Садист, садистка и немного льда

Каток оказался на редкость большим и красивым, формы вытянутого овала, по бокам окруженного бортиками . Лед был ровным и белым, будто на нем еще никто не катался. Вокруг площади со льдом, за бортами находилось около двадцати рядов зрительских мест Кагура рассматривала все это с восхищением, так как никогда не была на катке, в отличие от Шинпачи и Гинтоки. Но это не значит, что они умеют кататься на коньках. Совсем не значит. Кагура много раз видела по телевизору, как профессиональные фигуристы выписывают пируэты на льду, но сама и ума не могла приложить, как можно проворачивать такие вещи на этих неудобных ботинках с лезвиями вместо нормальной подошвы. Ее раздумья прервал звук знакомых голосов. Кагура прислушалась. Нет, это не голос Гин-тяна или хотя бы одной из подставок для очков. Садахару залаял. -Эй, китаёза, - послышалось Кагуре уж очень знакомое. -Вы что здесь делаете?! - закричали в один голос Гинтоки и Хасегава, тыкая пальцами на трех офицеров Шинсенгуми. -Успокойся, Данна, - обратился Сого к Гинтоки, - Кондо-сан отправил нас сюда выслеживать вора дверей. В этом здании их около пятидесяти, так что оно может стать главной жертвой. Сейчас разгар дня - как раз то время, когда совершались практически все кражи дверей. -А..аре? Чё? Вор дверей? Да кому нужно красть двери! -Гин-сан, - встрял Шинпачи, - вообще-то у нас украли уже четыре. Ты что, забыл, как завешивал проход в туалет своими трусами? -Вообще-то я здесь босс, и МНЕ нужно задавать все вопросы, а не моим помощникам! - вскипел Хасегава. -Ты что, тоже знаешь про мои трусы? Шинпачи, не нужно о таком говорить вслух! - Я не об этом! - Тайзо уже был готов рвать на себе волосы. Все катится к чертям! К Садахару под хвост! Только собрался он снова вспылить, как услышал оглушительный грохот. На свой страх и риск он обернулся и, казалось, лед под ним начал плавиться. Кагура плашмя растянулась на уже разгромленном бортике, ограждающего лед и зрительскую трибуну. -На такую, как ты, без слез не взглянешь. Без слез от смеха. - Окита даже не пытался сдержаться. -Эй, ты, жопа фригидная, совсем инстинкт самосохранения потерял, ару?! - Кагура пыталась выбраться из груды обломков, но, кажется, за что-то зацепилась, и не могла встать, беспомощно и раздраженно махая руками. -Китаёза, - Сого протянул ей руку, - я не могу больше смеяться, так что давай, заканчивай с этими движениями пьяной черепахи, пытающейся взлететь. -Ага, сейчас же! - было последним, что услышал Окита перед тем, как Кагура схватила его за руку и бросила в бортик на противоположной стороне катка. Но в этот раз пострадал лишь расколовшийся на куски лед около того самого бортика, где Сого более или менее удачно приземлился, самодовольно ухмыляясь. Никогда они с Кагурой не дрались в полную силу, и они оба это знали. Тайзо на пару с Шинпачи орал, как резанная свинья, от ужаса, наблюдая, как эти двое все крушат; Гинтоки умиротворенно ковырялся в носу, а Тоши и Кондо пытались добраться до Окиты, держась друг за друга, но то и дело поскальзываясь, круша лед еще больше, так как кататься из них умел только Хиджиката. -Верни мне мои сто иен, я не собираюсь кататься на этих обломках, - Гинтоки вытер голову Хасегавы свою руку, но тот даже этого не заметил. -Ты не платил сто иен!! -Во имя майонеза, Сого, остановись, майо! - Тоши двинулся с места, бросив Кондо на землю. - Простите, Горилла-сан, они точно спугнут вора дверей! И в этот момент все замерли, услышав очень странный скрежет: Саката, схватившийся за рукоять меча, Тоши, стоящий с бутылкой майонезна, нацеленной на Окиту, Кагура, впецившаяся в волосы Шимпачи, Кондо, облизывающий лед, стоя раком, Тайзо, обхватывающий горло Гинтоки. Все стали прислушиваться к подозрительным звукам. До единого, они подняли головы на верхнюю трибуну, где увидели очень подозрительного человека в маске "очки-нос-усы", рядом с которым что-то большое и накрытое простыней с отверстиями для глаз и клюва, тащило на себе две двери: одна из женского, другая из мужского туалета. -Это вор дверей! - закричал Тоши, показывая рукой в сторону незнакомого типа. -Я не вор дверей, я Кацура! - послышалось громкое и возмущенное в ответ. -Сдохни, Кацура Котаро! - в один голос произнесли Сого и Хиджиката и побежали вдогонку за главой Джои. -Пждите мня!..-Кондо пытался отлепить свой язык ото льда, и когда ему это удалось, помчался за товарищами, попутно раз пять распластавшись в форме звезды. Йорозуя тоже попыталась дать деру от этого разгромленного места, но не тут-то было. Хасегава, совсем уже разъяренный, схватил Кагуру и Сого за волосы: -Да кто вас просил превращать этот каток в настоящее ледовое побоище!! Хозяин вернется завтра, и здесь должно все быть отстроено заново! Выражение лица Окиты резко сменилось с пофигистического на садистское и одновременно довольное. -В таком случае, я, как капитан Первого отряда Шинсенгуми и как офицер полиции, приговариваю китаёзу и себя к совместным работам по починке катка, - с дьявольским выражением лица он надел одни наручники на себя и Кагуру. Для него это было отличной возможностью сказать этой рыжей бестии то, на что раньше язык не поворачивался. Нельзя сказать, что он это планировал с самого начала, но просто не мог не использовать такую внезапно подвернувшуюся возможность. Это значительно облегчало ему задачу. Словив на себе гневный взгляд Кагуры и почувствовав ее готовность снова подраться, он сказал: -Прости, эти наручники были рассчитаны только на Кацуру, - но в его глазах и голосе не было ни капли сожаления. - А еще я потерял ключ, - и на глазах у всех он выбросил единственный ключ от наручников в окно, разбив его. -Ты что делаешь!! - вспылил мадао. А тем временем Гинтоки и Шинпачи в позе краба свалили куда подальше и, наверное, уже были в каком-нибудь баре. Окита снова перехватил свободную руку Кагуры, пытающуюся нанести удар, в воздухе, и добавил: - Движение- жизнь, а лишние движения, - еще один повод посадить тебя на цепь. - Ох, эта его садистская улыбка! -Все пропало, все пропало! - Хасегава склонился надо льдом и стал биться о него головой, поливая слезами, текущими из глаз. - Меня снова уволят, и я опять буду жить в коробке и писать в пустые бутылки от Дом Периньона! Кагура впервые посмотрела на Тайзо с жалостью и сожалением. -Не плачь, мадао, - она почесала его за ушком и тот довольно высунул язык, как собака. Тем временем, все это время сидевший в тени Садахару, недовольно фыркнул и вместе с мадао стал жалобно скулить. Кагура и Сого переглянулись, и оба тяжело вздохнули. -Мы все починим, - крикнула Кагура вслед уползающему мадао, на лице которого отражалась вся печаль и безысходность мира.