Танец по нотам нашей истории

-Где ты вчера была? Вернулась под утро! – Химчан сверлит меня взглядом. - Оппа, ты действительно хочешь это знать? Или злишься, потому что пришлось перед родителями отмазывать? - Я хочу знать, - он безапелляционно скрещивает руки на груди. - Прости, оппа. Я не скажу. - Ты была с ним, да? - упавшим до шепота голосом спрашивает брат. Я молчу. – Ты… Господи, Ури! Я поднимаю на него глаза. Его лицо выражает сожаление? Недоверие? Боль? Я долго смотрю не отводя взгляд. Химчан наливает себе кофе, садится рядом и обнимает за плечи. - Ты сердишься? - Я… жаль, что ты меня не послушала, но я не сержусь. Главное, чтобы ты была счастлива. Я не совсем понимаю причину его сожалений, но сейчас не до этого. Я просто счастлива. Склоняю голову на плечо оппы и улыбаюсь. Он целует меня в макушку и пьет свой кофе. Иногда я отбираю у него кружку и ворую несколько глотков черной горькой жидкости. У меня самый лучший брат в мире. Жаль, что его не было в моей жизни так долго. Но надеюсь, что он из нее не исчезнет. Мы собираемся в школу. Остался последний год. Еще несколько месяцев и я свободна от общества всех этих незнакомых знакомцев. В школе, как обычно, сажусь возле ЕнДже. Он мило улыбается в ответ на приветствие. - Дже, ты измучен. Нагрузки? - Ага, репетиция вчера затянулась, - он рассказывает, как трудно было и одновременно весело. Иначе с ребятами не получается. Краем глаза я замечаю, как открывается дверь в класс и в помещении появляется Чонин. Не такой, как вчера. Без улыбки, без тепла глаз. Вдруг становится как-то неуютно. Ощущение, будто в классе наступила зима. Чему удивляться? Учебный год начался, режим «я-царь» активирован. Или это я что-то не так сделала? Может, увидел, как я смеялась с ЕнДже, и это испортило ему настроение? Ну нет, невозможно, еще чего - Ким Чонин не ревнует. Но он мог хотя бы улыбнуться мне? Или поздороваться? Ан нет – безразличная статуя. Я открыла тетрадь. Взгляд затуманили слезы. Наверное, это белизна еще не исписанных листов до боли резала глаза. А я просто всматривалась в клеточки так отчаянно, будто могла в них увидеть будущее, будто вся жизнь зависела от этих линий. Урок закончился, а я даже не заметила, когда он начался. На перемене я, против обычая, осталась в классе. Просто не хотелось шевелиться. И я надеялась, что теперь Чонин мне хоть слово скажет. Возможно, утром он просто неразговорчив? Оказалось, что за время каникул девочки хорошенько отдохнули и решили с новыми силами взяться за мое перевоспитание. - Ури-Ури! Наша Ури вернулась*! – Со Хе наклонилась ко мне и начала киемничать, словно с ребенком – пальчиками она тянула мои щеки то в одну, то в другую сторону, от чего губы то растягивались в подобии улыбки, то складывались уточкой. Я быстро убрала ее руки от своего лица и мельком взглянула на Чонина. Но он даже не думал вмешиваться. - Отстань, - увы, было поздно пытаться ее остановить: она заметила мой взгляд. - Ооо, Ури нашла себе защитника? А, нет, если бы защитника, то смотрела бы на ЕнДже. Может, любовника? Ури влюбилась? – «заботливым» тоном произнесла Со Хе. Наверное, я покраснела. Не знаю от чего – то ли от едва сдерживаемой злости, то ли от того, что она угадала. Но Со Хе уже обращалась к Чонину. - Оппа, ты тоже влюбился? Видишь, девочка страдает из-за тебя? - А мне-то какое дело? – ни один мускул не дрогнул на его лице. В голосе слышалась только неимоверная скука. - Возможно, никакого, а возможно и есть. Я видела вас вчера вместе, - класс напоминал улей. - Это ничего не значит. Они же соседи, - вступился за меня ЕнДже. - Мм, оппа, так ты по-соседски ее целовал? Что же будет по-дружески? - Ничего из того, чего бы еще не было. Я думала, что у меня слуховые галлюцинации на почве сумасшествия начались. Что? Что, черт возьми, он сказал? Со Хе была в счастливом шоке. - Значит, Ури и ты… Ури – твоя?.. - Почему же моя? Сама говорила – наша. Я не собственник, - холодная ухмылка превратила его губы в орудие моей смерти. Гильотина опустилась. Химчан был прав в своих предупреждениях. Я не слышала больше ничего и никого. Что-то во мне сломалось. Хрупкость неискушенной души не выдержала человеческого предательства. Почему же глаза остаются сухими в то время, когда сердце умывается кровью? Ощущение, будто это все не на самом деле. Это просто какая-то жалкая пародия на дораму. Сейчас съемка с эффектом замедления. Вот-вот прозвучит щелчок, и кто-то скажет: «Стоп. Снято». Но никто не произносил ту фразу. Дже ошарашено смотрел на меня. ДэХен и ЧонОп угрожающе поднимались из своих мест. Ничего хорошего это не сулило. Они не могли остаться в сторонке: Чонин ведь посмел обидеть сестру Химчана, их общую любимую сестренку! Эта мразь все равно, что повесила на их Ури табличку с надписью «Проститутка. Бесплатно». Я медленно поднялась из стула, собрала свои вещи в рюкзак. Подошла к Чонину. Голос предательски упал почти до шепота. - Ты уверен, что в тебе еще остался Чонин? Думаю, существует только Кай. Я развернулась и направилась к выходу. Даже успела сделать два шага, но потом возвратилась обратно, словно вспомнив что-то очень важное. Гордость не позволяет уходить побитым щенком. Я подошла к Каю и легко поцеловала его в щеку. - Я запомню этот урок, спасибо, - он удивлено посмотрел на меня. Я выпрямилась, улыбнулась. И все с той же милой улыбкой подарила ему звонкую пощечину. Рука заныла от боли. Его волосы метнулись в сторону. А я уже царской походкой покидала класс. И только этажом ниже мои нервы, наконец, полностью сдали, ноги подкосились, и я рухнула прямо посреди коридора. Чьи-то руки подняли меня и прижали к себе, позволяя превратить рубашку во влаговпитывающую тряпку. - Пойдем, не стоит здесь оставаться, - прозвучал над ухом голос ДэХена. Я просто кивнула и позволила увести себя из этого проклятого здания. Я не помню, откуда взялась тогда машина и как мы добрались до дома Дэ. Смутно помню, как он попросил чай и успокоительное. Позже мне пришло в голову, что успокоительное – это хорошая идея. А пока безмолвные слезы катились по моим щекам. Вслух я не произнесла ни звука, даже всхлипов не было. Хенни напоил меня чаем и позволил просто выплакаться. Он сидел рядом, обнимая за плечи и поглаживая по голове. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Спустя время, когда слез уже просто не сталось, Дэ прошептал: - Я горжусь тобой. Мы все гордимся. Не было сил поднять голову с его плеча. Не было голоса, чтобы спросить, чем тут можно гордиться. Опозоренным именем? Поэтому я только пожала плечами. Но он понял. - Я понимаю, что сейчас тебе очень больно, и даже боюсь представить насколько. Однако там ты этого не показала. Ты не дала им почувствовать, будто они тебя победили. Ты очень мужественная и смелая, сестренка. Поэтому мы тобой гордимся. А сейчас ложись, тебе надо набраться сил. Парни сейчас приедут сюда, но я не позволю тебя беспокоить. Засыпай, Ури. Дэ начал напевать какую-то песенку. Все-таки, голос у него ангельский. Сквозь полудрем я услышала шум голосов, но все сразу утихло. Я не знаю, сколько времени прошло, пока я спала. В комнате никого не было. Наверное, пошли в гостиную – любимую комнату во всех домах. Дверь была приоткрыта, поэтому я невольно подслушала часть разговора. - И как он? – ЕнДже. - Оклемается. ЧонОп только разомнулся, а ХимЧана я успел поймать на пути, - ЕнГук. - Угу, поймал он. А кто тебя хоть немного сдержал? Ты же отбивную с него чуть не сделал, - Зело. - Я просто был там неподалеку… Хим, что же он тебе сказал? Что значила та фраза? «Твоя сестра за мою». - Он с ума сошел. Решил отомстить. Помните, в прошлом году его сестра покончила жизнь самоубийством? Оказалось, что ее кто-то изнасиловал за день до этого. Он подумал, что это я. - Что??? Зело, зачем ты меня останавливал? - Он видел, как я ее проводил в тот вечер к дому. Я знал, что что-то с ней не так, но она ничего не хотела говорить. Я ее на улице подобрал, довез до дома… А он… не так понял. Но доказательств не было… Вот и отомстил. - Что же теперь делать? – ЧонОп. – Как Ури будет с ним в одном классе? - Никак, - я вошла в комнату. Все повернулись ко мне. – Я слышала, простите. Я не пойду больше в эту школу. Я не хочу идти ни в одну школу в Сеуле. Я не хочу больше ни видеть его, ни слышать о нем. Ничего больше не хочу. Оппа, ты ведь поможешь? Пусть меня отправят куда-нибудь? Хоть на край земли… Химчан протянул руки, и я умостилась на его груди. - Конечно, сестренка. Ты больше туда не пойдешь. Но я не знаю, что делать дальше. Куда тебя одну отпустят? Я не могу тебя куда-то отпустить без присмотра, как же мама отпустит? Зело обменялся взглядом с ЕнГуком. - Говорите, я все вижу. - ЕнНам и Наташа через три дня уезжают в Америку по обмену. Мы могли бы попытаться договориться с директором школы. Но… - Да! -Нет! – мы с оппой одновременно высказали свое мнение. - ХимЧан, ты меня любишь? – брат кивнул. – Тогда ты меня отпустишь. * Ури-Ури! - традиция мило пощипывать за щеки и так приговаривать, так как "Ури" переводится - "наша". Здесь - сарказм.