Wild addiction

Возвращаться некуда, как неприкаянному страннику, бежавшему от себя. Раскладываешь заднее сиденье и пытаешься, закрыв усталые глаза, заснуть, как один за другим следуют кошмары, где ты являешь собой нечто могучее, но жуткое, что раскрывает пасть с клыками, в которых находится ни в чем не повинная очередная жертва, уже не пытающаяся вырваться, и тут же просыпаешься в холодном поту, не поняв ни символа, но продолжая находиться словно на электрическом стуле и трястись от страха. «Что, черт возьми, происходит? Что это было?» - заезженной пластинкой крутится вопрос, пока ты утираешь капли воды со лба. Лезешь в захламленный бардачок, отыскивая лихорадочно успокоительные, выкидывая со злостью всё остальное, а не найдя, вдруг хватаешься за ручку и вырываешь её вместе со всем содержимым, стиснув зубы, чувствуя привкус крови на губах. Побелев в очередной раз до цвета самого чистого спидбола, смотришься в зеркало заднего вида и издаешь вопль, похожий больше на вой голодного волка: на физиономии, уже не похожей человеческое лицо, вместо глаз расположились бордово-красные, с кошачьими зрачками, точно огоньки, нос заострился, выступающие до этого скулы стали еще более заметные, казалось, костями они прорвут полупрозрачную кожу, зубы трансформировались в угрожающие клыки; переводишь взгляд на руки – проступают когти. Обезумев, понимаешь, что произошло этой странной ночью в квартире и что превративший ни в чем не повинную девушку в месиво органов с героином, это ты. Страсть к наркотикам превратила тебя в оборотня, ненасытного, бесконтрольного, но слабого внутренне. Дверца захлопнулась, и выхода, как такового, нет. Возвращаться нельзя – посадят в питомник или того хуже, но не селиться же в лесу на веки вечные отшельником и пугать случайных людей? Друзьям сейчас не объяснишь ничего, да и как? Во-первых пропал человеческий голос, а во-вторых: разве можно назвать друзьями тех, кто с тобой беспробудно веселился и предлагал выпивку и наркотики? Настоящих и верных ты растерял, променяв на дешевое и истасканное тряпье, они и понять ничего не захотят Оставалось только одно средство. Очередной проявление слабости, только на этот раз смешанное с беззаветным отчаянием и осознанной болью. Собрав последние осколки рассудка и силы, сжав уже не ладони, а массивные лапы, вырываешься из металлолома, призванного раньше возить тебя куда угодно, в любом состоянии, и, ощутив задние лапы вместо ног, звучно воешь, испугав всех птиц на деревьях, и несешься стремглав на оживленный участок трассы, пропуская мимо ушей свист ветра, вдыхая последние глотки воздуха. И вот в 10 метрах несется беззаботная иномарка, за рулем которой умелый, но, почему-то на этот раз отвлекшийся водитель. Одним прыжком выскакиваешь впереди нее, закрыв глаза и сделав что-то наподобие улыбки: «Даже смерти не могу в лицо взглянуть, как жалок я стал! Ну ничего, теперь лишу такой бесхарактерной обузы Землю», - пролетевшая последняя строчка, затем резкий удар, острый укол, жар, крик, как в тумане, скрежет тормозов. И беспросветная темнота.