Танец по нотам нашей истории

Инчхон. Спустя пять лет опять этот аэропорт. Спустя пять до боли долгих лет я снова в Корее. Воспоминания нахлынули, снося прочь все барьеры, выставленные моим сердцем. В самом помещении аэропорта меня никто не встречает. Упс, ошибочка. Встречают. Зря я отказалась от охраны. Фанаты. Множество фанатов! Все начинают визжать при виде меня. Надеюсь, вид у меня не слишком перепуган. Однако все быстро умолкают, расходятся в стороны, образуя коридор, по которому я могу пройти к выходу. Когда я подхожу к его началу, все дружно, как по счету, хором проговаривают-пропевают: «С возвращением на родину, Ури! Мы любим тебя! Файтин!», и аплодируют. И больше ничего! Вы представляете? Ничего! Никаких тебе толкучек, камер, засунутых чуть ли не в нос… Фотографируют, конечно, но вежливо. А я… А что я? Я просто СЧАСТЛИВА! Чего-чего, а такого я не ожидала! Улыбаюсь, машу всем рукой, благодарю за поддержку. Говорят, что фанаты – копия своих кумиров. Это я что-ли такая вежливая и адекватная? Вот Химчан посмеется. Как только выхожу на улицу, сразу замечаю черный бус с тонированными стеклами. Дверца открывается, и меня тащат внутрь. Я едва могу разобрать, что мне говорят, выпутаться из узла обнимающих рук вообще не представляется возможным. - Ури! Наконец-то! Наша Ури вернулась! – ну вот, что не сделали фанаты – сделают парни. - Отпустите! Задушите ведь! Кто вас любить будет, когда меня не станет??? Зело, я не могу дышать! - Хорошо, что ты дома, - улыбаясь, выдохнул оппа. Я тоже улыбаюсь. Все что-то рассказывают, спрашивают… Все в счастливой эйфории. Мимо проносятся дома, деревья, люди, но я едва успеваю их разглядеть. Поездка заканчивается удивительно быстро, машина останавливается возле дома. Навстречу мне бежит мама, а папа стоит возле двери и ждет, пока я подойду к нему сама. И он, и мама сияют, как рождественские елки. Когда меня выпустили из объятий, замечаю изменения во дворе. - Пришлось сделать забор выше, - вздохнул папа. – Никакого покоя не было. Все норовили пробраться на территорию – то Химчана сфотографировать, то за соседями шпионить. - Мам, пап, мы решили не рассказывать, что Химчан – мой брат. Я все еще не хочу раскрывать свое полное имя, - призналась я. Это меня очень мучило, ведь значило, что я не могу представить родителей публике. Я очень боялась, что родные воспримут это как «я вас стыжусь». Но я просто не хотела добавлять им проблем с фанатами. - Почему? - Я не хочу, чтобы был малейший повод упрекнуть меня в использовании известности оппы. Недоброжелатели скажут, что я пытаюсь заполучить поддержку бейбис, а сама ничего не стою. И потом, все будут нас сравнивать… Мне не хочется предубеждений в начале карьеры. - Но это не начало! И ты не используешь… - Это знаю я и вы, а остальные? - Пусть делает, как хочет, - поддержал Химчан. – Компанию мы уже предупредили. Ребята захихикали. - Что смешного? - TS Ent. уже даже подготовило официальное объявление, на случай, если раскроют отношения Ури и Химчана, - объяснил ЕнДже. - Я всегда говорила, что эта компания – лучшая. Она хотя бы нормально относится к своим артистам, - вздохнула мама. - Все будет в порядке, мам. Завтра я встречаюсь с адвокатом, он пересмотрит контракт. - Но ты ведь им довольна? - Да, но я не юрист. Не хочу, чтобы потом я сожалела. - Это разумно. Хотя я согласилась бы сразу. При таких условиях… Да, условия – что надо. Но! Это они предложили мне контракт, а не я просила об этом, поэтому у меня есть право выдвигать свои требования. Меня принимают на условиях уже состоявшейся, известной актрисы, а не дебютантки. Условия контракта предвидят только обязательного проживания в общежитии, мне нельзя два года официально с кем-то встречаться. Приоритетными остаются съемки, но в скором времени я должна дебютировать, как певица. У меня есть право участвовать в процессе создания песен и альбомов. Но я еще не знаю, дебютирую ли я как соло-певица, или в составе группы. Компания также смирится с моим имиджем и ничего не может указывать мне в плане поведения, пока оно остается в рамках морали. Мне несказанно повезло – моя жизнь практически не изменится, мне не придется изображать из себя то, чем не являюсь только для того, чтобы нравиться публике. Все придется любить меня такой, какая я есть, или терпеть, потому что меняться я не собираюсь. Праздничный ужин с семьей и ребятами. Как же я по этому соскучилась! Время изменило всех. Ребята повзрослели, стали серьезнее, солиднее, родители немного постарели… Атмосфера в доме была настолько уютной, что казалось, будто все было сном, будто не было этих пяти лет странствий. Что сейчас нас начнут ругать за шалости, и за то, что засиделись допоздна – ведь завтра в школу. И хотя теперь тут уже сидели не мальчишки, а мужчины, я все равно оставалась их горячо любимой сестренкой. После того, как все разошлись по домам, я поднялась в свою комнату. Вышла на балкон. Столько воспоминаний, что голова кругом! - Ты обещала, что бросишь, - мужской голос вернул меня к реальности. Я не услышала, как подошел Химчан. - Я бросила. Это исключение. Дай насладиться, - выдохнула дым только что прикуренной сигареты. - Тогда делись, сестренка. - Ты тоже обещал, что бросишь. - Это исключение в честь твоего возвращения, - брат тоже затянулся. Мы сидели на балконе и смотрели на звезды. - Как ты? - Все в порядке. - Ты со мной разговариваешь, а не с мамой. Как ты? - Я… Мне трудно, Хим. Все эти годы я думала, что вернусь, и даже не вспомню, что было. Но… Этот балкон, эти улицы… Эти окна… И комната… Я все помню. Я простила, если было что прощать. Но не забыла. Знаешь, я сильно изменилась… Слишком сильно. Когда я уезжала, то решила, что во мне не должно остаться ничего от прежней Ури. Что больше не позволю так с собой поступать, как до сих пор. Я столько раз ломала себя, столько раз перешагивала… Если до сих пор я держала свои мысли при себе, то теперь я говорю в слух. Даже если это и не нравится людям. Я пыталась быть незаметной и никому не мешать, но это мне не помогло. Теперь я не прячу себя. Я начала делать все, что хочу и как хочу. И знаешь, что, Хим? Я почти счастлива. Потому что теперь мне не о чем жалеть. Сигаретный дым поднимался в небо, словно туман. - Ури… Я посмотрела на брата. Он взял меня за руку. Просто сидел рядом и держал мою руку. В этом было столько нежности, любви и тепла… Все эти годи я чувствовала, что он рядом. Все они были рядом. Мысленно. Я знала, что они поддерживают меня, и это помогало держаться. - Тебе всего 22, ты молодая, красивая и известная. Ты обязательно будешь счастлива. Я вздохнула. Столько всего хотелось ему сказать, поблагодарить, но мысли упорно не хотели внятно формулироваться. Ничего, у нас еще будет время для разговоров. - Знаешь, я рада, что позволила Джесс вытащить себя на тот кастинг. - О, я был в шоке, когда узнал, что ты решила сниматься в фильме, да еще и в мюзикле. А роль взбалмошной, но ужасно талантливой девицы – это вообще за гранью возможного! Химчан улыбался. Он погрузился в воспоминания. - Помню ажиотаж, когда сказали, что Рейн будет сниматься в американском фильме. И тут, рядом с ним, на афишах появляешься ты! Все с ума сходили: как какая-то неизвестная школьница попала в эту команду? Действительно ли она так талантлива, или это все по блату? Ведь до последнего не был известен актерский состав. А тут – Рейн, звезда! подтвердил свое участие в фильме, не проходит и недели и появляется еще один представитель Кореи! Точнее, представительница, только недавно переехавшая в США. Совпадение? Вряд ли. Наверное, все куплено. Разве в Америке своих молодых талантов мало? Значит, кто-то проговорился ей заранее, она вовремя подсуетилась и та-да! Это был самый ожидаемый фильм. Так хотелось посмотреть на везучую соотечественницу. Понять, что она из себя представляет? И ты заткнула всем рты! И интрига: кто это? Кто такая «Ури»? Это псевдоним или настоящее имя? Фамилия не известна… Возможно, есть что скрывать? Да сестренка, не многие дебюты так ждут. И не каждый айдол умеет так приковывать к себе внимание. Я потушила сигарету. - А я и не хочу быть айдолом. Я буду актрисой, которая офигенно поет.