Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

- Давай, очухивайся, что ли! - раздраженно бросил Леон, тормоша избитую до полусмерти Лисанну и прикладывая ей ко лбу тонкий ледяной компресс, чтобы та ненадолго, но пришла в себя. Главным условием выкачивания из волшебника магической силы было то, что хотя бы в начале этой невероятно болезненной для жертвы и больше похожей на жестокую экзекуцию процедуры тот, у кого эту силу отнимали, должен был быть в сознании. Как только поток волшебной энергии начинал покидать своего обладателя, на дальнейшее его состояние можно было плюнуть с высокой колокольни. Но сейчас Лисанна была без сознания, очень уж крепко ее приложили Леон и Мар де Голль, работавшие под магией сокрытия, которая и не дала мечущемуся и закрывающему ее собой Стингу понять, кто или что на них нападает и достойно отбиться. Вот теперь и приходилось Бастии пыхтеть, чтобы привести в чувство пленницу, которой уготована была мучительная смерть. - Я ж тебе говорил, надо было убийцу драконов забирать, он покрепче хоть, - со скучающим видом зевнул Мар де Голль. Ему сразу вспомнилось, как, пробив голову Стингу и вырубив Лисанну, они заспорили, кого забрать - Эвклифа или младшую из семейства Штраус. Этериас считал более целесообразным похищение Жала, выделяя его боевые качества и уровень волшебной силы, а потому считая их более полезными для вклада в дело воскрешения Зерефа посредством использования Грея Фуллбастера, накачанного до отказа магией всех сортов, накопленной за год пребывания в застенках подземелья ”Темного братства”. А Леон уперся, как тот самый баран, который, если верить народной поговорке, так любит на новые ворота глазеть, и начал твердить, что он больше хочет забрать Лисанну. На требования не склонного к излишней сентиментальности и привыкшего опираться в любом деле только на факты Мара объяснить, чем весьма посредственная, по мнению Этериаса, волшебница перевоплощения лучше светового убийцы драконов, одолевшего далеко не одного опасного противника, а на арене бойцовского клуба вообще настоящий кошмар устраивавшего, Бастия ответить решил далеко не сразу. Мялся-мялся и лишь потом выдал: - Ну нравится мне больше над девками измываться, что тут поделаешь! За все то время, что мне доводилось пытать людей, понравилось мне разве что Фуллбастера пытать. И то, с ним у меня просто личные счеты, мне просто по кайфу смотреть, как загибается мой противник, не более. А вот в терзании девушек есть что-то изысканное, я не знаю, как тебе объяснить, это мне некое эстетическое удовольствие доставляет... - Изврат, - хмыкнул Мар де Голль, с безразличием оглядывая лежавших без сознания Жала и Лисанну. - Твои доводы нелогичны, и потому я считаю, что лучше забрать убийцу драконов, а эта курица пусть остается здесь. - Нет, - уперся Леон, как упирается порой мальчишка, который просит у мамы конкретно заинтересовавшую его игрушку, а на другие даже смотреть не желает. - Давай заберем Штраус. В итоге созидатель льда и демон заспорили так горячо, что зашли в тупик. И решили сделать выбор издевательски простым для такой жуткой ситуации способом - монетку подбросить. Такое ощущение было, что они решали, заказать светлого или темного пива где-нибудь в баре, и выбрали наиболее простой способ определиться, чтобы не тратить время на раздумья. Не доверяя упершемуся Леону, Мар решил бросать монету достоинством в три драгоценных сам. Но, как ни странно, судьба на тот момент решила повернуться лицом к Бастии - на раскрытую ладонь демона монета приземлилась после стремительного броска вверх той стороной, на которой украшенной вензелями цифрой ”три” было обозначено ее достоинство. Вот так и вышло, что Лисанна оказалась в подземелье ”Темного Братства”, не зная того, что ее ждут встреча с Греем Фуллбастером... и скорая смерть. Мучения уже матерившего вовсю оказавшуюся чрезмерно изнеженной, по его мнению, волшебницу Леона оказались вознаграждены, и вот, издав слабый стон, связанная девушка рефлекторно напрягла конечности в попытке пошевелиться, не поняла до конца, отчего же у нее это не получилось, и рывком распахнула свои заплывшие сейчас из-за жутких фингалов синие глаза. Осмотревшись и поняв, что она связана, да еще и где-то в подземелье, а до кучи ее крепко держат Бастия и незнакомый ей волшебник, причем один за волосы, а второй - за плечи, так, чтобы она стояла на коленях, девушка испугалась и начала биться в путах. - Уроды!!! Выпустите ее!!! - а вот теперь Лисанна аж обмерла, услышав голос, который, по идее, она ни при каком раскладе слышать не могла. Может, ей почудилось от испуга, подумала девушка, поняв, что попытки вырваться можно оставить как заведомо безуспешные. Ну не может же быть, чтобы она слышала этот голос, ведь человек, которому он принадлежал, был мертв, она же своими глазами видела его отрезанную голову, она была на его похоронах... Заслышав бешеный лязг цепей и такой до ужаса знакомый рык ярости, Лис стала старательно всматриваться за решетку камеры, к которой ее подволокли, даже не дав ей с колен подняться. А теперь настало время громких криков Штраус-младшей. Она не верила в то, что видела, она и в ужасе была от этого неожиданного похищения, и в то же время рада была увидеть живым того, кого вся гильдия ”Хвост Феи” уже похоронила, причем в прямом смысле этого слова... Мимолетом стоящая на коленях со связанными за спиной руками волшебница задумывалась, конечно, о том, чью же тогда голову показывал им мастер в тот декабрьский вечер, знаменовавший собой страшный день выхода ее друзей и любимого теперь всем сердцем Жала на арену. Но, когда она как следует рассмотрела, что сотворили с казавшимся ей теперь восставшим из мертвых Греем, ей стало страшно. Похудевший, искалеченный, осунувшийся, с запавшими глазами, грязный, окровавленный... Да еще и закованный ужасающе неудобным и унизительным образом - на четвереньках, намертво пристегнутый за руки и ноги к полу, на шее не дающая нормально голову держать цепь. Похоже, несладко ледяному приходилось с того момента, как он пропал. И, подумав о том, что, возможно, в плену он как раз с момента исчезновения, Лисанна содрогнулась. Так же и с ума сойти можно, со страхом думала она. И до того ей страшно стало при виде измученного Фуллбастера, начавшего рваться с цепей и с надрывом орать на все подземелье на тех, кто ее сюда приволок, что она даже не сразу сообразила - ее-то сюда на смерть притащили. Ей пока что хватало для того, чтобы испытать овладевшее всей душой оцепенение, смотреть на сверкавшие время от времени жуткой краснотой глаза ледяного и осознавать - что-то такое с ним тут сделали, от чего он на грани помешательства уже. Или, возможно, уже обезумел, и то, что он ее вообще узнал - просто счастливая случайность. Иначе как объяснить, что он продолжает пытаться сорваться с разодравших ему и запястья, и лодыжки, и шею цепей, продолжает то оскорблять, то проклинать, то чуть ли не умолять ее похитителей ее отпустить?.. И тем страшнее становилось смотреть на эти его рывки безнадеги, когда начинало стучаться в голову едкое осознание: это же все бесполезно изначально, по определению. - Как же легко, оказывается, тебя сломать, - склонив голову, Сильвер наблюдал за сыном с тем интересом, с каким обычно наблюдают за поведением лабораторной крыски в ситуациях, которые моделирует ей ставящий над ней опыты ученый. - Признаться, нас твое упорство поразило, когда мы поначалу за тебя взялись... Но смотри-ка, стоит припугнуть тебя угрозой беды для твоих друзей, и ты сразу шелковый становишься! Сразу вспоминаешь, что такое умолять взахлеб... Забавно наблюдать за тобой в такие моменты. Ты так жалок становишься. Как там говорят - эмоции могут стать силой волшебника? Спору нет, я даже за тобой замечал, как твои чувства порой могут стать для тебя вторым источником силы. Но... видишь, в кого твои чувства тебя превратили сейчас? Тебе не плевать на судьбу этой девки, и оттого ты надрываешься тут на всю округу. Ты же знаешь, что ничего уже не изменишь. И от этого тебя давит, я же вижу. Что ж, сегодня мы прикончим твою хвостатую подружку, а ты это будешь лицезреть от начала и до конца. Сломать тебя - это удовольствие отдельного толка, и для этого мы готовы даже сам видишь как стараться. - Паскуда, - обессиленно прохрипел Грей из-за того, что пытаясь посмотреть в глаза Сильверу, он чисто рефлекторно резко запрокинул голову, и цепь намертво пережала ему горло, нормально говорить он уже не мог. Да и этот хрип еще вызван был тем, что, пока он тут вопил от ужаса, то требуя, то умоляя отпустить Лисанну в обмен на любое требование со стороны его мучителей, он начисто голосовые связки сорвал. Не стыдно уже было ледяному за то, что он орал на все подземелье тут, как потерпевший. Ему было больно из-за того, что, как ни бился бы он, как бы ни орал, даже если бы он тут размозжил собственную и без того не единожды битую башку о каменный пол камеры, упрашивая этих сволочей оставить Лисаннцу в живых, ничего он уже не изменит. Темные сейчас только усмехаются, глядя на то, как он тут надрывается. И то, что задумали, они уже сто процентов исполнят. - Уроды, - отдышавшись и заговорив уже громче, Грей исподлобья воззрился на своих мучителей. - Да за каким же хером вы на моих товарищей полезли? Договаривались же, что, если я буду выполнять ваши приказы, вы не тронете никого из ”Хвоста Феи”! Лисанна вздрогнула. Это что же, получается, Грей в обмен на безопасность хвостатых добровольно сдался к этим извергам? Ушел, никому ничего не сказав? А, может, он и смерть свою намеренно инсценировал, чтобы никто из ребят не пытался его спасти?.. В голове у младшей Штраус стала складываться очень нехорошая картинка, и она напряженно притихла, лишь осторожно разминая пальцы неумолимо затекающих от оков рук. Если с Греем обошлись вот так, то ничего хорошего ей точно ожидать не придется, зажалась испуганная Лис. - Наши приказы ты исполнял из рук вон плохо, - отчеканила Брая, стоявшая чуть поодаль и упиваясь мучениями настырного пленника. - Постоянно поднимал бунты, выкомаривал всякие фокусы, а, вместо того, чтобы просто спокойно приводить нам жертвы для ритуалов, ты убивал темных магов. Мне в целом на тех недоносков, которых ты притащил, плевать, любое мясо для пирога сгодится. Но... Если ты взялся за наших союзников, почему бы нам не посадить тебя на цепь и не взяться за твоих друзей? Так что смотри, как мы сейчас прикончим твою подругу, и загибайся от невозможности ничего изменить, Грей Отмороженный. И вообще, это не ты нам тут условия диктуешь, а мы тебе. Лисанна задрожала от страха. - Грей... - господи, каким же жалким, каким же чужим показался ей свой голос, когда она осмелилась заговорить после того, как поняла - ее сейчас убьют. - Это что же... это как же...? Я... я не хочу умирать... Пожалуйста, спаси... Не выдержав, девушка сорвалась на слезы, а трясущийся от осознания неизбежности того, что в который раз сейчас на его глазах убьют дорогого ему человека, а он ничего не сможет сделать, Грей уже не понимал того, как расширились от ужаса его глаза, как из глотки рвется сдавленный рык, мало что общего имеющий с человеческим стоном. Ему казалось - еще чуть-чуть, и он завоет от страха на потеху этим конченым выродкам. Леону надоело тешить себя муками своего злейшего врага, стоявшего сейчас перед ним в цепях на четвереньках, что немало его радовало, которые Грей испытывал из-за одних лишь угроз прикончить Лисанну, и он вскрыл вену на онемевшей руке вскрикнувшей от боли девушки. Кровь из надреза мерно потекла к связанным запястьям Лисанны, и при виде этой картины Бастия внезапно распалился настолько, что дрогнул нож в его руке, когда он поднес его к лицу пленницы, и, вместо того, чтобы пока что просто напоказ чиркнуть лезвием по ее коже в целях припугнуть ее и насладиться тем, как корчится в ужасе Отмороженный, наблюдая за тем, как пытают другого человека, а он не может помочь, Бастия ненароком позволил лезвию сплясать на лице завизжавшей Штраус так, как ему вздумается. Когда, взяв зарыдавшую от боли волшебницу за коротко стриженые волосы, он посмотрел на плоды трудов своих, он аж воодушевился - от уха до уха, к самым уголкам распоротого клинком рта расположился жуткий глубокий порез, по форме походящий на страшный кровавый оскал. Лисанна плакала, ей было больно, ей было страшно, она слышала, как надрывался за решеткой Грей, который сейчас ей явно помочь ничем не сможет. И, стоя перед ним на коленях, после нескольких унизительных и болезненных ударов от Бастии по лицу и по телу, она внезапно посмотрела на рвущегося с цепей и заходящегося в безумии собственного бессилия Грея и, плача, взмолилась: - Грей... ты же всегда мог, ты же всегда вытаскивал своих, даже когда сам был в беде! Умоляю, спаси меня, не бросай меня тут, сделай что-нибудь!!! Последние слова девушка уже прокричала, извиваясь и пригибаясь к полу, потому что Леон, восторгаясь ее мучениями, отходил ее по спине ледяной плетью так, что вся кожа оставшейся в одном нижнем белье волшебницы моментально оказалась изуродована страшными и глубокими кровоточащими полосами. - Отпустите ее, хватит ее мучить, твари!!! - ненавидя себя с каждой минутой все сильнее и сильнее, в очередной раз закричал ледяной, с силой рванув с цепей и от слишком резкого рывка непроизвольно саданув сам себя головой об пол. Под прижатым к камню лбом тут же потеплело, что свидетельствовало лишь об одном - голову он себе разбил. - Ну ладно-ладно, - выдал Сильвер таким примирительным тоном, каким обычно разговаривают, когда немного переборщили со степенью жесткости шутки, но не более. - Леон, заканчивай глумиться над девчонкой. А то смотри, мой сыночек сейчас сам себе лоб расколошматит, пока умоляет нас тут изменить свое давно принятое решение. Мне не улыбается потом его мозги тут соскребать с пола и пытаться их затолкать ему в черепушку. Сам же знаешь, он мне хоть немного с мозгами нужен до момента воскрешения Зерефа. Так что давай, переходим к ритуалу... - Вы все сдохнете в муках, - прорычал Грей, подняв окровавленную голову и затравленно глядя на плачущую и молящую его спасти ее Лисанну. Твою мать, когда он будет подыхать, у него сто пудов встанет перед глазами немым укором ее изуродованное и заплаканное личико, хуже грома небесного будут рвать его барабанные перепонки ее предсмертные крики... - В муках сейчас сдохнет вот эта когда-то симпатичная девочка, - шагнул вперед Сильвер, готовый уже к свершению ритуала. Заклятие, удар - и все тело Лисанны будто невидимый маньяк большим ножом заживо кроить начинает. Девушка извивается, рыдает, кричит, но ее волшебная сила, покидая ее и причиняя ей еще большую боль, силой заталкивается в срывающего глотку истошными криками бессильной ярости Грея. Вот и все. Как в замедленной съемке, Сильвер толкает ногой уже мертвую пленницу, перестав держать ее за окровавленные плечи, как он это делал, пока она билась в предсмертной агонии, и она падает так близко к разделяющей ее и темных с Греем решетке. Вот и все, вот и погибла Лисанна, младшая из семейства Штраус, волшебников перевоплощения... Жал этого точно не переживет, отупело подумал Грей, даже не понимая того, как жгуче и болезненно приживается в нем отобранная у Лис сила. Темные ушли, оставив его с трупом Лисанны наедине, и даже сквозь кромешную тьму закованный в цепи ледяной видит, как жутко белеют те редкие прядки на голове его умершей в муках подруги, которые не были замараны в крови, как багровые реки омывают безжизненно растянутое на полу тело практически раздетой девушки. - Лисанна... Лисанна... - как оглашенный, повторяет ледяной. Получай, Грей Фуллбастер, получай, хренов бунтарь... Смотри, как та, с кем ты вырос в гильдии, лежит теперь окровавленная, почти голая, связанная... и мертвая. Окончательно и бесповоротно мертвая. Ты видел, видел, как ее убивали, и ничего не сделал, только дрыгался на этих цепях, как марионетка на крепких веревочках, да орал, что было мочи. Что, не выклянчил для своей подруги права выжить, да, никчемная тварь?.. Ледяной затрясся, не то сам все это себе говоря, не то думая так сейчас, не то слыша голос в голове, который ему все это нашептывал сейчас... Он уже не понимал, что было с ним. Да и признаться честно, ему плевать было. Одно заполонило все его сознание, ломая и руша последние крупицы рассудка, которые в нем еще оставались. Лисанна мертва. Сначала те, кто заменил ему родителей, потом наставница, теперь вот Лисанна... И во всех этих случаях он не смог помочь, он не изменил ход событий так, чтобы дорогие ему люди остались живы. Ни на секунду у ледяного не мелькнуло мысли о том, что в его положении что в тех случаях, что в нынешнем, он бы так и так ничего не изменил. Он жрал себя заживо за то, что не спас Лисанну, и разум совсем покинул его. Может быть, он бы заплакал, но сейчас очередной нечеловеческий вопль начал драть ему глотку наждачкой горького отчаяния. Фуллбастер и не понимал даже, что он надрывается, словно раненый зверь, заходясь в этом страшном душераздирающем крике. Кто бы сейчас увидел эту картину со стороны - оторопел бы от ужаса: рядом с запертой камерой лежит лицом вниз окровавленная мертвая девушка, а за решеткой стоящий на четвереньках в цепях черноволосый парень срывает голос в непрерывном, страшном, рычащем выкрике и что есть силы рвется с цепей, колотясь при каждом рывке собственной головой о полы камеры. Того, что голова его разбита, единственный живой из этих двоих не понимает, того, как кровь заливает ему полные безумия глаза, не видит. И после минут десяти этого совершенно бесполезного по сути своей битья головой об пол парень валится набок и замирает. Особо сильный удар черепушкой об пол уволок Грея в пелену тяжелого забытья, где его еще хуже начинают обступать призраки прошлого в обнимку с убитой на его глазах Лисанной.