Исключение

Жизнь всегда крутится, как юла, изворачиваясь во все стороны. С одной стороны на другую. С серой полосы на белую. С белой на черную. И так всегда. У всех все одинаково, чтобы там не говорили. Никто не отличался. Все такие же, бесконечно несчастные из- за своей закрученной жизни. Вот и у Учихи жизнь закрутилась совершенно неожиданно. Полосы переменились. И всё из- за какой-то глупой девочки. Нападение Сенджу не обременилось успехом для Автроп. Никто на забрал ее, как и ожидал отец. Но ее оставили в живых под надзором их семьи. Почему? Мадара пытался задать этот вопрос отцу, но в ответ получал лишь хмыканье в самом лучшем случае. А иногда даже его отправляли куда не надо. И Мадара тоже был зол на совет, как и отец. Но просто ему не были ясны все эти глупые решения, резкое милосердие. Возможно, у них был какой - то план на этот счет, но узнать все равно ничего не получалось. Поэтому уже четыре года девочка остается под надзором клана. Почему так долго... Иногда Таджима уводил ее куда - то, а возвращался с ней уже под вечер. Она постоянно была побитая, в синяках и ранах. Но Учиху это не тревожило, даже нравилось. Нравилось смотреть, как она еле сдерживает свои слезы, заходя в дом, пробирается на чердак, холодный и пыльный. Что вот только с ней делали? Мадара понятия не имел даже. Но да пусть. Учиха лишь приносил ей еду, совершенно не разговаривая. Лишь изредка оставался, оглядывая бешенным и кровавым взглядом. Смотрел, как она медленно ест, пережёвывая каждый кусочек раз по тридцать. И вот сегодня отец снова протянул мелкий деревянный поднос с едой сыну. А он просто молча его забрал. Посмотрел на содержимое и скривил губы. - А может...- начал он. - Нет,- отрезал отец. Мадара хмыкнул. Это же больше, чем положено. Но Таджима не дал бы самовольно ей больше еды, он вообще пытался забыть про ее существование. Они оба хотели забыть о ее существовании, если бы не Изуна. Мальчишка постоянно уточнял про девочку, потирая свои большие глаза. И приходилось проснуться на минуту совести, чтобы ровно минуту сделать хорошее дело для пленницы. Но не более. И то, только ради Изуны, а не поганой детской жизни. Мадара пошел на чердак, немного спотыкаясь о неровные ступени лестницы. Грязнокровка, почему - то эта кличка привязалось к языку Мадары. Он называл ее в разговорах не по имени, а именно так, будто даже без ее свидетельства хотел унизить по самое не хочу. Он медленно поднялся и оказался уже на чердаке. День был холодный, непривычно осенний для сентября. В окно мелкого причудливого чердака врезались ветви мощных деревьев, царапая стекленную поверхность своими когтями, как в страшных историях для детей. И облака выстраивали свои легионы, затемняя последние теплые лучи солнца. Осень, как он считал, самая ненавистная пора. Эта слякоть, мертвая природа. Такая пустая жизнь вокруг, она наполняет даже самую черствую душу одиночеством. Мадара выдохнул, поднял глаза и забегал ими по всей комнате. Ну и где опять это чертово убожество? Мальчик недовольно фыркнул. Ему не хотелось оставаться в этом пыльном помещении больше, чем нужно. Не хотелось дышать запахом грязнокровки Автроп. Он гордо приподнял свою голову и сделал шаг. Что- то заскрипело рядом, будто сжалось в комок. Он посмотрел на деревянные ящики рядом, хмыкнул, ничего не обнаружив рядом с ними. Посмотрел через плечо вперед, на заднюю часть чердака. Стену ее украшал большой старый шкаф, заполненный всяким дерьмом. Там её не было тоже. И куда же делась эта девчонка? Мадара сделал еще шаг. Половица под ним громко скрипнула, как в заброшенном доме. Теперь он бросил взгляд на стопку потрёпанных книг. Их количество удивляло. Книги представляли из себя одну большую стопку, примерно, которая была по плечо молодому Учихе, и две мелкие небрежные горки из маленьких плетеных книг отца. Где- то рядом зашуршали листы бумаги. Нашел. Он пошел на звук за эту огромную стопку и увидел сидящую там Року, прижавшую к себе открытую книгу. Мадара осмотрел ее. Она умеет читать? Удивительный ребенок. Или просто смотрит иллюстрации ручной работы? Мозг ее на более не способен, как считал он. Мадара самодовольно хмыкнул. Это его действие всегда было, как плевок в самую душу девочки. Она сжалась, закусывая белыми зубами бледные губы. Шавка. Собака. Задушить бы и выкинуть. В окно. Прям отсюда. В реку. Нет, совсем не жестокость, просто желание, не больше. Просто желание смерти этой девчонки было выше его. Он пробежался глазами по ее телу. Все руки в больших синяках, царапинах, а лицо в ссадинах и уже заживающих порезах. Что же там с ней делают? Чисто заиграло любопытство. Выбивают на ней дурь? Нет, низко, как бы их клан не был жесток и эгоистичен к другим. Жесткие волосы каштанового цвета, как и обычно, падали на плечи, свисали со спины, словно вуаль. Брови аккуратной формы чуть поднялись над веками больших глаз. Впервые за эти годы он рассматривает её. И понял, что мало чего изменилось в ней. В целом, ничего. Только глаза стали еще ярче, как у ангела. Но что, принять ее только из- за этих продирающих сердце и тело глаз? Его не так легко подкупить. Вернее, не так легко подкупить его ненависть и любовь унижать. Он одними губами произнес слово " мусор". Бросил взгляд теперь уже на книгу в ее руках. Знакомый фиолетовый переплет, растрепанный, как после боя... Неужели книга по обучению дзюцу и техники боя? Мадара сжал губы, чтобы не засмеяться. Она и ниндзя? Да чертов какой-нибудь глухой дед будет лучше ее. И ей, такой хрупкой особе просто этого не светит. Или же она читает для интереса? Такое для интереса не читают. Так еще отец раньше говорил, впихивая ему в руки эту книгу. - Решила сбежать, убив нас?- усмехнулся парень. Рока испуганно подняла на него голову. Она его боялась, боялась этих самых глаз, черных, как демонская пропасть. Боялась его равнодушия к ее жизни, которое веяло от него серой дымкой. - Нет...- тихо сказала она, голос захрипел. Видно, что человек не говорил вслух очень давно. Мадара прикрыл глаза. - У тебя ничего не получится. С этими словами он просто швырнул ей под ноги поднос. - Подавись. Шиноби,- с издевкой сказал мальчик и пошел вниз. Он знал, что она начала плакать. Немного, просто молча спуская слезинки с глаз и тихо всхлипывая. Потом послышался шорох подноса, как его потянули буквально на пару сантиметров. И всё затихло. Мадара спустился в дом, окликнул отца, но вместо этого ему ответил Изуна: - Он ушел куда- то,- брат неожиданно появился рядом. Мадара осмотрел его, улыбнулся уголком губ. Эх, Изуна... Вот кого он правда рад видеть. Мадара игриво потрепал брата по черным прямым волосам. - Ты ее покормил? - Изуна, не говори о ней со мной,- сразу же отрезал Мадара. Младший Учиха сжал губы. - И почему ты так переживаешь? - Не переживаю, просто хочу, чтобы все было для нее по-человечески. Чем отличался больше всего его брат от всех, так это своей добротой. Она была слишком наглядная, эта самая доброта. Она иногда выходила за грани нормального рассудка Учиха. Мадара покачал головой и направился по коридору в комнату, но затем обернулся снова на брата. Изуна стоял у лестницы и смотрел вверх, на чердак. Брюнет положил руки себе на пояс, всматриваясь туда. Больше казалось, что он прислушивается. Пытался расслышать, как она ест или пьет воду? - Неужели влюбился?- в шутку сказал старший. Изуна моментально обернулся. - Мадара, да как...- начал с запинкой Изуна. Почему- то, когда Мадара сказал брату о влюбленности, у него самого что - то мимолетно пронеслось в голове. Как ток. Как какой - то заряд. Это ему совсем не понравилось. Просто показалось, уверял он себя. - Я шучу, чего ты сразу вспыхиваешь?- усмехнулся Учиха, смотря в глаза из далека. Изуна сглотнул и опустил глаза. Он просто хотел ведь, чтоб девчонка не умерла, хотя, ей бы и не дали. На нее больше планы, как сказал отец, правда, больше ничего не говорил. Да и какая любовь к грязнокровке может быть? Верно, никакая, если судить правильно. Изуна выдохнул и потянулся. Десятилетний, очень рассудительный и милый парень как- то не сильно вписывался в компанию Учиха. Он был другим. Даже брату это говорили, и отцу. " Он какой- то еще и добрый",- постоянная фраза всех, как по тексту. Да и черт с ним. Мадару это оскорбляло. Он убрал челку с лица, оттряхнув ее. Вдруг входная дверь открылась, и на пороге появился отец, промокший до нитки. Таджима шумно прокашлялся и поправил одежду, прилипшую к его телу. - Там дождь начался?- удивленно спросил младший. Отец бросил на него какой-то не однозначный взгляд. - Нет, меня просто решили облить из ведра, а заодно и всю округу, интересно, правда?- съязвил Таджима, снимая обувь. Мадара лишь усмехнулся. Отец всегда с колкостью отвечал на глупые вопросы. Теперь ясно, в кого это было у него. Изуна напоследок поднял глаза на чердак и подошел к отцу, что - то сказав ему. Мадара же отправился в свою комнату. Он лег на скрипучую кровать. Откинул голову на подушку. Интересно, что же за ток прошелся по его телу в коридоре? Не похоже на злобу. И на ревность даже не похоже. Хотя, он и не знал толком, как эта ревность- то выглядит и с чем ее едят. Он негромко чихнул. Проморгался. Все равно он считал, что любить, раз уж на то пошло, очень глупо и бессмысленно. Бессмысленно растрачивать свои силы и нервы на кого- то, кроме себя и своей семьи... Глупое занятие, глу-по-е. Учиха вздохнул. Хотя, черт его. Он влюблялся за свои двенадцать лет один раз и то, ему было четыре года, и та девочка осыпала его песком и на это вся любовь закончилась. Мадара усмехнулся, вспоминая этот момент. Эх, беззаботное детство закончилось внезапно. Он расслабил плечи, снова размышляя об Автроп. А ведь он даже не знает, откуда она и что с ней было. Почему она оказалась тут, почему пряталась у Сенджу? Почему так активно читает эти книги о техниках. И вообще... где ее семья? Мадара приподнялся на локтях, осмотрелся и снова лег, выдыхая кислород из легких. Ведь у каждого есть своя история, подумал он. И какая же она у нее... У этого ребенка, с глазами ангела. О, стоп, стоп, нет! Мадара резко подскочил, негромко ругнувшись. Да какого черта?! От Изуны заразился этими человеческими размышлениями о людях, которых он ненавидел? Закусил губу. Мадара не знал, сколько она тут еще пробудет. И это его нервировало. Казалось, что скоро вот- вот что- то выйдет из-под контроля... Дождь за окном усилился, набивая мотивы какой- то своеобразной музыки. Мадара посмотрел в окно. Его волновало, что же выйдет из-под контроля... Лишь бы не чувства, которые он плотно прячет под пеленой своей темной души.