Волшебная палочка только для Малфоев

Гарри озадаченно огляделся: мгновение назад он стоял рядом с Нарциссой, далеко от ворот, а теперь он был внутри поместья. Кованые ворота, окутанные молочным туманом барьера, его не выпускали. Так же как не впускали тех, кто остался снаружи. Поттер тихо ругнулся и пошел к дому. Отложенный было разговор с Люциусом снова замаячил на горизонте. Возможно, от осознания того, что из поместья выхода нет, Гарри начало казаться, что он чувствует чей-то угрожающий взгляд. Все вокруг словно застыло в напряжении — что дальше будет? Волшебник невольно поежился и плотнее закутался в мантию. Это чувство настороженности ему не нравилось. Поэтому Гарри заспешил в особняк, словно надеясь спрятаться там. Стоило только Гарри войти в дом, как до этого приветливо распахнутые двери тут же захлопнулись за его спиной. Поттер резко обернулся — разумеется, за ним никого не было и, разумеется, двери отказались открываться... — Проклятье... Что-то у меня теперь совсем плохое предчувствие. Когда я видел такую штуку в ужастиках Дадли, ничем хорошим это не заканчивалось. Его собственный голос разнесся по всему холлу неприятным эхом. Гарри поежился. Дом уже не казался ему хоть сколько-нибудь уютным, а идея зайти в него — хорошей. Особняк поражал царящими в нем тишиной и пустотой. Не ощущалось даже присутствия домовиков, которые обычно хоть и не показывались, но всегда были где-то поблизости. Подумав, Поттер решил идти в Шоколадную гостиную (обычно Малфои предпочитали собираться по вечерам именно там). И не прогадал. Обстановка в комнате была весьма напряженной. Люциус и Драко сидели в противоположных углах комнаты, весьма недружелюбно поглядывали друг на друга и разве что только не шипели. Скорпиус притулился на диванчике, стоявшем между взрослыми, и потерянно обнимал порыкивающего плюшевого дракона. Мальчик был явно расстроен. Отчего-то чувствуя себя неловко, Гарри постучал по косяку открытой двери. — О, явился! — тут же раздраженно буркнул Драко, отвлекаясь от "гляделок" с отцом. — Драко, держи себя в руках, — тут же отреагировал Люциус. — Не приказывай мне!.. Скорпиус, пойдем. Пусть они тут сами разбираются. Гарри посторонился, давая Драко с сыном выйти, мимоходом ободряюще растрепав волосы мальчика, а потом спокойно прошел в гостиную. Не спеша занимать по отношению к хозяину дома какое-либо положение, Гарри застыл прямо в центре комнаты и, глядя на Люциуса с высоты своего полного роста, отстраненно поинтересовался: — Итак? Люциус с озадаченным видом склонил голову к плечу и недоуменно повторил: — Итак?.. О чем вы, Гарри? — Я тоже хочу знать, о чем я. И не говорите мне, что ничего не происходит. Не заметить, что творится вокруг — даже полный идиот на это не способен. — Хм, и что же вокруг творится? Люциус еле заметно усмехнулся, наслаждаясь и продолжая играть. Очевидно, играл он на нервах Гарри. Осознанно или нет, и независимо от того, что сам думал о своей игре. Гарри заметил усмешку Малфоя, и она взбесила его окончательно. Так что, нехорошо ухмыльнувшись в ответ, Поттер перехватил партию в свои руки — одному ведь играть неинтересно — и резким шагом сократил расстояние до кресла слизеринца. Уперевшись ладонями в подлокотники, словно перекрывая этим жестом Малфою путь к возможному побегу, Гарри навис над ним, а затем склонился, почти прикоснувшись губами к уху Люциуса и вкрадчиво зашептал: — Вам перечислить? Я могу. Начать с того, что Драко в панике ломится ко мне через камин в поисках вас и требует помощи. А вы, что еще удивительнее, сразу срываетесь с места— иначе и не скажешь — и исчезаете, а затем ни слуху, ни духу… Молчите! Сейчас говорю я. Шепот Гарри стал гневно-обжигающим, а его рука переместилась с подлокотника на горло Малфоя, призывая к молчанию. Слегка покачнувшись от этого движения, Гарри, чтобы сохранить равновесие, бессознательно согнул одну ногу в колене и уперся ею в кресло, втиснув колено между ног Малфоя. Кадык под рукой Поттера нервно дернулся, но Гарри не обратил внимания ни на это, ни на неприличность своей позы, продолжая шептать: — И после вашего ухода меня, вот совпадение, начинает бить от плохого предчувствия. Поддавшись этому чувству, я иду к вам. И что же я вижу? Какой-то непреодолимый магический барьер вокруг поместья, перед которым все: ваша жена, друзья, авроры, даже невыразимцы! — оказались бессильны. Барьер никого не впускает и никого не выпускает, и вы, бедный-несчастный, остались вместе с Драко и Скорпиусом в беснующемся поместье. Но моему появлению никто почему-то не удивился! Наоборот, у меня создалось впечатление, что все как будто только меня и ждали! И тут — о, чудо! — барьер втягивает меня внутрь. Какое потрясающее совпадение! И да, я прекрасно услышал, что говорил Драко. Из чего я могу сделать только один вывод: чтобы разрешить какую-то проблему, вам нужен я! Ничего не хотите сказать? — Хочу. Очень хочу спросить у вас: что вы делаете? — поинтересовался Малфой, прикасаясь ладонью к пальцам Гарри, сжимавшим отворот его домашней мантии. Поттер откинулся назад, немного прогнувшись в спине, в остальном, впрочем, не меняя своей позы, и оглядел дело рук своих, затем невозмутимо предположил: — Рукоприкладствую? Люциус пару мгновений ошеломленно пялился на ехидно улыбающегося гриффиндорца, но быстро взял себя в руки, напустил загадочный вид и положил ладонь на ногу Гарри (ту, что не упиралась коленом ему в пах) и заскользил пальцами по брюкам вверх, остановившись у бедра. Поттер воспользовался заминкой, ловко ускользнув от руки Малфоя, и быстро отошел в сторону, заняв затем кресло напротив. То самое кресло, в котором раньше сидела хоречья задница. Закинув ногу на ногу, Гарри с вызовом глянул на Малфоя. Тот все понял правильно, но в очередной раз попытался прикинуться полувидимом*… Гарри выразительно выгнул бровь. — То есть, лапать меня вы не стеснялись, а на один простой вопрос вам ответить сложно? — Один?.. — Да, один. И звучит он так: Что. Здесь. Происходит? — Хм… — Малфой задумался. — Как насчет сделки? Гарри сделал вид, что серьезно обдумывает его слова. На самом же деле он дождался, когда Люциус расслабится и потянется за чудом выжившим бокалом, сделает глоток… Только в этот момент Поттер невозмутимо заявил: — Секс только после свадьбы! Малфой неаристократично поперхнулся. Дождавшись, пока он откашляется, гриффиндорец “участливо” поинтересовался: — Вы в порядке? — И не надейтесь, Гар-р-ри! — не сдержавшись, ядовито просипел Люциус и, справившись с эмоциями, продолжил изображать светский разговор. — В таком случае из всех вариантов вы оставили мне только один… Выходите за меня, Гарри. Теперь пришел черед Гарри держать лицо. Более-менее успокоив себя (чуть подергивающийся левый глаз не в счет), Поттер задумался основательней прежнего. Глядя на это, Малфой отставил так и не допитый бокал подальше. На всякий случай. Проводив бокал нечитаемым взглядом, Гарри перевел глаза на слизеринца, обаятельно улыбнулся и заявил: — Такое интересное предложение… И, знаете. Я думаю, что… не приму его. Я еще определенно не готов к таким резким переменам в своей жизни! К тому же не вижу ни единой причины связывать свою жизнь с тем, кто так откровенно мне не доверяет и игнорирует меня всеми возможными способами. Малфой явно ожидал другого ответа. Стиснув зубы и сжав до треска подлокотники, он прикрыл на мгновение глаза, снова пытаясь взять себя в руки. Гарри проявил неожиданную для него деликатность, с преувеличенной заинтересованностью рассматривая стены комнаты. Когда же Люциус наконец разжал кулаки, Поттер снова повернулся к нему и продолжил: — Не знаю как вы, но я собираюсь сделать вид, будто только что зашел. А еще я немного повторюсь… Что все-таки у вас происходит? Щиты сходят с ума, дом сам по себе дверьми хлопает, Нарцисса с Асторией почему-то на улице и не могут войти, в то время как меня затянуло внутрь. Это… ненормально. Люциус с нечитаемым выражением подхватил протянутую Гарри руку помощи. — Скажу вам больше — это абсолютно ненормально. — И?.. — нахмурился Гарри и попытался подстегнуть Малфоя к дальнейшему диалогу. Люциус неопределенно повел плечами, сделал паузу и только затем (прочитав сквозь очки по хмурому взгляду зеленых глаз, что его сейчас будут бить и, возможно, ногами) неохотно признался: — Честно говоря, я… не нашел причины такого… буйства. За то время, что мы здесь взаперти — и я, и Драко — мы все проверили и перепроверили по несколько раз, но… ничего. Источник происходящего — родовой алтарь, а что именно с ним не так, не ясно. Могу только сказать, что на него что-то воздействует, идут какие-то помехи, сбивающие чары проверки... Гарри задумчиво потер подбородок. — Хм, я, конечно, изучал в свое время родовую магию, но только в общих чертах. “Узкий поиск” что-нибудь дал, или вы его не проводили? — Все диагностические заклятия или ритуалы срываются, так что ничего сказать не могу, — немного раздраженно отозвался Малфой. Гарри примирительно поднял вверх руки, показывая, что не собирался сомневаться в знаниях и опыте хозяина дома, и быстро сменил тему: — Когда я сдавал зачет по основам родовой магии, я вроде видел что-то похожее, но сейчас уже и не вспомню, о чем шла речь. Кстати, что там с палочкой? Вы ее не проверяли? Аристократ отрицательно покачал головой. — Нет, не рискнул, — и, едва заметно нахмурившись от пришедшей ему в голову мысли, спросил: — А она не может быть причиной… происходящего? Гарри всерьез и надолго замер, вспоминая, что ему известно о таких или похожих случаях. Наконец, после долгой паузы он протянул: — Ну-у, не буду исключать такую возможность. Хотя сама привязка палочки не может привести к такому результату, но вот тот ритуал, который я использовал, чтобы ее ускорить… — И что же может так с ним конфликтовать? Малфой недовольно побарабанил пальцами по подлокотнику. Теперь Гарри почувствовал, что его сейчас будут бить, и поспешил оправдаться: — Если вы не проводили Отлучение от Рода и Обещание Кровной Мести, то понятия не имею. Вам должно быть виднее, потому что в описании и лабораторных журналах больше никаких конфликтов нет. — Другие ритуалы? — Нейтральны. — Все-все? И даже Принятие в Род? Гарри поерзал в кресле, чувствуя себя неуютно, и после паузы признался: — Какая-то пометка о нем была. Нет, само завершенное принятие в род не влияет на ритуал, но там было что-то еще. А почему вы спрашиваете? — насторожился гриффиндорец, предчувствуя какие-то глобальные неприятности. — А что насчет… магической помолвки? — вкрадчиво поинтересовался Малфой, снова проигнорировав вопрос. — А что насчет нее? — недоуменно выгнул бровь Поттер. — Думаете, она может повлиять? — Это вы у меня спрашиваете? — с нервным смешком уточнил аристократ. — А у кого еще? Я ведь не знаю, какой вариант помолвки вы провели. Люциус прикрыл глаза ладонью и посидел так, то ли раздумывая, то ли успокаиваясь, пару минут. Придя к какому-то решению, он встал. — Пойдемте, я отведу вас в ритуальный зал. Посмотрите и скажите, что там с палочкой, а я еще раз попробую разобраться с алтарем. К ритуальному залу они шли молча. О чем думал Люциус, Гарри было неизвестно. Сам же гриффиндорец отчаянно пытался угадать, что происходит и с чем ему придется разбираться. Что-то неладное Гарри почувствовал еще на первом этаже. Он не сразу понял, что же именно изменилось. Но чем ближе они были к подвалу, тем сильнее Поттер ежился. Люциус выглядел невозмутимым, но отчетливо посиневшие губы выдавали его с головой. Обхватив себя за плечи в попытке согреться, гриффиндорец пожалел о том, что оставил мантию наверху. Впрочем, думал об этом Гарри недолго. Ровно до того момента, пока Люциус наконец не отомкнул дверь на нижние этажи. Оттуда мгновенно повеяло таки чудовищным морозом, что мысли о мантии просто со свистом вымело у гриффиндорца из головы. Какие мантии?! Глядя на покрытые льдом и инеем каменные стены, Гарри мечтал только об одном… нет, лучше о двух! Двух дурмштранговцах в шубах! Шубы — Гарри, а дурмштранговцев — пустить вперед. Люциус, весь синий, выбивающий зубами дробь и с инеем на одежде, продолжал старательно держать лицо. Двигаясь как оживленный деревянный манекен и вздрагивая от каждого своего же движения, Малфой попытался закрыть дверь. Гарри, чуть более одетый, чем Малфой (все-таки рубашка и теплый джемпер — абсолютно не то же самое, что рубашка и тонкий жилет), и, следовательно, чуть менее замерзший, ринулся к нему на помощь. С трудом в две пары рук они наконец захлопнули дверь. Люциус, продолжая выстукивать зубами марш, предложил: — Думаю, нам стоит подготовиться получше. В поместье должна быть теплая одежда. Не думаю, что внутри можно сейчас колдовать, так что лучше поискать, что надеть. Гарри, соглашаясь, отчаянно закивал головой, не решаясь заговорить из опасения прикусить язык. В Малфой-меноре все-таки нашлись шубы — старый подарок Каркарова. В процессе подготовки к повторному спуску в подвал волшебники отпаивали друг друга горячим чаем и пережили небольшое военное столкновение по поводу того, кому какая шуба достанется. Снова спустившись вниз, маги неуверенно потоптались перед массивной дверью, переглядываясь и подумывая, как бы ловчее пихнуть другого вперед себя. Заходить внутрь не хотелось. Но вежливость победила… У Малфоя. Так как Гарри отбился вполне логическими доводами, что соваться куда-то в магическом доме прежде хозяина — не самое разумное и безопасное занятие. Люциус доводам внял и неохотно, намазавшись согревающей мазью, шагнул вперед. Дверь, словно резонируя с настроением хозяина, открылась не сразу и с натужным скрипом. На мгновение Поттеру показалось, что за время их отсутствия температура понизилась еще на десяток градусов, но первая волна холодного воздуха схлынула, и это ощущение прошло, так что все стало довольно… приемлемо. С тем, чтобы попасть в Ритуальный зал, возникли проблемы — дверь покрылась тонким слоем льда, но, даже сколов его, (с помощью Мерлина, портовой ругани и тренировочного меча, за которым сходил Люциус) волшебники не сразу попали внутрь — замок промерз. Гарри молча, пританцовывая на месте, с большим сомнением смотрел на то, как Малфой пытается разобраться с замком. Мысленно гриффиндорец начал принимать у себя же ставки, что сломается раньше — замок, меч или терпение Малфоя. Слабым звеном оказался все-таки меч. Гарри почему-то совсем этому не удивился. Только проводил скептическим взглядом снова куда-то помчавшегося слизеринца. Со вздохом Поттер стал ходить по коридору, собирая на подол шубы иней. Минут через десять вернулся Люциус с каким-то кинжалом — явно артефактом… Может, даже семейным, решил Гарри, глядя с какой легкостью отчетливо злой Люциус рассек и магический лед и не менее магический замок. На этом цирк имени Малфоя окончился, и Гарри следом за ним вошел в зал. Внутри их взглядам открылась удивительная картина: стены, пол, потолок, все поверхности были покрыты коркой сверкающего льда, по которому то и дело пробегали искры и целые молнии магии. — Увау… — Пожалуй, соглашусь с вами, — слегка иронично отозвался спереди Малфой и добавил: — Кстати, Гарри, вам на всякий случай к алтарю лучше не подходить лишний раз. Палочку я сам вынесу. Гарри кивнул и отошел к столу с инструментами. Вокруг чаши с палочкой лед почему-то не намерзал, поэтому Люциус вынес ее без проблем, и уже меньше, чем через минуту, Гарри склонился над ней, вглядываясь в магические потоки. Благо зачарованная линза лежала тут же, на столе. Гарри фыркал, пыхтел и шепотом ругался, прыгая вокруг стола и устраивая что-то, очень похожее на шаманские камлания. Люциус незаметно и очень заинтересованно посматривал на все это безобразие, явно развлекаясь. Впрочем, долго это не продлилось — получив по руке одним из магических разрядов, Малфой сосредоточился на работе. Поэтому не видел, что происходило дальше. Разумеется, через какое-то время ото всех этих телодвижений гриффиндорцу стало жарко. Первой на краю стола оказалась шуба. Спустя еще какое-то время поверх шубы легла зимняя мантия. Поттер так же не заметил, как сбросил джемпер и рубашку. В себя его привел только изумленный возглас Люциуса, выбравшего именно этот момент, чтобы обернуться. — Гарри! Что вы делаете?! Осознав себя расстегивающим ремень, Гарри замер сусликом и растерянно огляделся, словно он уже успел забыть, где находится. При этом гриффиндорец был весь красный и мокрый. Люциус было дернулся к нему, но снова "получил" от алтаря и просто замер на месте, со скрытой тревогой осматривая беспокойного гриффиндорца. — Гарри, вы с ума сошли? Немедленно одевайтесь! Гарри нервно хихикнул. — Мне жарко, — сообщил очевидное он. Задумавшись ненадолго, Люциус внезапно приказал: — Подойдите ко мне! — Зачем?.. Вместо ответа Малфой одарил гриффиндорца таким взглядом, что тот предпочел умолкнуть. — Просто подойдите или хотя бы попробуйте подойти. Нужно кое-что проверить. Поттер подозрительно глянул на слизеринца, однако послушно сделал несколько шагов ему навстречу. Но едва отойдя от стола на пару метров, окутался паром, взвыл, начиная покрываться корочкой льда, и тут же отпрыгнул назад. — Что за?.. — Хм… Значит, вот оно в чем дело… — задумчиво пробормотал Малфой, глядя как Гарри пытается закутаться в свою одежду обратно. Натягивая на мокрое тело рубашку, тот зло поинтересовался: — А может вы и мне объясните, в чем же тут дело? Вместе поудивляемся. — О, на самом деле все очень просто. Все настолько просто, что нет ничего удивительного в том, что я ни о чем не догадался. Видите ли, Гарри, в чем дело: менор за все время своего существования настолько пропитался волшебством, что обрел некое… сознание. Конечно, полноценно разумным существом его не назовешь, но дать знать, если вдруг что-то не в порядке, он может. Пусть и таким своеобразным способом. Люциус замолчал, глядя на Гарри с самым многозначительным видом. Но, попрежнему видя вопрос в его взгляде, слизеринец осторожно поинтересовался: — Гарри… Вы что, никогда не играли в “Лед и огонь”? Гарри потряс головой. — В первый раз слышу. Люциус смотрел на гриффиндорца, будто впервые его видел. Откашлявшись и взяв себя в руки, аристократ сообщил: — Да, есть. В детстве почти все чистокровные в нее играют. Она хорошо развивает интуицию и восприятие. Игра проходит следующим образом: берут какой-либо предмет и заколдовывают его, а затем прячут в доме. Когда ребенок начинает приближаться к нему, то он ощущает тепло. Чем ближе — тем теплее. Разумеется, есть разные варианты игры, но суть остается неизменной. — О, так вот о чем вы! Полагаете, сейчас это и происходит? — Полагаю, да. По крайней мере, очень похоже. Гарри нахмурился. — Но этого не может быть. Я выбирал такой ритуал, чтобы никаких конфликтов не случалось. — Мне казалось, было какое-то исключение. — Да, как я уже говорил, те два ритуала и введение в род может ненадолго сбить Круговорот, но привести к такому результату — нет. Когда член рода будет окончательно отвергнут или принят родовым камнем, ритуал сам подстроится под новые условия работы. — А если принятие не закончилось? Неожиданный вопрос сбил с Гарри весь его менторский настрой. — Такое возможно? — Не глупите, Гарри. Во время помолвки только так и бывает. — Та-ак, а вот с этого места поподробней. Что-то я не помню такой информации об обычных помолвках. Гриффиндорец насупился и сложил руки на груди, сверля Малфоя подозрительным взглядом. Люциус же, судя по его виду, еле удерживался от того, чтобы не закатить глаза. — Обычных помолвок это не касается. Это не касается даже практически всех магических помолвок, многие из которых являются лишь особенной разновидностью магического контракта. Вот только та помолвка, которая у нас с вами, ни под одну из этих категорий не попадает. — А под какую попадает? Поттер был упорен, как рвущийся к цели громамонт. Аристократ на это только устало вздохнул, выпуская изо рта облачко пара, и попытался объяснить: — Гарри, вы помните, что точно происходило тогда, на Самайн? Причем это касается не только вашего Круговорота, но и всего процесса празднования? — В общих чертах… — Общие черты ничего не значат. В этот день, как, впрочем, и в любое другое настолько же наполненное магией время, важна каждая деталь. В такие дни магия общается с нами почти напрямую, и каждое явление, событие — изъявление ее воли. Поясню, что именно вам нужно вспомнить: сначала вам досталось мое кольцо, потом были наши каштаны, которые подкатились друг к другу и сгорели вместе, а затем… вы ведь сами надели кольцо. — Сам? — скепсиса в голосе Гарри было столько, что его можно было черпать ведрами. Впрочем, на Люциуса он подействовал слабо. — Да, сами, — невозмутимо подтвердил аристократ и добавил: — А еще вы с кем-то разговаривали. Вы были в трансе и не помните это. Но с вами вряд ли заговорили души ваших предков, без разрешения моих — это невозможно. А они дали бы вам разрешение только в том случае, если бы вы были как-то связаны с родом Малфоев. И вы подтвердили эту связь, когда надели кольцо. Гарри внезапно почувствовал себя очень больным. Потерев переносицу и усилием воли отстраняясь от внезапно головной боли, гриффиндорец еле слышно пробормотал: — Бре-ед… И кошмар. Сам себе лох, оказывается. Несколько оскорбленный такой реакцией, Люциус только вопросительно выгнул бровь, намекая, что было бы неплохо поделиться выводами и с ним, но Поттер уже взял себя в руки. — Ну, с кольцом я более-менее понял, а что с остальным? С тем, как оно ко мне попало и с каштанами, я имею в виду. Люциус не сдержал нервного смешка. — Мне казалось, это очевидно. Поттер еще больше насупился и, едва не запыхтев от возмущения, буркнул: — Вам неправильно казалось. Слизеринец только развел руками. — Ладно, попробую объяснить… На Самайн принято делать предсказания на следующий год. Одним из предсказаний и были булочки с сюрпризом. Понимаете, в тот день мы с Нарциссой решали, продолжать ли нам с ней изображать семейную пару… — Изображать?!.. Люциус с нарочитой сердитостью покачал пальцем. — Не перебивайте меня, Гарри. Итак, мы обдумывали этот вопрос — решиться все должно было очень просто: в одной из булочек было спрятано фамильное кольцо. Если бы эта булочка попалась Нарси, мы бы продлили нашу связь, иначе наш брачный контракт аннулировался. И, поверьте, никто из нас не ожидал, что кольцо попадет к вам. Это могло произойти только в одном случае, если… — Малфой сделал паузу, пытаясь разобраться с внезапно севшим голосом, — если только вас магия прочила мне в партнеры. А кто я такой, чтобы спорить с НЕЙ? Каштаны же — это обычное гадание. Двое, которые состоят в отношениях или собираются их начать, выбирают себе по каштану и бросают их в костер Самайна. Если каштаны раскатываются друг от друга, то пара долго не протянет и скоро распадется, а если наоборот, прикатятся друг другу и так сгорят, то все будет хорошо. Гарри молчал почти минуту, а потом все-таки не выдержал и от души матюгнулся. Малфой на это только брезгливо скривил губы в ожидании более адекватной реакции. Ждать пришлось немало: гриффиндорец, продолжая ругаться на все и вся, навернул несколько кругов вокруг стола прежде, чем ответить. Наконец он со вздохом присел на столешницу и как-то утомленно сгорбился. — Ну ладно. Это я тоже понял… Хотя я не понимаю, почему вы столько времени делали из этого тайну. Люциус с сомнением покосился на Поттера: издевается или как? Но прежде, чем слизеринец успел ответить, Гарри уже сменил тему. — Кхм, ладно, проехали. Но как это связано с происходящим? Я ведь не стал Малфоем от одной лишь помолвки? — Ну, вообще-то… стали. И в то же время нет. — Да вы издеваетесь?! — Гарри взвился, искря возмущением. — Как такое может быть? Малфой поджал губы и, собрав остатки терпения, попытался в последний раз все объяснить: — Из-за того, что помолвка заключена, вы считаетесь членом рода, но из-за того, что вы ее не подтвердили, вы им не являетесь. — М-м, то есть, я Малфой, но в то же время нет? — Я так и сказал. Гарри прикрыл глаза и устало помассировал виски, пытаясь собраться с мыслями. Люциус злорадно за этим наблюдал — было приятно, что теперь не у него одного голова кипела. — Хорошо. Отлично. Я понял, что тут происходит и почему. И даже понял, почему дело именно в палочке — она считает меня членом семьи, но не может создать привязку ко мне, потому что с родовым алтарем я никак не связан. Так? — Точно так. — Замечательно… Тогда последний вопрос: вы знаете способ это исправить? Ну, расторгнуть помолвку. — Разумеется. Я вам про него уже говорил: в Самайн она сама аннулируется. Гарри скрипнул зубами. — То есть вы предлагаете сидеть тут до следующего Самайна?! Ни за что не поверю, что нет другого способа как-то эту ситуацию разрешить! — Почему же, есть: выходите за меня. — Нет, вы точно издеваетесь! Малфой, начиная получать удовольствие от происходящего, тут же открестился от обвинений: — Что вы, Гарри, и в мыслях не было. Просто эту помолвку невозможно разорвать: нужно или ждать, пока она сама истечет, или перевести ее в брак, тем самым логически завершив, — чуть подумав, Малфой, добавил: — Правда, брак с такой помолвкой будет уже навсегда. Гриффиндорец буркнул себе под нос: — Ну хоть об этом предупредил, и на том спасибо, — а затем, помаявшись немного, с решительным видом развернулся к своей одежде и закопошился в ней. С точки зрения Малфоя, это все прозвучало так, будто Гарри уже сдался. Люциус самодовольно прищурился. Правда, замечтавшись, аристократ только чудом словил летящий ему в лицо предмет. — Гарри! Вы что творите!… — попытался возмутиться Люциус и уже даже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы выдать длинную уничижительную тираду, но был перебит спокойным голосом гриффиндорца. — Драко сказал, что вы в школе были ловцом и хорошим дуэлянтом. Так что не думаю, что у вас были бы какие-нибудь проблемы. Лучше разожмите, наконец, кулак. Малфой кинул еще один подозрительный взгляд, но гриффиндорец больше не собирался покушаться на целостность его лица, и аристократ позволил себе опустить голову и взглянуть на свою ладонь. На ней лежала бархатная ювелирная коробочка с гербом Поттеров. У Люциуса даже перехватило дыхание от осознания. Сдавленным голосом, не отрывая взгляда от коробочки, он поинтересовался: — Это то, о чем я думаю? — Я не знаю, о чем вы думаете. Но… да. — Да? — Да. И нет, надевайте его сами. И, проигнорировав самодовольную ухмылку Малфоя, Гарри спрятался от него за столом, склоняясь над палочкой и делая занятой вид.