Маленький секрет Эрена

Микаса… Не знаю, что так привлекло меня в той, тогда ещё незнакомой девчонке, ради которой я рисковала жизнью. Не думаю, что причиной была она сама. Скорее, тела её родителей, окруженные лужами собственной крови, осознание того, что мрази, убившие их, ещё недалеко, что они могут поступить точно так же с той девочкой, о которой мне рассказывал отец, если ещё не поступили. Мне хотелось спасти её. Я не послушала отца. Впрочем, как и всегда. Разыскать хижину, где сидели эти ублюдки, не составило проблем. Ещё проще было найти крепкий острый нож. Я подготовилась, как могла, хотя, всё же, мной действовал секундный запал, и большая часть действий была импровизацией. Лишь когда я разобралась с двумя преступниками, я обратила внимание на Микасу. Тогда мне ещё было не до того, чтобы оценивать её внешность, состояние или пытаться угадать её характер, но гордость, что я спасла кого-то, уже начинала переполнять меня, хотя я и понимала, что нужно скорее убираться отсюда. Я бы так и была единоличной спасительницей и героиней, ох, простите, героем. Я же мальчик. По крайней мере, так думают все. Теперь в этих записях я буду говорить о себе в мужском роде, так, как привыкла и я, и окружающие. Я бы был героем, если бы не ещё один подонок, внезапно ввалившийся в дом. Я уже было подумал, что пропал: меня держал за горло огромный хмырь, и единственной, кто могла бы меня спасти, была избитая девчонка, на глазах которой несколько часов назад убили её родителей. Ситуация, мягко говоря, не самая обнадёживающая. Но я и не собирался сдаваться. Я боролся, пытался вырваться, но, понимая, что лишь эта несчастная девчонка может меня спасти, чувствуя, как кончается кислород, я прохрипел: «Татакаэ!». Борись, борись, борись. Жизнь — это непрерывная борьба. Эта фраза сопровождала меня всю жизнь. Видимо, тогда в мозгу Микасы что-то щёлкнуло, и моим родителям не пришлось заказывать для меня маленький гробик у местного дельца. Я стал невольно уважать её. Таких девчонок я ещё не встречал. *** Она была красива. Её тонкие, азиатские черты лица были полной противоположностью моим, поражающим своей резкостью и нескладностью. Даже её чёрные волосы, сейчас растрепанные, но всё равно гладкие и прямые, были аккуратней моей каштановой стрижки. Однако моё внимание скорее привлекла её сила. Да, она сильна. Пусть не так, как я, но, всё же, смогла себя перебороть. Ей холодно. Не задумываясь, отдаю ей свой шарф. В конце концов, она многое пережила. Да, эта девочка определенно сильна. А этот красный шарф мне всё равно никогда не нравился.