Исключение

Вражда издавна придумана Богом на небесах, но для чего? Чтобы страдать. Чтобы люди страдали. Это всего лишь веселье для некоторых сумасшедших. Для невоенных людей это более, чем ад. Никакого мира на улицах, в любой момент может что - то произойти. Кланы Сенджу и Учиха воевали много лет. Даже время начала вражды никто и не помнит. Но люди знали именно свою цель- уничтожать друг друга, чтобы доказать этому несущему беды миру, кто же главный. Не стихал звон катан, железа. Эти звуки стали людям даже приятнее, чем какие- нибудь песни мелких лесных птиц. И тогда, во время этой войны, природа казалась даже темной, окутанной страхом своей погибели. Учихи- клан сильных людей. Клан невозможных эгоистов, которые борются за жизнь только своего тела и семьи. Каждый, кто воевал, делал это ради семьи и себя, а в целой картине это получилась как защита клана. Глупости, конечно, они хотели только защитить свою семью, сохранить ей процветающую жизнь, но не всего клана. Сенджу- клан стойких людей. И главное, что их объединяет в одно, это простое обыденное желание человека жить. Жить ради солнца на небе, ради мира и себя. Они хотели очистить клан ради мира, который принес бы спокойствие в их семьи, принес мир их детям. Кто же сильнее, кто более стойкий и не упадет, как осенний лист с дерева, первым- все это интересовало членов всех двух больших семей. И спустя даже годы, интересует до сих пор. Люди не меняются, и не собираются сдаваться вот так напрасно. И эту историю вражды знал каждый ребенок. Никто их никуда не загонял фальшивыми рассказами, лживыми фактами. Ребенок сам желал крови, без отцовских напевов на уши. Именно поэтому Учиха Мадара был готов на любой бой, чтобы отрубить лишнюю голову со смуглых плеч Сенджу. Даже сейчас, просто стоя у окна, он представлял себе снова и снова эти завораживающие картины. Говорят, что детский мозг должен быть наполнен добротой и чудесами. Наглая ложь! Это глупо сейчас, верить хоть в какое - то чудо. Ведь если тебе уж и отрубят катаной голову, или просто проткнут сердце, то ничего не поможет, никакое чертово чудо. Мальчик легко улыбнулся своим мыслям. Но сегодня было тихо, и одиночное соло птиц трещало на всю округу, создавая иллюзию мира. Мадара тщательно своими черными глазами всматривается вдаль лесной чащи. Зеленые листья переливались изумрудным блеском под лучами летнего солнца. Оно просто ярко освещало землю, но не более. Оно даже не грело. Попадающие на толстое потрепанное стекло лучи, назойливо светили, заставляя юного Учиху щурить большие детские глаза. Он провел рукой по своим волосам, ощущая приятное чувство. Выдох. Он ожидал отца. Таджима должен был вернуться с минуты на минуту. С какой целью он уходил? Да как и обычно. Они уходили, чтобы воевать. Чтобы снова безнадежно доказывать, что они сильны. Хотя отец говорил сыну, что сегодня они изменят свой план. Мальчик про себя усмехался: неужели просто с другой стороны начнут атаковать? Не с севера, а с востока пойдут на поселение? Просто иначе ничего бы они не смогли придумать интереснее. Нет, как думает мальчик. В свои восемь лет Мадара был слишком рассудительным, он просто знал, что да как творится в этом клане. Знал все планы, методы, способы мышления. Просто чисто из любопытства узнавал у отца все планы, а Таджима неохотно рассказывал. Только не говорил ему одно- как сейчас они хотели действовать. Но и поделом. Легкие шаги по деревянному полу. Мадара прислушался. Шаги детских ног брата озарили тишину его комнаты. Старший сын повернул голову, пытаясь найти за плетенным шкафом Изуну. Пушистая голова выглянула из - за мебели, смотря прямиком на брата. - Изуна, чего ходишь? - Мадара повернулся всем телом к брату. Осмотрел его. Младший наследник семьи, один из двух выживших детей семьи, укутался в махровый плед отца. Это была самая теплая вещь из всех в доме, поэтому Изуна постоянно брал из комнаты отца плед серого цвета, кутался в него, словно кокон, а потом еще всхлипывал, когда спотыкался о низкую ткань и падал лицом на жесткий пол. Мадара усмехнулся воспоминанию. Перед лицом восстала то милая мордашка, пропитанная еле видной в глазах детской обидой и неловкостью. - Просто скучно, к тебе пришел вот,- тихо проговорил Изуна, подходя к брату. - Не споткнись,- с ноткой смеха проговорил Мадара. Изуна чуть нахмурил свои брови, спешно подходя к брату. Он взял его за подол кофты. Чуть потянул вниз, пытаясь привлечь внимание. Мадара снова успел устремить взор на окно, впиваясь жадно взглядом в рядом лежащую реку. Вода шумно текла гладким течением, так спокойно и шумно. Даже через стекло было слышно это шептание природы. Иногда мальчик думал о существовании этой самой природы. Почему она выше человека? Почему она угрожает им, если нужно? Или почему же, наконец, она пользуется ими, как марионетками, хотя люди этого не понимают. Они живут как хотят сами. И думают, что случайности случайны. А вот и нет. Природа играет ими, как девочка куколками. Играет не переставая, не отрываясь. - А когда придет отец?- до ушей донесся чуть повышенный голос брата. Видимо, мальчик уже много раз задал один и тот же вопрос, но Мадара его не слышал. - Отец?- переспросил Мадара, не смотря на брата. -Да, я только его могу ждать с тобой. Изуна легко провел рукой по жесткой ткани одежды брата. Его иногда волновало его поведение, именно такое поведение. Это серьезное расположение духа, каменное лицо, которое даже не дергалось. Только шевелились губы, когда он говорил, и дрожали ресницы. Изуна скривился. - Этого я не знаю,- сказал наконец Мадара, снова повернувшись к окну всем телом, и оперся руками на деревянный скрипящий подоконник. - А он вообще вернется?- через несколько секунд спросил Изуна. Мадара вздохнул: - Этого я тоже не знаю,- честно ответил Мадара. Нет, он верил в своего отца, охотно верил. Но питать бессмысленными надеждами Изуну он не хотел. По комнате пролетел легкий свист, а потом вой от двери. Сквозняк, опять окно открылось. Ну, и черт с ним. Он совсем не мешал Мадаре. Учиха отошел от окна, потрогал Изуну по руке, и тот ослабил детскую хватку. Ощущение тягости вниз исчезло, и Мадара направился на кухню. Комната кухни тоже пустовала, лишь ветер с окна шуршал бумажными упаковками на столе. Низкий столик из дубового дерева, с пустой пиалкой и чашой с недопитым чаем, затем низкие шкафчики и что- то наподобие маленького ящика - склада. Там мало было в их уютной семейной кухне. Ну, а зачем более? Все самое важное, тем более, не было нужды на что - то элитное. Мадара облизал пересохшие губы кончиком языка. И прислушался к шуму за окнами. Какой - то гул начинал давить на детские уши. Будто бежало стадо каких - то огромных зверей, стуча своими жесткими то ли лапами, то ли копытами. Но тут обычно ничего не носится с таким размахом. Мадара хмыкнул, подошел к открывшемуся окну. Он видел что- то похожее на клубок дыма. Или это был песок? Но он знал точно, что этот клуб образовался со стороны поселения Сенджу. Мадара вскинул бровь. - Мадара, они возвращаются!- голос Изуны осчастливил уши отличным предположением. Мадара закусил губу. А сейчас правда в животе заиграло волнение...волнение за отца? Да, именно. Ведь он один из немногих, кто ему нужен. Нужен, как воздух, нужна его крепкая, отцовская, пускай и редкая, но поддержка. Песочная дымка поднялась над рекой, было слышно шум и топот, а еще и голоса. Довольно знакомые, грубые и низкие голоса. Да, вернулись. Мадара натянул детскую улыбку, даже еще не увидев отца. И вдруг в ушах послышались еще голоса, не такие громкие, тянущие и низкие. Они были, как полная противоположность им: высокие, громкие, писклявые. Даже походило больше на плачь. Стоп... Плачь? Мадара сглотнул. Кажется, он только что понял, что же думали тогда отец с остальными. Дети... Немного низко, разве они не подумали? Взять детей, как пленников... Но с другой стороны.. это отличная доминация. Даже можно сказать, что это невероятная доминация. Дети, ну конечно! Они же ради детей смогут сделать все, возможно, даже сдаться. Но вероятность этого очень мала. Через пару минут на заднем дворе и в соседних домах были слышны только детские возгласы. А Таджима так и не зашел домой, чтобы отчитаться сыновьям. В окно было видно, как он копается на лужайке с какими- то веревками, держа при этом какой- то странный нож в руке. Он был с зазубренными концами, с крупной деревянной ручкой, исписанной какими- то узорами. Мадара внимательно следил за всеми похождениями отца в саду, просматривая все сквозь щель в двери, выходящей на улицу. Кто- то глухо пищал, причем очень назойливо. Мадара проморгался, когда от лезвия ножа прямо в глаз отскочила струя света. Мадара непроизвольно шикнул, зажав глаз рукой. Затем зажмурился. Снова открыл его. - Тихо ты, не двигайся так резко, - раздался грубый голос Таджимы. Он обернулся к двери, услышав шорох сына. - Мадара, не крутись там,- приказал отец. Он пытался как- то просмотреть силуэт сына через дверь, но тщетно. До ушей все еще доносился легкий шорох, поэтому отец злобно фыркнул. - Сюда иди уже, Мадара. Мадара неуверенно открыл дверь. Просунул голову. Отец скрестил руки на груди, выражая свое естественное недовольство. Младший Учиха слегка всхлипнул, но решил подойти к отцу. Он сделал пару шагов и сразу же оказался рядом. Таджима осмотрел лохматую прическу сына, затем повернул голову в сторону, усмехаясь. Мадара повторил его действие и понял, кому же все те слова были адресованы. Перед ним сидела девочка, лет шести на вид. Каштановые волосы спадали на плечи, а челка закрывала глаза. Опущенный взгляд еще больше закрывал взор девочки. Она сидела со связанными конечностями на зеленой траве, опираясь маленькой спинкой о широкий ствол дерева. Она была худощава настолько, что даже с ее плеч выпирали острые косточки, а запястья были тоньше, чем даже у Изуны. Пальцы, длинные и тонкие. А ноги были словно бесформенные из- за тканевых подранных на ней штанов. - И все?- не отводя взгляд, спросил Мадара. - Как понять? - переспросил отец. - Ну, из пленных. - Мне только ее отдали. - И зачем? Мадара задал немного странный вопрос, он сам это понял. Отец смотрел на него, подняв бровь, внутренне недоумевая. Очень глупый вопрос. Девочка немного подняла голову на Мадару, совсем на немного открывая для взора свои глаза. И тут Учиха замер. Небесные глаза, словно отголосок неба, осколком врезались в голову. Это и правда были, словно кусочки небес летнего дня, которые сияли без какой- либо на то причины. Такие чистые... И безгрешные. Мадара слегка наклонил голову набок, чтобы попытаться еще лучше разглядеть глаза девочки. Увы, ничем нужным это не закончилось. Он выпрямил плечи снова. - Отпустите, пожалуйста,- прошептала слабым голоском девочка. Таджима поморщил свой нос и шикнул на девочку. Мадара посмотрел на отца, а затем присел рядом с девочкой. - Не заразись ничем,- усмехнулся Таджима. - Как тебя зовут?- не обратил внимание на укор отца Мадара. -Рока...- еле слышно выдохнула свое имя она. Мадара удивился ее тонкому голосу. Так непривычно высоко для его ушей. Да и в целом женский вид был непривычен ему. Просто он привык смотреть каждый день только в мужские лица, женские же просто не замечал. Рока. Знакомое имя, но при этом, такое красивое. Удивительно, что такое имя выбрали представители этих Сенджу. Да у них же не такая обширная чертова фантазия, ей богу. - И какая у тебя фамилия?- спросил снова девочку парень. Таджима вопросительно посмотрел на сына, облизнув шершавые губы. Девочка осмотрела их двоих пугливым взглядом, полным непонимания. Видимо, девочка была удивлена вопросу, хотя причина удивления была иной, чем у отца. Просто зачем им это? Девочка похлопала глазами. - Автроп,- чуть громче сказала она, поправив кивком головы челку в сторону. - Автроп... Какого?- нахмурился, как пес отец. А следом нахмурился и сын. Хуже Сенджу могли только быть чужеродные люди. Грязнокровки, как их называл отец. Да и сам Мадара считал их псинами, которые достойны только мучительной смерти. Откуда такая ненависть? Просто она уже в крови. И Мадару это никак не смущало. По жилам его протекала ненависть к другим чужеродным кланам, как Сенджу или еще кому - то. Мадара внутренне вспыхнул и зашипел. - Значит, беженец,- с долей злобы ответил отец. - Я там искала себе пропитание,- оправдывалась девочка, пытаясь как- то пошевелить руками и ногами. Ужасно затекли. Мадара выдохнул, грудь его опустилась. Прикажет убить если отец, то с огромной радостью. Мадара уже представлял, как будет он прорезать ее сердце медленно мечом, но перед этим изуродовать. Полностью изуродовать это тело. От головы до пяток оставить свои следы на этом поганом бледном теле. - Вы меня убьете?..- с опаской в голосе наконец после небольшой паузы спросила Рока. Рока Автроп. По крайней мере, имя не мозолит сильно уши. - Не нам уже решать,- быстро ответил Таджима. Брюнет развернулся. Мадара поднял на него черные глаза, смотря на осветленный четкий профиль отца. Прямой нос, непримечательные бледные губы и подбородок, острый и жесткий. Он был как манекен, образцовый показатель внешности Учиха. Был, как портрет всего клана, как считал Мадара. Отец скорым шагом направился к дому. И ему не давал покоя вопрос, как же так, что произошло. Почему они ошиблись с ребенком. Хотя, это мало что меняло, просто грязнокровка его раздражала чуть больше, чем Сенджу. Мадара двинулся за ним, даже на последок не обернувшись на пленницу. Как только он зашел в дом, он услышал тяжелые шаги по полу. По звуку было ясно, что они продвигаются на кухню. - Отец,- позвал Мадара, но получил лишь немой ответ. Снова отключен от этого мира, подумал мальчик. И ему хотелось ведь только одно узнать , и ,видимо, вопрос был очевиден. - Я сам в нас разочарован,- сказал Учиха, когда Мадара прошел на кухню за ним. Он пробежался глазами по маленькой комнате. Потер лицо шершавой рукой, проводя кончиками пальцев по щеке. Он выглядел обеспокоено, как наблюдал Мадара. - Что же будем делать?- нетерпеливо спросил сын. - Ждать. - Чего? - Сенджу. - Но, зачем? - Вдруг заберут, хотя, ее просто оставят, не признав за их семейство,- подметил Таджима - хотя, все может случиться. Мадара понимающе кивнул, слегка разочаровавшись. Хотелось услышать совсем другое, но иначе никак. - Я бы, честно, ее убил,- признался через минуту отец, повернув голову и смотря на что- то, видимое только ему. - Я бы тоже,- сказал Мадара, изгибая губы в самодовольной ухмылке. Они все же похожи. Отец и сын. Они похожи до такой степени, что даже одинаковые мысли приходят им в голову и одни желания посещают их тела. И одновременно начинают чесаться руки на чью- то шею. Учиха считали это нормальным, ведь одна кровь. Одна семья. Один домашний мир, как бы это не звучало для них глупо. Отец сказал еще, но уже намного тише что- то. Мадара расслышал только слово " собрание", "решение", " грязнокровка". В принципе, было понятно, о чем он говорит. Хочет поднять ее вопрос на собрании клана? Это правильно, как считал Мадара. Он поправил свои волосы, убирая их с лица. Пусть он поступает, как знает. Мадара посмотрел в окно, его окликнул отец. - Для начала, она с другой стороны дома, а во- вторых,- Таджима подошел к сыну,- не смей к ней подходить. И ушел. Мадара заметил какой- то недоверчивый блеск в глазах отца, прямо смотревших на него. Будто он считал ее опасной, хех. Или же это был скрытый укор для сына, чтобы он не пытался ее убить? Ведь Мадара редко согласовывался с отцом по поводу действий или еще чего- то там. Но мог часто так же из- за этого все испортить. Поэтому, лучше хотя бы сегодня послушать требования. Убить днем раньше, убить днем позже... Эта девочка все равно ничто для него. Как скомканный листок бумаги на дороге. Мусор. Мусор мира. Но, как и по закону подлости, настоящее начиналось только сейчас. Весь спектакль только начал разыгрывать свое произведение, длинною в жизнь.