошиться в её прошлом. — Но внутренняя стойкость всегда будет твоей сильной стороной. Обещаешь быть смелее? Зажмурившись, кивает так быстро, едва это успевает заметить хоть кто-нибудь. И после громогласного «Гриффиндор», на ватных ногах шествует к разразившемуся криками и аплодисментами столу. Ари страшно быть непринятой. Ари страшно не найти друзей. Но только что она дала обещание стать смелей, так что к чёрту все страхи. Там ей приветственно махала целая орава рыжих студентов, темнокожая девушка и приятная на первый взгляд шатенка, зазывая садиться рядом с ними.  — Я Анджелина, — рука темнокожей на ощупь была куда приятнее, чем ожидала Ариана, а пухлые губы так красиво растянулись в улыбке, что невольно она коснулась своих — чётко очерченных и маленьких.  — Ариана, — неприязнь к новой знакомой зарождалась в душе с неистовой силой. А внутренним ощущениям Ари привыкла доверять, а потому села рядом с шатенкой, избегая назойливых взглядов сокурсников. Казалось, любопытным взглядом её не наградил только Дамблдор да Макгонагалл, и то только потому, что ранее они уже были знакомы. После объявления директора, все знали, что девушку зачислили сразу на 5 курс, оставляя пробелы в её знаниях и приближающуюся сдачу экзаменом на совести преподавателей и самой Арианы.  — Так значит…  — Ты наша однокурсница теперь? Две пары одинаковых янтарных глаз уставились прямо на неё, а их владельцы по-свояцки уселись по бокам, отрезая все возможности для побега.  — А вы смышлёные, — фыркает, уставившись в свою пустую тарелку. К счастью, школьные эльфы с самого утра оставили в одной из гриффиндорских комнат огромную тарелку еды, избавляя её обитательницу от нужды есть во время праздника. Она обречённо закатывает глаза, когда рыжие шушукаются за её спиной, нарочито громко.  — Такая худенькая.  — И не ест.  — Может у неё какая-то забастовка, как была у Гермионы?  — Думаешь, жалеет эльфов?  — А может стесняется? Как по заказу, веснушчатые щёки алеют, заставляя братьев заулюлюкать.  — Прекратите! — теперь краснеет от возмущения.  — Иначе что? — хитро улыбается тот, что сидит справа. Он сидит так близко, что на губе у него девушка замечает маленькую родинку, обрамленную веснушками. У его брата точно такой нет.  — Иначе кто-то лишиться своего любопытного носа, — её тон такой же холодный, как упрямые синие глаза. Дамблдор как раз заканчивает свою приветственную речь, когда Ариана бесшумно встаёт со своего места, выпрямляя спину — всё как учила Патриция — и идёт к выходу из зала. Останавливается только возле двери, и только для того, чтобы открыть её. Совсем не из-за пожеланий добрых снов от близнецов. Эти близнецы вообще надоедливые парни. Так ведь? Уже в гостиной её догнала та самая шатенка, что пинала Фреда под столом, заставляя не смущать новоприбывшую.  — Ариана, — Полная дама пропустила их внутрь, возмущённо что-то бурча о невеждах, — я тебе захватила пудинг.  — Спасибо, я не голодна, — вложила всю фразу в один выдох.  — Меня зовут Риона, — мельком взглянув на протянутую руку, она пожимает её, не теряя осанки и хмурого выражения.  — Ариана. Патриция учила, что люди предают. Патриция говорила, что дружба до добра не доводит.

***

 — Мисс Ариана Блумфилд, — преподаватель по зельям смаковал произнесённое имя, будто готовился к обеду. И обедать он будет студентами. — Та самая, которой позволили перескочить через 5 курсов. Что же, расскажите мне, мисс Блумфилд, из чего состоит Дыбыволосное зелье, изучаемое на втором курсе.  — Главный ингредиент — крысиные хвосты.  — Какого цвета правильно сваренное уменьшающее зелье?  — Ярко-зелёный.  — Какие ингредиенты туда входят?  — Сушённая смоква, корень маргаритки, настойка полыни…  — Главная особенность зелья? — профессор Снейп перебивает Ариану, гневно уставившись на растерянное лицо девушки, пока та нервно крутит перо в руках. Особенность, особенность… Какая?  — Садитесь, мисс Блумфилд, мне всё ясно. Профессор Дамблдор зря думает, что вам удастся хорошо сдать СОВ, пропустив 5 лет обучения. Сломав в руке фазанье перо на две части, она представляла вместо него указательный палец преподавателя, которым он выводил пометки на своём листочке. «Помимо того, что уменьшающее зелье действует на объекст физически, он также способен омолодить, превращая лягушек в головастиков, а овец в ягнят» И Северуса Снейпа явно неудовлетворил ответ студентки. Забыть столь важную особенность уменьшающего зелья — аматорство! Снейп хмыкнул, про себя всё-таки отметив, что эта девчонка запоминала то, что он рассказывал ей на индивидуальных занятиях.  — Мисс О’Нил, какое зелье мы готовим сегодня? — подыскав новую жертву среди нелюбимых гриффиндорцев, он уставился на шатенку за Арианой. Отбивает тонкими пальцами известный лишь ему ритм. В тишине кабинета этот звук кажется в разы громче.  — Умиротворяющий бальзам, — Рионе потребовалась лишь одна секунда на то, чтобы вскочить с места и ответить. Она точно боялась профессора Снейпа, истерично перебирала предметы на своей парте.  — Рад, что хоть кто-нибудь слушает меня, в отличии от мистера Уизли и мистера Уизли! — несколько десятков глаз устремились на двух одинаковых парнишек, без зазрения совести обсуждавших что-то слишком далёкое от зельеваренья и Умиротворяющего бальзама. Назначенное наказание ни чуточку не смутило близнецов. И даже дополнительное наказание не смогло усмирить азарт. Намечается новый дебош.

***

 — Иногда мне кажется, что Снейп — дементор в шкуре человека, — урок зельеваренья закончился практически нервным срывом нескольких студентов, и парой-тройкой наказаний. Хвала небесам, хоть в чём-то Патриция смогла помочь Ариане. То хладнокровие, с которым она относилась к выпадам Северуса Снейпа было завидным для каждого присутствующего.  — Я думаю, вы все утрируете, — отчеканила блондинка, переступая порог от одной лестницы к другой, позволяя перенести себя к коридору, в конце которого огромная дверь Большого зала.  — Как ты его сделала! — бойко отозвалась Риона, легко ударяя кулачком в плечо собеседницу, которая мысленно всё ещё пребывала в подземелье, вспоминая страницы из учебника, пылившегося на полке. Ранее она листала эту книгу уже. Точнее подобную ей. «Расширенный курс зельеварения» авторства Либациуса Бораго. Экземпляр в кабинете Северуса Снейпа был с явными дополнениями от предыдущего владельца, что, к слову, часто отличалось от оригинального рецепта. Заинтересованность Арианы в этой книжке просто пульсировала в висках, мысленно возвращая в подземелье снова и снова, раскрывая перед ней все рецепты. И она ясно понимала, что только через эксперименты сможет узнавать правильные формулы. Большой зал всегда приветствовал студентов приятным глазу огнём свечей под потолком и тихими перешёптываниями, благодаря которым ты не чувствуешь себя одиноким. За две месяца в опустевшей школе, Ариана поняла насколько убивающей может быть тишина: когда поговорить можно только с самим собой или с эльфами. И вторые частенько отказывались. Тихое жужжание Рионы было спасательным кругом. Как музыка, которую ставишь на фон. Та, кого по праву можно позвать и в библиотеку, и в визжащую хижину, а она лишь заинтересованно уставиться и молча кивнет. Та, что усыпит её своими наивными девчачими рассказами, перебирая в руках балдахин на соседней кровати. Та, кто без особых усилий игнорирует все хмурые взгляды.  — Откуда ты знаешь программу 3 курса? — Риона болтала в таком количестве и с такой скоростью, что при всём желании, усвоить поступающую информацию было невозможно.  — А ты думаешь меня на 5 курс взяли за красивые глаза?  — Но у тебя правда красивые глаза, — тихий смешок Ари как никогда позабавил и придал уверенности Рионе в том, что она всё делает правильно. Лёд почти тресну. Широкая улыбка шатенки доказательство тому. Маги никогда не нуждались в дантистах, волшебные палочки и непростое заклинание делали их работу на отлично. Да, маги явно отставали в техническом прогрессе от обычных магглов. Но лишь потому, что им и так всего хватало. Из картофеля, который готовили эльфы получились отличные фигуры. Да и в качестве сырья они были куда лучше, нежели как пища.  — Ты фама… ивучала все пледметы ва 5 кувсов? — сквозь набитый рот слова из уст Орионы выходили слегка деформироваными, но всё ещё оставались понятны для окружающих. Если бы крошки и куски еды не вылетали вслед за словами, никто бы и не возмутился.  — Мне помогали преподаватели -давали индивидуальные уроки. А свободное время я просиживала в библиотеке. В Хогвартсе летом, кстати, много свободного времени. Беседа прекратилась, когда Риона чуть не подавилась запечённой индюшкой, восторженно рассказывая о своём лете, которое провела на острове с родителями. На каком, понятно было одной Рионе. Спасал её весь гриффиндорский стол в купе с парой когтевранцев, создавая в округе такую шумиху, что Ариане не пришлось даже прилагать особых усилий для того, чтобы незамеченной выскользнуть из Большого зала. Идя по коридору она думала, что поступает неправильно, бросая, кажется, свою новую подругу. Подруга. Впервые она рассматривала кого-либо в таком контексте.

***

 — Бабушка, там пришли Паркинсоны, — ярко-синие глаза мелкой девчушки светились озорным блеском, пока та прыгала на месте, ухватывая за руку суровую женщину. Вид её не предвещал ничего хорошего. Тонкие губы плотно стиснуты, а в руках она нервно крутит свою тростинку, отчего Ари зажимается в углу, косясь на бабушку. Девчушка знала чего ждать от Патриции в таком настроении. — Как я велела тебе обращаться ко мне? — Миссис Блумфилд, — покорно отвечает, всё ещё прижимая спину к стене в попытках спрятаться от гневного взора. Глубокие морщины на лбу женщины разгладились, лицо приобрело умиротворённое выражение, с которым она всегда встречала гостей. Высокая худощавая женщина, зашедшая в гостиную особняка Блумфилдов, выглядела так, словно только что сошла с карточки, которая идёт в подарок к шоколадной лягушке, которую когда-то Ариане принёс Блейз Забини. Её идеально смуглая кожа была до боли похожа на тот самый шоколад, а закрученные волосы, спадающие на спину, заставляли девчушку восхищённо всматриваться в шевелюру миссис Забини, теребя в руке свою белёсую причёску. Гордость идущего рядом мистера Забини была понятна Ариане после мимолётного взгляда на его жену. Тот был вполне под стать ей. Подбородком касался макушки женщины, удерживая в мощных ладонях её тонкую руку, он пропускал её перед собой, взглядом выискивая хозяев дома.  — Безумно рада вас снова видеть, — приветливо раскинутые руки миссис Забини были обращены к Патриции. В этой комнате будто столкнулись два мира: тепло исходившее от смуглой женщины кое-как затмевало покрывшееся инеем выражение лица миссис Блумфилд. Абсолютно жёсткая женщина. — Взаимно, милая, — притворно мила. Будто ей и вправду не надоели все эти рандеву и горький чай, который ей приносят, как подарок. — Как подрос Блейз. Названный вздрагивает, когда внимание всей комнаты концентрируется на его фигуре. Мальчишка. Всё ещё такой мальчишка. Багровеет, когда его начинают обсыпать комплиментами, а когда переходят к расспросам о «девочках», так вообще ретируется, хватая за руку, стоявшую по струнке, Ариану. И только за пределами обзора бабушки она смогла выдохнуть воздух и согнуться пополам. Спина ныла. А с лица Блейза так и не сошёл румянец.