Маленький секрет Эрена

Подъём-тренировки-отбой. Подъём-тренировки-отбой. Подъём-тренировки-отбой. Вот темп, в котором проходила жизнь Эрен эти три года. Свободного времени практически не существовало, походы в кадетскую столовую были коротки и совершенно не насыщающи, разговоры с друзьям сведены к минимуму: не было сил даже на то, чтобы ворочать языком. Кроме того, имела место быть и информационная голодовка: в кадетском корпусе не было ни одной книги, повествующей о внешнем мире. Максимум, на что можно рассчитывать — краткий экскурс по строению гигантов, томик-кирпич под названием «Искусство тактики» и инструкция по использованию Устройства Пространственного Маневрирования. Может, оно и к лучшему? Эрен не любит вспоминать то, что случилось в её десять лет. Никто из переживших ужас падения Шиганшины не любит. В тот день закончилась жизнь в привычном для девочки понимании. А беспрестанные тренировки — лучшее средство против кошмаров и бессонных ночей: после того, как пробежал пятнадцатикилометровый кросс и поднял туловище из положения лёжа чёрт знает сколько раз, больше всего хочется закрыть глаза и выпасть из этой реальности. Нет сил даже на слёзы. Эрен не плачет. Она истратила, казалось бы, пожизненный запас слёз всего за несколько часов тьмы, воцарившейся после дня, когда случилась катастрофа общечеловеческого масштаба. Она кровавыми отрывками всплывает в голове девушки, когда та пытается выудить из своей памяти момент заката своего беззаботного детства. Затряслась земля, на которой стояли ноги Эрен в тёмных изношенных башмачках. Резко поднялся столб пара, затем — массы песочной и каменной пыли взмыли вверх, застилая обзор; каждый миг исчезали под завалами люди, раздавленные обломками камней, что когда-то служили им единственной защитой, были их несокрушимой Стеной. Эрен не сразу поняла, что в их столетней твердыне была пробита дыра. Никто не мог понять. Никто не верил. В небе — десятки валунов, осколки Марии, метеоритами поражающие дома горожан. Но это ещё было только начало ужасного бедствия. Люди превратились в безжизненные восковые фигуры, когда увидели то, чего их отучили бояться за сотню лет. Гиганты. Эрен научилась рассказывать эту историю с тем ораторским мастерством, что заставляло слушателей леденеть от страха. Ими чаще всего были любопытные сокурсники, имевшие представление о падении Марии лишь по третьесортным сплетням, настолько искажённым фантазией многочисленных рассказчиков, что, попадись они на слух очевидцам событий, могли вызвать у них лишь презрительное фырканье. Именно этим она сейчас и занималась. Сегодня к Йегер подсели две девчонки, жившие ранее в небольшой деревушке за стеной Роза, а потому гигантов видевшие лишь в своих ночных кошмарах. До этого Эрен с ними не пересекалась, но девушки с такой осторожностью и аккуратностью пытались выяснить интересующие их подробности, что Йегер не могла не разговориться. Периодически у неё такое случалось: нужно было выместить накопившуюся в сердце ненависть к гигантам, а заодно и напомнить окружающим, кто их враг. И в такие моменты девушка отрывалась по-полной. Не стесняясь в выражениях и экспрессии. — Какой ужас… Эрен, прости, что мы тебе об этом напомнили. Ты так бурно реагируешь, когда говоришь о гигантах… — выслушав гневную тираду Йегер, от которой у той, как обычно, выступил пот на лбу, девушки растерянно захлопали ресницами. То ли действительно почувствовали неловкость, то ли просто строили глазки. Микаса на всякий случай согнула пополам нож. В качестве безобидного предупреждения. — Всё в порядке. Мне плевать на них. Я просто снесу каждому его тупую раздутую башку. Всех сучёнышей отправлю в ад. До единого. Они… — Ладно-ладно, мы пойдём! Спасибо за общение, — девчушки мило улыбнулись и поспешили удалиться. Реакция Микасы на их улыбки, — а она всего-то размяла затёкшие мышцы спины — судя по всему, им не особо понравилась. Эрен лишь пожала плечами. За год пребывания в кадетском корпусе Йегер накачала мышечную массу не хуже остальных, но и не лучше уникумов вроде своей названой сестры. Из худенькой девчушки, что после падения Марии постоянно недоедала и изо дня в день работала в поле, она превратилась в крепкого и сильного солдата, насколько это было возможно при постоянной овощной диете. О мясе можно было только мечтать. И кадеты мечтали. Больше всех мечтала Саша — девушка, прославившаяся за счёт своей безграничной любви к картофелю, хотя на самом деле её фаворитом было сочное, прожаренное мясцо. В столовой часто давали хлеб, правда, примесей и того, что любой адекватный человек посчитал бы ни на что не годными отходами, было больше, чем самого хлеба. Но вечно голодные кадеты пожирали всё. Как же Эрен иногда хотелось тёплого маминого супчика вместо вечно остывшей столовской похлёбки, в которой была одна вода. После потери земель правительство экономило на всем, а выделять деньги на прокорм так понадобившихся в одночасье защитников всего человечество не считало нужным: и так ограниченные ресурсы королевства идут на производство УПМ, а государственные ткачи без перерыва пашут на пошив новой формы для этих дармоедов. И грустно, и обидно, но ничего не поделаешь. Борись, борись, борись. — Йегер, жри давай, если из-за тебя я провалю эту парную работу, тебе не поздоровится, — любезный соперник Эрен, Жан Кирштейн, будто бы вывел девушку из транса. Она уже несколько минут как сидела, вперившись взглядом в свою скудную порцию похлёбки. Хоть Жан и сидел в противоположном конце столовой, эта иерихонская труба могла достать и мертвецов в желудках гигантов. — Завались, лошадиная морда, — вместив в свои слова как можно больше яда, Эрен с остервенением накинулась на несчастный суп. Была ли у Жана действительно лошадиная морда? Скорее нет, чем да. Но единожды назвав его так и заметив, как Кирштейн растерялся, а затем взвился от простого, но меткого сравнения, Эрен взяла эту фразу на вооружение. — Тц, пошёл ты… — Жан не договорил: его остановили внимательные и холодные глаза. Но не глаза Эрен. Кирштейн был влюблен в темноволосую Микасу, названую сестру Йегер. Да, Микаса, будучи премилой девочкой ещё в свои десять лет, теперь расцвела ещё сильнее, и внимания со стороны противоположного пола было хоть отбавляй. Завидовала ли Эрен? Нисколько. Она не испытывала к Жану ничего, кроме пассивно (а иногда и активно) агрессивной неприязни и пренебрежения. И это было взаимно. Съев подчистую свою порцию, Эрен направилась к выходу из столовой, в казармы, незаметно поправляя бинт, утягивающий её грудь. В этом смысле девушке не повезло. Четырнадцать лет, а грудь как у двадцатилетней – круглая, упругая и далеко не маленькая. Без утяжки это смотрелось бы слегка странно вкупе с её худощавым телом, но такова наследственность. В моменты тоски, когда хотелось лезть на стену и выть, Эрен часто вспоминала мать. Девушка помнила всё: её голос, запах, характер, привычки и фигуру. Она была практически такая же, как и у Эрен, но, в силу старшего возраста, круглее и женственнее. Всеми фибрами души проклиная свою грудь, Эрен без зазрения совести лгала тем, кому хоть раз удавалось увидеть бинты, обматывающие её тонкое тело, что под ними скрывается ужаснейший шрам, и она не хочет, чтобы кто-нибудь его видел. Да, трудно быть парнем в женском теле. — Эрен, — Микаса догнала Йегер, едва та ступила пару шагов за двери столовой. — Тебе не стоило ссориться с Жаном. Как-никак, сегодня он твой напарник. — Сам виноват. Хамло стойловое, — фыркнула девушка-юноша, не замедляя шага. — Ты сам подливаешь масло в огонь, когда называешь его конём… Он того не стоит, Эрен, — азиатка сверлила взглядом землю, не решаясь поднять глаза на названую… сестру. Вся её смелость вмиг улетучивалась, когда дело доходило до задушевных разговоров с Эрен один на один. Но что делать? С её характером юная Йегер попадала в передряги чаще, чем моргала. Микаса не могла не попытаться вразумить её. Для её же блага. — Может, ты и права. В общем. Не будет выпендриваться — не буду его конём величать. Всё просто. Микаса вздохнула. С полминуты они шли молча. — Группы из блока «Б» выходят в четыре часа после полудня? — азиатка спросила это лишь затем, чтобы вновь заговорить с «братом». О распорядке Эрен она знала лучше неё самой. — Ага. — Два часа осталось… — Аккерман украдкой взглянула на спутницу, которая с каменным выражением лица шагала в известном им обеим направлении. — Да. — Я попрошу Киса переместить меня в блок «Б». — Зачем?! — Эрен слишком сильно шаркнула подошвой, всем корпусом поворачиваясь к Микасе. — Так надёжнее. — Для кого?! Для меня? Ты опять за старое, Микаса?! — Эрен, не кричи. Так будет спокойнее для меня. — Знаешь что? Охраняй кого-нибудь другого! Вечно одно и то же! — девушка уже мало слушала то, что говорила ей Микаса. Она перешла в режим берсерка, и это состояние, к сожалению Аккерман, было ей хорошо знакомо. Она даже привыкла справляться с ним. Отмалчиваться, пропуская мимо ушей все обидные моменты. Титаническое спокойствие. — Мне не нужна твоя защита! Кивок. — Я сам прекрасно справлюсь! Кивок. — Ты что, думаешь, меня убьют, если я отойду от тебя на лишние сто метров?! Кивок. Так, нет. Что-то не то. Микаса быстро перестраивается и отрицательно мотает головой. Эрен раздражённо цокает языком и ускоряет шаг. Аккерман не отстаёт. Вскоре они оказываются возле казарм. — Мальчики — налево, девочки — направо, — буркнула Эрен, намереваясь исчезнуть за дверями мужских спален. — Может, я помогу тебе собрать всё необхо... — Нет. Я. Сам. — Я приду проводить тебя... Хлопнула дверь.