Слишком правдиво

      «Самоодобрение и самопринятие — ключ к положительным переменам в нашей жизни».

Луиза Хей

      Сакура медленно брела по улице, пиная камушек, попавшийся ей под ноги. Она была разбита, как хрупкая ваза, попавшая в неумелые детские руки, и понятия не имела, что делать дальше. Как жить дальше? Летисия попросилась пожить лишь на какое-то время, а значит, вскоре брюнетка благополучно съедет, оставив Харуно наедине со своими весьма серьёзными проблемами. Конечно, розоволосая получала свою законную сиротскую пенсию, потому что всего лишь стояла на учёте в качестве ребёнка из неблагополучной семьи, но этого едва хватало на оплату квартиры, а про продукты, одежду и ещё какие-либо необходимые человеку предметы обихода вообще можно умолчать. Теперь, с вероятностью в девяносто девять процентов, работы Сакуре не видать. Кто же возьмёт на работу девушку без документов? — Никто, конечно. Мичи-сан взяла Харуно только по просьбе Мизуры, которая являлась её старой подругой, но совсем недавно их отношения сошли на нет, поэтому хозяйка магазинчика решила таким образом отомстить.       Сейчас у Сакуры понемногу стало нарастать чувство паники. Хоть она и прошла через многие трудности, но почему-то сейчас стало действительно страшно — страшно от того, что через пару месяцев её попросят из квартиры за неуплату и выгонят на улицу, даже не посмотрев на её жизненную ситуацию. Ну а что поделать? Сейчас за всё нужно платить. Нет денег — тебе не выжить. Пару лет назад она грезила о том, чтобы жить только за счёт своих текстов, зарабатывать огромные деньги за приличные тиражи и ни в чём себе не отказывать, но это было лишь грёзами…       Харуно сама не заметила, что из-за своих глубоких переживаний и наступающей на пятки задумчивости, она была уже в своём родном дворе. На плече розоволосой покоилась довольно большая спортивная сумка, в которую были сложены её личные вещи и небольшой оклад за половину отработанного месяца. Сейчас ей не хотелось идти домой. Зачем? Чтобы «обрадовать» Летисию тем, что она теперь не сможет себя содержать? Чтобы закрыться в своей комнате и днями напролёт писать строчку за строчкой в своей тетради или личном дневнике? Чтобы в очередной раз понять, что теперь её совершенно никто не возьмёт на работу? — Нет. Сейчас Харуно-старшая собиралась пойти на какую-нибудь детскую площадку, сбросить со своего плеча эту ненавистную сумку, снять туфли и зарыться ногами в горячий песок. И не важно, как она будет выглядеть. Главное — получать удовольствие.       Такую площадку она нашла в соседнем дворе, где почти не было маленьких детей — в основном школьники. Откинув свои босоножки в сторону, девушка направилась к небольшим качелям, стараясь шагать как можно медленнее, чтобы каждый раз зарывать свою ногу в песок. Опустившись на проржавевшие качели, которые не спешили смазывать или менять, розоволосая стала раскачиваться, параллельно наблюдая за детьми, которые беззаботно веселились со своими маленькими друзьями, играли в игрушки, катались с горок, показывали родителям новую слепленную фигурку из песка и просто были счастливы. Посмотрев на часы, Харуно обнаружила, что сейчас лишь час дня, но ученики начальной школы уже бегут домой, чтобы выполнить своё домашнее задание, которое в начальных классах ещё не слишком противное, а затем, схватив мяч, выбежать на улицу в надежде найти партнёров по игре.       В глубине души Сакура любила детей, но в то же время опасалась их, боялась. Ей всегда было неловко находиться рядом с ребёнком, который ждёт от тебя каких-то интересных ему действий. Когда она задумывалась о том, что рано или поздно станет мамой, то почему-то приходила в ужас. Не за себя — за ребёнка. Харуно-старшая всегда считала себя весьма плохим примером для подражания; считала себя плохим наставником, плохо влияющим на детишек… «Наверное, у тёти Мизуры уже закончился рабочий день, раз малявки уже домой собираются», — подумала Сакура.       Девушка слезла с качелей и пошла в сторону школы, где работала её хорошая знакомая. Дети и взрослые, как и всегда, смотрели ей вслед, пытаясь разглядеть что-то необъяснимое, но нашу героиню это совсем не волновало — сейчас она просто хотела подняться на третий этаж этой школы, найти нужный кабинет и душевно поговорить с женщиной, которая всегда могла направить ум розоволосой в нужное русло.       Пройдя мимо охранника, который не стал останавливать и так знакомую девушку, Сакура довольно быстрым шагом поднималась по лестнице, желая побыстрее добраться до пункта своего назначения — не любила шумные места. Дети — цветы жизни, но когда их много в одном месте, это очень давит на психику даже самого спокойного и уравновешенного человека. Кое-как прорвавшись сквозь блокаду, состоящую из довольных школьников, розоволосая стояла на пороге того самого кабинета, который она так усердно искала. Постучав в дверь и услышав глухое «войдите», Сакура, опустив ручку вниз, потянула дверь на себя и оказалась в этой маленькой обители начального обучения. Девушка тут же увидела Мизуру, которая, нахмурившись, проверяла тетрадки своих учеников. Было видно, что женщина вполне добросовестно относится к своей работе, но и доля азарта на уроках не помешает, так ведь?..       Подняв свой взгляд на входную дверь и завидев человека, нарушившего темп её работы, Мизура тут же лучезарно заулыбалась, узнав в этом человеке Сакуру. Всё-таки Харуно была для неё, как дочь, которую нужно многому научить, от многого уберечь и которой нужно многое показать. Своих детей у женщины не было, потому что она считала себя не созданной для материнства, да и мужчина нормальный так и не встретился, поэтому Мизура и встала на учительский путь просвещения молодых умов. — Сакура, милая, здравствуй! — Поднявшись со своего места, женщина подошла к Харуно, чтобы, как и всегда, обнять свою самопровозглашённую дочь. Розоволосая не осталась в долгу и так же приобняла молодую учительницу. — Как у тебя дела? Что-то случилось?       Мизура сняла с плеча зеленоглазой её сумку и пригласила сесть за парту, находящуюся перед учительским столом, а сама удалилась в лаборантскую, чтобы сварить две чашечки кофе.       Пока Сакура рассматривала стены, увешенные всевозможными плакатами с простейшими математическими формулами или правильным написанием слов, то невольно загрустила, ведь она никогда не ходила в школу; не знала, что такое «класс», «сверстники» или «наставники», никогда не испытывала на себе дёрганье за косички или получение двоек за невыполненное домашнее задание. Вместо того, чтобы грызть гранит науки, она лишь плакала и читала книги. Всегда… — А вот и кофе! — радостно пропела Мизура, поставив перед Сакурой чашку приятно пахнущего горячего напитка. Женщина была в полной готовности выслушать проблему девушки, ведь было видно, что она чем-то очень расстроена. — Расскажешь, что случилось?       Сакура лишь опустила свои веки, лишний раз вспомнив те уничтожающие слова своей «подруги», а её ладони плотно сжали кружку с кофе, не обращая внимания на то, что он очень горячий. Это было не так важно. Девушка тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, а затем подняла свой взгляд на собеседницу, ожидающую ответа. — Меня уволили, — с огромной тяжестью в голосе произнесла Сакура. Почему-то сейчас у неё на душе лежал камень, который сильно давил на её грудь, пресекая все возможности заговорить. — Что? — Мизура лишь вытаращила глаза в надежде, что розоволосая говорила не серьёзно. — Это правда? — Харуно утвердительно кивнула головой. — Но за что? — За то, что я постоянно опаздываю, — с долей иронии говорила Сакура. — Конечно, Хане или Малейке можно целыми неделями работу пропускать, а мне опоздать на десять минут категорически нельзя. — Мичи, — прошипела женщина, — вот сучка! — Как уже говорилось выше, Мизура и Мичи были старыми подругами, вместе сошедшими со школьной скамьи, но не так давно они серьёзно поссорились на почве заработка и решили больше не продолжать контактировать. — Ну ничего, не расстраивайся, милая. — Учительница встала из-за стола, схватила девушку за руку и повела на выход из кабинета. — Мизура-сан, куда мы идём? — Сакура не ожидала такой резкой смены решительности, поэтому даже не успела захватить свою сумку и пролила немного кофе на ученические тетрадки. Женщина ничего не ответила, а лишь свернула за угол, вышла к ближайшей лестнице и начала спускаться на второй этаж, прямиком к кабинету директора школы, всё так же крепко держа Харуно за руку. — Да что происходит, Мизура-сан?! — Розоволосая не выдержала и выдернула свою руку из мёртвой хватки учительницы. Она была в недоумении от сложившейся ситуации. Почему Мизура вдруг повела её к директору? Явно не для того, чтобы просить устроить на работу, ведь так?.. — Что происходит, говоришь? — укоризненно посмотрев на свою «дочь», уточнила женщина. — Происходит то, что я хочу тебе помочь! — Молодая учительница вновь подала девушке свою руку в надежде, что та ответит ей тем же. Харуно долго телилась, смотря по сторонам и переминаясь с ноги на ногу. Она не была уверена в правильности решения своей «матери» — мало ли, что им сейчас выскажут? Постояв ещё минуту, розоволосая всё же согласилась пойти дальше. Будь что будет.       Дойдя до приёмной, Мизура наказала Сакуре пока ждать за дверью, а сама направилась к секретарю с просьбой прямо сейчас попасть в кабинет директора. Постучав и услышав приглушённое приглашение войти, женщина тихонько открыла дверь и зашла в кабинет. За огромным деревянным столом, за которым вполне могли сидеть ещё три человека, сидела женщина средних лет. Казуки Ого, директор этой школы, всегда отличалась своей бесконечной любовью к дисциплине и правильному распорядку дня. В её школе никогда не было проблем с обучением, хоть это и была бесплатная общеобразовательная школа без каких-либо профильных направлений. Здесь никогда не было жалоб на плохую атмосферу, невнимательных учителей, еду или несоблюдение санитарных норм; дети и их родители всегда были довольны работой здешнего персонала и всегда охотно помогали в различных мероприятиях.       И вот сегодня, как и в любой другой день, эта коротко стриженая шатенка заполняла различные бумаги, подписывала сметы и лишь изредка кого-то слушала. На секунду подняв свой взгляд на входную дверь, чтобы посмотреть кто пришёл, женщина увидела учительницу начальных классов, чей взгляд был наполнен тревогой и жаждой внимания к своей персоне, однако Казуки проигнорировала данный взгляд и продолжила заполнять бумаги, сказав при этом: — Вы что-то хотели, Мизура-сан? — Наша учительница присела на небольшой диванчик, стоящий напротив стола. — Да, — собрав волю в кулак, женщина продолжила: — Помните, Вы говорили, что наши учителя японского языка уже не совсем справляются с нагрузкой?.. — Помню, — кратко и без излишеств ответила Ого. Она всегда любила отвечать чётко и по делу, но в душе была очень ранимой и непостоянной. — Я пришла сказать, что нашла Вам учителя литературы. — Директор тут же оторвалась от бумаг, сняла очки и уже заинтересованно посмотрела на Мизуру. Да, в этой школе было мало учителей японского языка и литературы, поэтому им давали слишком много классов, что, естественно, недопустимо, поэтому у Казуки была идея разделить учителей, так сказать, пополам: одни будут вести только японский язык, а другие — только литературу. Оставалась лишь одна проблема — недостаток рабочей силы так никуда и не делся, так что сейчас для директора это было хорошей возможностью освободить несколько учителей от учебных планов по японской литературе. — Продолжайте. — Приложив к нижней губе кончик дужки своих очков, Ого возжелала узнать подробности. — Она ещё молода, но уже вполне может учить других и к работе относится очень ответственно, детей очень любит, знает три языка… — Ох, Мизура так интенсивно рекламировала Сакуру, что и сама не верила в половину своих слов: Харуно всегда будет опаздывать на работу, не будет вовремя вбивать учебный план в базу данных и обязательно будет психовать на детей, если они не будут делать домашнее задание или отвечать на уроках. — Можете её привести? — так же кратко спросила она. — Да, конечно. — По лицу учительницы можно было понять, что она очень рада интересу своей начальницы, ведь было видно то, что Мизура буквально облегчает жизнь школе. Быстро поднявшись с дивана, женщина быстрым шагом прошла мимо секретарши, которая от неожиданности пролила на себя лак для ногтей, и вышла в коридор, где ждала розоволосая, судорожно сковыривая заусенцы на кончиках пальцев. Подлетев к своей «дочери» на крыльях хороших новостей, женщина схватила девушку за руку и потащила в кабинет. — Мизура-сан, меня что, взяли? — недоумевала Сакура. — Пока нет, — воодушевлённо ответила учительница, — но если сейчас не ударишь в грязь лицом, то точно возьмут. — Мизура подмигнула розоволосой, чтобы та так сильно не тряслась и вела себя как можно спокойнее, а сама Сакура тем временем уже думала, как отпразднует сегодняшний день, который начался не очень, а кончится хорошо.       Зайдя в кабинет, девушка сразу натолкнулась на полный интереса взгляд, который тут же потух, как перегоревшая лампочка, но решила пока не паниковать, а действовать: — Здравствуйте, — как можно увереннее поздоровалась она. — Здравствуйте, присаживайтесь, — Казуки указала на тот самый диван, на котором пару минут назад сидела Мизура. Обе вошедшие незамедлительно сели, как бы ожидая приговора. — Слушаю Вас. — Вот тут Сакура, откровенно говоря, растерялась — не знала, как правильно себя подать. К счастью, на помощь пришла «мать»: — Ого-сама, это Сакура Харуно, про неё я Вам и говорила. — Ещё раз оглядев с ног до головы розоволосую, Казуки что-то засомневалась в том, что Мизура нашла достойного человека. Когда учительница начальных классов говорила о том, что эта девушка молода, Ого думала, что ей лет двадцать пять — двадцать семь, но увидеть совсем юную девочку она была, конечно же, не готова. — Так, — глубоко вздохнув, начала директриса, — Сакура, сколько Вам лет? — Девятнадцать, — Харуно ответила на этот вопрос с огромной опаской, ведь сейчас её легко могут выгнать из кабинета за столь наглое вторжение и возраст, не предназначенный для полноценной работы. К сожалению, её опасения не были напрасными: Казуки посмотрела на свою подчинённую взглядом а-ля «ты с ума сошла?», но пока не говорила об этом прямо. — А могу ли я изучить Ваши документы и рекомендации с прошлого места работы? — Катастрофа. Мало того, что у Сакуры, конечно же, нет никаких отзывов из того злополучного магазина (по крайней мере, положительных), так ещё у неё нет ни единого документа, кроме удостоверения о сиротстве. Розоволосая отвела взгляд в правый дальний угол помещения, пытаясь на скорую руку что-нибудь придумать, но в голову, как назло, не лезло ни одной адекватной мысли. Казуки ждала ответа, а уверенность Харуно в том, что удача ей улыбнулась, очень быстро падала, как суицидник с крыши.       Мизура тоже прикусила губу, размышляя над тем, сказать ли начальнице о деликатном положении этой девушки. Видя, как нервничает розоволосая, женщина всё же решила рассказать. Всё равно придётся. Если бы Сакуру сюда взяли, то её прошлое без сомнения бы всплыло, но было бы не понято другими. Как-никак, это было бы ложью. Если же сказать сейчас, то Ого, возможно, войдёт в её положение, смилуется и примет хотя бы на полставки. — Ого-сама, дело в том, что, — молодая учительница поднялась со своего места, сложила руки в замок и подошла поближе к Казуки, — Сакура — сирота. Её родители, — тут она запнулась, увидев взгляд Сакуры, умоляющий не рассказывать о том дне. Она как бы взглядом говорила: «Соври, пожалуйста, соври». Поняв жест своей «дочки», женщина продолжила: — погибли в аварии, а сестра лежит в коме.       Казуки вновь перевела взгляд на Харуно. Сейчас в глазах женщины читалось огромное удивление, но в то же время понимание… Кто знает, может, Ого знает каково это — терять любимых… — Это правда? — наконец спросила директриса. Розоволосая лишь кивнула, потупив взор. — Я тебе, конечно, соболезную, но какое это имеет отношение к документам и отзывам с прошлой работы? — С прошлого места работы меня выгнали, правда, я сама не знаю почему, — вдруг начала Харуно, набравшись неимоверной смелости сказать прямой аргумент против себя же. Мизура широко раскрыла глаза, посмотрев на девушку, как бы намекая, что пора бы заткнуться, но розоволосая продолжала: — А документов у меня нет, только справка о том, что я сирота.       Казуки как громом поражённая смотрела то на девушку, то на свою подчинённую, как бы ища на их лицах хотя бы намёк на то, что Сакура сейчас просто пошутила. — Ты понимаешь, что сейчас сказала? — спросила женщина. — Я понимаю, — решительно посмотрев в глаза Ого, произнесла Харуно, — но я не хочу больше врать. — И это было искренне. Харуно всю жизнь только и делала, что лгала. Лгала о том, кто она, лгала о смерти родителей, лгала о судьбе сестры, лгала о друзьях, лгала самой себе… — Я тоже не хочу врать, — снова надев очки, Казуки пододвинула к себе бумаги, которыми совсем недавно занималась, — и поэтому… идите вон. — Но Ого-сама!.. — Мизура хотела возмутиться, но директриса прервала назревающую дискуссию: — Мизура-сан, ещё одно слово — я и Вас уволю, — грозно глянув в сторону учительницы, отрезала она. Конечно, она чувствовала себя виноватой за такое резкое поведение и антисострадание, но она это сделала не просто так, верно? — Вы вообще в своём уме? Мизура, о чём Вы думали, когда вели эту девушку ко мне? О том, что я расплачусь и возьму её под своё крыло? — Теперь-то Казуки скажет всё, о чём умалчивала всё это время. — А вдруг комиссия? Что я тогда скажу? Такие проблемы мне не нужны! — Сакура лишь лукаво улыбнулась, прекрасно понимая состояние этой женщины. Немудрено. — Зачем Вы дали ей ложную надежду?! — Ничего страшного, — подала голос Харуно, всё так же смотря в пол и улыбаясь, — я Вас понимаю. — Похоже, это немного остудило пыл Ого. — До свидания. Простите, что отняли время.       Мизура и Сакура вышли в коридор, пройдя мимо секретарши, которая злобно усмехалась им вслед, заволновавшись, что розоволосая метит на её место. Сейчас обеим нужно было выйти на улицу и подышать свежим воздухом: Сакуре, чтобы просто освежиться, а Мизуре — успокоиться. Сейчас женщина чувствовала себя настолько погано, что даже не решалась посмотреть «дочери» в глаза. Она не смогла ей помочь. Она хотела, но не смогла. Не смогла…       Однако Харуно была не в обиде, она знала, что так будет, поэтому даже и не удивилась реакции Казуки. Всё, что оставалось розоволосой в данную минуту, — пойти домой и начать думать о том, как суметь вырулить с этой трассы, ведущей к обрыву. — Ладно, Мизура-сан, я, пожалуй, пойду. — Девушка вернулась в кабинет учительницы, забрала свою сумку, извинилась за пролитый кофе и ушла прочь из здания.

***

— Что ты сказала?! — очередная реакция Летисии на проблемы Сакуры. Интересно, теперь каждый человек будет говорить такую фразу? — Она там совсем умом тронулась, что ли?       После того, как Сакура вернулась домой намного раньше положенного, у девушек сразу состоялась дискуссия по поводу неправильного поведения розоволосой по отношению к начальнице и постоянных опозданий, причину которых знала лишь Летти. Ну не скажешь же начальнице, что тебе просто-напросто снятся кошмары, которые не дают спокойно и сладко спать, верно? Верно. Сейчас подруги сидели на кухне: Эл запекала для себя и Торы мясо в духовке, ну а Сакура попивала обычную воду, заедая недавно купленной морковью. Эх, веганы…       Ортиз хоть и очень любила Харуно, но совсем не собиралась тащить её на своём горбу и в одиночку оплачивать квартиру, поэтому её мысли тоже были заняты тем, как найти для розоволосой работу. По поводу же увольнения у брюнетки было множество разных доводов полагать, что всё это не просто так. Она была уверена, что Мичи хоть и порядочная стерва, но никак не бессердечная ледышка, которая из-за ссоры с подругой будет выгонять бедную девочку из магазина. Здесь всё не так просто. — Похоже на то, — всё так же жуя за обеими щеками морковкой, ответила Сакура. — Что предлагаешь? — Предложения должны от тебя исходить, — нарезая овощи для салата, отвечала брюнетка. — Теперь у нас обеих проблемы. Если ты останешься без работы, то не сможешь платить за жильё, а если ты не сможешь платить за жильё, то обязанность платить падает на меня. Моих денег не хватит, чтобы содержать нас троих, — Ортиз ножом, который держала в руках, указала на Тору, — поэтому и полноценно жить мы не сможем, а значит, окажемся в коробке на какой-нибудь помойке в компании бомжей. Радужная перспектива, не находишь? — Ну, тут Эл, конечно, слукавила: на её ежемесячную зарплату за настоящую работу можно было спокойно купить небольшой легковой автомобиль, но для розоволосой это должно оставаться тайной. Пока. — Я уже третий час об этом думаю, но выхода не вижу, — опустив глаза, Харуно понемногу впадала в депрессию.       Летисия лишь вздохнула. Надо было что-то решать, иначе весь её план по поводу Анны коту под хвост. Можно, конечно, было позвонить Джине и попросить подыскать вакансию, но тогда розоволосая бы точно заподозрила неладное, поэтому надо было стараться помочь им обеим, не делая резких движений. Нарезав овощи для салата и заправив его сметаной, Ортиз вышла из кухни и направилась в свою комнату в поисках телефона. Данный предмет лежал под кроватью, ибо Эл любит спать до обеда, а будильник, который она всегда забывает отключать, усердно выполняет свою функцию утреннего раздражителя. Выудив оттуда аппарат, Ортиз набрала нужный номер. — Алло, Джина, дай мне номер Итачи.

***

      Пока брюнетка разговаривала по телефону, Сакура была готова забраться на стол и завыть на Луну. Она, как назло, даже не могла отвлечься написанием стихов — образы не приходили. Это было странно, ведь обычно мысли девушки всегда чем-то заполнены. А сейчас… пустота. Может, это из-за того, что сейчас не до хобби?..       От размышлений девушку отвлёк звонок в дверь. Зеленоглазую это насторожило, ведь она никого не ждала в гости. Хината на учёбе, Мизура на работе, Летисия здесь, и никто другой бы просто так не зашёл. Если только не…       Розоволосая направилась к двери, чтобы открыть, но когда посмотрела в глазок, то ужаснулась: за дверью стоял Даруи с очередным букетом лилий и коробкой шоколадных конфет, а на его лице застыла сияющая улыбка. Сакура хотела отскочить от двери прочь и претвориться, что её нет дома, но рука автоматически повернула ручку вниз. Она испуганным и одновременно усталым взглядом смотрела на парня, который не даёт ей покоя, а он лишь всё так же улыбался, думая, что сейчас розоволосая накинется на него с поцелуями в знак благодарности (он же не знал, что она наступила на предыдущую коробку конфет и отдала Мизуре предыдущий букет). — Сакура-чан, любовь моя, это тебе! — Даруи хотел вручить ей свои дары, но девушка убрала руки за спину. Пусть падает всё это добро.       Розоволосая не знала что сказать. С одной стороны, она хотела послать его ко всем чертям, чтобы больше не видеть его морды, но с другой — боялась последствий. Всё же она не может знать о его истинных мыслях и намерениях. Может, он и правда хочет вступить с ней в отношения, но просто не умеет ухаживать за девушками, а может, он хочет чего-то более грязного… — Спасибо, конечно, но не нужно. — Девушка попыталась закрыть дверь, но Даруи поставил на порог свою ногу, которая не давала проделать данную операцию. — Да брось, куколка, я же от всего сердца! — Парень уже тыкал девушке в лицо своим букетом, а Харуно всё пыталась закрыть дверь, что никак не выходило. — Я же сказала, что не нужно, — уже громче произнесла она, — чего ты привязался ко мне?! — Что значит «чего»? Я очень сильно люблю тебя и хочу, чтобы ты была со мной! — Он оттолкнул дверь, бросил на пол лилии и конфеты и полез к Сакуре с поцелуем. Девушка сразу запаниковала, ведь он гораздо сильнее неё. Ладно ещё поцелуй, но ему ведь может оказаться мало… Только розоволосая хотела впервые в жизни попробовать кого-то ударить, как из комнаты вышла Летисия, как раз заканчивая свой телефонный разговор. Заметив довольно интересную картину, брюнетка сразу вспомнила про того самого загадочного поклонника, на которого довольно-таки часто жаловалась Харуно-старшая. — Я перезвоню. — Отложив телефон в сторону, брюнетка быстро подошла к виновнику торжества и начала «мило» с ним беседовать: — Молодой человек, Вам кого? — Даруи тут же отпрянул от Сакуры, недовольно посмотрев на Эл, а розоволосая, облегчённо выдохнув, мысленно поблагодарила подругу за спасение. Сейчас она ему устроит. — А ты вообще кто? — Парень посмотрел на Летти весьма недобрым и одновременно непонимающим взглядом. Сейчас он был немного зол за прерванный пикантный момент, но и не мог понять, кто эта девушка, которую нерадивый поклонник никогда не видел. — Кто я? — показав на себя пальцем, хихикнула Летисия. — Я, можно сказать, ангел-хранитель вот этой вот девочки. — Пока влюблённый парнишка пытался догадаться, на что намекала брюнетка, Эл подошла к Сакуре, обняла её рукой за плечи и смотрела на Даруи взглядом, наполненным сарказмом. — В смысле?.. Вы что, того?.. — Он переводил взгляд с одной девушки на другую, Летисия всё так же улыбалась и смотрела на розоволосую, ну а Сакура находилась в состоянии тихого ужаса. Нет, она видела взгляд подруги а-ля «подыграй мне», но не думала, что Ортиз выберет именно такой способ освобождения от визитов Даруи. — Ну вот, какой догадливый мальчик, — широко улыбаясь, похвалила его Летти. — Что ж, мы были рады Вашему визиту, но как жаль, что сердце Сакуры-чан уже занято, — продолжала брюнетка, обняв парня за плечи и слегка подталкивая его к входной двери. Когда же она уже выставила Даруи за порог, то выбросила ему в ноги те самые лилии и конфеты, присутствие которых здесь было весьма неуместно, и, нагнувшись ближе, добавила: — Чтобы больше не появлялся здесь. — Дверь захлопнулась, а Даруи всё ещё находился в какой-то прострации от только что сказанных слов. Отшила. Снова. Парень не понимал, что он делает не так. Дарит цветы — не то, приносит конфеты — не то, не говорит, а действует — тоже не то. Ну не виноват же он, что Сакура такая красавица? Не виноват, конечно. То, что Даруи не нравился Харуно, — тоже не его вина, ведь мы не выбираем, в кого влюбляться…       Только он собрался подняться наверх, к себе в квартиру, как увидел два силуэта, которые направлялись к жилищу Сакуры. Это были Саске и Хината. Брюнетка то и делала, что болтала, пытаясь что-то объяснить Учихе, а вот сам парень спокойно поднимался по лестнице. Но несмотря на то, что его лицо, как и всегда, не выражало никаких явных эмоций, Саске внимательно слушал новую знакомую. Проходя мимо поклонника розоволосой, Хьюга лишь бросила в его сторону настороженное «привет» и пошла дальше, а вот брюнету захотелось расспросить об этом парне Хинату.

***

— Чтобы больше не появлялся здесь. — После того как за ухажёром Сакуры принудительно закрылась дверь, розоволосая накинулась на подругу с объятиями. — Эл, ну ты придумала! Я не хочу себе лесбийскую славу, — улыбаясь, произнесла Сакура. Ортиз лишь потрепала её по волосам. — Обращайся, детка. — Только брюнетка хотела пойти продолжить свою телефонную атаку, как в дверь снова позвонили. Летисия тут же закатила глаза, медленно повернулась на источник звука и снова пошла открывать дверь. — Всё, он у меня сейчас с лестницы полетит. — Эл, только не бей его, пожалуйста. — Нет, Харуно, откровенно говоря, плевать на самочувствие парня, а вот на последствия вовсе нет. Он же может, к примеру, пойти и написать заявление на Летисию или устроить самосуд где-нибудь в подворотне. Но Эл не услышала данную реплику, потому что уже поворачивала замок. Яростно распахнув дверь, брюнетка выпалила: — Я что, неясно выразилась? — Дальше последовал удар прямо в нос бедняге, стоящему на пороге, которым оказался вовсе не Даруи, а Саске… — Какого хрена?! — Брюнет приложил руку к своему изящному носу, который сейчас был похож на месиво, Хината немного придерживала парня, чтобы тот не свалился на пол, а вот Летти виновато улыбнулась, уже предчувствуя, какую компенсацию попросит парень за моральный ущерб. — А, это ты, что ли? — как ни в чём не бывало, произнесла Элли. — Ну извини, я-то думала, что опять тот герой-любовник пришёл. — Ортиз пропустила гостей внутрь, закрыла за ними дверь и наказала Хинате отвести Саске в ванну. — Детка! Где у нас вата? — А что случилось? — Харуно вышла из своей комнаты с огромной газетой «Ищу работу!» в руках, но когда увидела Хинату, которая буквально тараторит что-то насчёт ваток, а в ванной сидит её новый знакомый, высоко задрав голову и держа руку у своего носа, то мгновенно поняла, что без неприятностей всё же не обошлось. — Что ты опять натворила? — Да ничего я не натворила, лучше вон тем мачо займись! — Девушка ушла в комнату, оставив троих новоиспеченных друзей одних. Сакура быстро достала из своего шкафа аптечку и бегом побежала в ванную, по дороге чуть не наступив на Тору. — Привет, ребята, — коряво улыбнувшись, девушка оторвала немного ваты из общего комка, смочила спиртом и поднесла сначала к царапине на носу Учихи. — Больно? — Терпимо, — поморщившись, ответил брюнет. — Что у тебя за подруга такая? — Конечно, Саске уже узнал от Итачи все имена и фамилии, фигурирующие в этом деле, но теперь он, как и все, обязан хранить молчание и приглядывать за Харуно. — Ты уж извини её. — Заклеив пластырем царапину, розоволосая отдала парню две маленькие затычки, чтобы кровь не бежала из носа. — Кстати, чего это вы ко мне вместе пришли? — И правда, Хината сейчас должна быть на практике, да и у Учихи, вроде бы, должны быть пары в университете. — А? Да мы просто встретились у входа в подъезд и решили вместе прийти, — нервно замахав руками, Хьюга начала заикаться. Почему? Потому что она подумала о том, что Сакура могла всё не так понять. — Не знаю насчёт Хьюга, но я слышал, что у тебя проблемы с работой, — выдал брюнет. Харуно впала в ступор: как он узнал? — Эм... ну… да. — Девушка решила долго не отнекиваться и посмотреть, к чему приведёт этот разговор. — А что? — Ну так я тебе её нашёл.