Wild addiction

Вот ты лежишь на полу в темной комнате, скрючившись от боли: какой больше, физической или психологической, уже непонятно, всё смешалось в один гремучий коктейль. Шприц героина проникал во всё тело, уже не принося того потрясающего блаженства, которое было раньше. Сейчас преобладало желание собственными слабыми, костлявыми, полупрозрачными в лунном свете руками, содрать с себя кожу, впиваясь в каждый её бесполезный сантиметр, а потом валяться в луже тягучей собственной крови, вырвать рёбра и поломать так, чтобы звук их хруста громкой дробью отозвался в барабанных перепонках; в глазах победоносно дьявольски горел зловещий огонь, превращая расширившиеся зрачки не в черные, а ярко-красные, горло схватило разъедающее как от кислоты жжение. Словно внутри проснулся зверь, который полностью поглотил затуманенный разум. Он пройдет до глубины, заставляя извиваться, метаться, непонятно куда, кидаться на стены, а потом, спустя время, может, только лишь ранним утром, исчезнет с последним, оставшимся от ночи, вздохом, растворится в свежем воздухе, оставив истерзанное, бесполезное тело распластанным на мягком ковре… Утро, слабость во всех невесомых конечностях прижала так, что даже дышать становилось тяжело, грудь растягивало в разные стороны, мозг, постепенно начинающий работать с жутким скрежетом, провоцируя сильнейшую головную боль, пытался воспроизвести в памяти картины вчерашнего дня, казавшегося безумно далеким: клуб, яркие огни, доза…и темень, сопровождающаяся жуткой ломотой. «Где я вообще?» - всплывет назойливой мухой этот вопрос, и только по смутным очертаниям мебели, по цвету обоев и прочего, убедишься, что находишься дома, а не в обшарпанном холодном подвале с приставленным к виску дулом пистолета, хотя и такое уже стало привычным в последнее время. Неожиданно носом чувствуется какой-то странный, даже специфичный запах, тянувшийся сквозь проход из одной из комнат. «Что за дерьмо?» - думаешь и направляешься по струе этого аромата, который с приближением становится всё более резким, а сделать глоток воздуха практически невозможно. В конце концов, от картины, представшей перед пьяным взглядом, хочется кричать от страха и выплюнуть наружу скопившееся от отвращения, хоть и желудок был девственно чист: повсюду бордовые пятна, напоминавшие даже не кровь; клочки одежды, порванной отнюдь не человеком, а монстром, судя по виду; вниз тем местом, где находилось лицо, лежало то, что раньше, судя по всему, было самостоятельным индивидом, а сейчас напоминало месиво из мяса и раздробленных костей, с вынутыми внутренними органами, раскиданным хаотично по паркету; в довершении всего, на этой куче был рассыпан белый порошок, около 100 грамм, не меньше. Организм от ужаса моментально протрезвел. Что же могло произойти за эти несколько часов? Какое чудовище здесь было? Поняв, что найти ответ на данный вопрос не получится в течение ближайшего времени, а соседи, почувствовав неладное вызовут полицию, которая не станет разбираться, просто заломает тощие руки за спину и отвезет в тюрьму, хорошо, если еще и не изобьют по дороге, моментально одеваешься, хватаешь ключи от машины, сиротливо стоящей под окном, и пулей вылетаешь из жилища, мгновенно ставшего чужим. Лихорадочно нажимаешь на педаль газа, нащупав кончиками пальцев холодную кожу руля, и несешься, не обращая внимания на прохожих, устремляя отчаянный взор, как у запуганного хищника, только вперед, непонятно куда направляясь. Только бы дальше отсюда. Только сбежать. И думаешь: а почему вообще так всё происходит, откуда появилась эта опасная, но такая привлекательная привычка, как наркотик? Ведь раньше было всё более чем замечательно: хорошие друзья, неплохая учеба, крыша над головой, более-менее обеспеченное существование. Живи и радуйся, как всегда говорится в таких случаях. Но чего-то не хватало. Собственной определенности, скорее всего. Вечное незнание того, кто ты, какой след после себя оставишь: внушительный или же серую пыль, которая рассеется при легком дуновении новых поколений, пришедших тебе на смену? А от этого большое недовольство собой, попытки разной деятельности и, в конце концов, ощущение собственной бесполезности, приводящей практически каждодневную, если не истерику, но уже помешательство. Постоянная рефлексия. Хотелось забыться, ни о чем не думать и разгрузиться, а заодно, наполнить влачение лет чем-то авантюрно-необычным, ярким и свободным. И первое время было так, как представлялось бегство от реальности изначально: легким, безоблачным, ни к чему не обязывающим. Казалось, контролируешь белую смерть Но сейчас ты привязан к ней, словно заколдованными железными кандалами, и она держит власть над тобой, усмехаясь в лицо той безрассудной беспечности. Резко останавливаешь коня уже за городом, и падаешь на руль, практически задыхаясь в острых, точно режущих слезах.