Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

На подходе к кладбищу и Гажел, и Роуг одинаково нервно встрепенулись и оба до оторопи одинаково засопели. Принюхиваясь, прислушиваясь и будто бы оба в один момент перестав верить своему драконьему чутью, братья замерли, позабыв каждый про своё дело, которыми оба были заняты дорогой - Роуг вёл настороженно-сдержанную беседу с Джераром, стараясь разузнать у него, в курсе ли он, что да как у остальных членов гильдии, которые покинули Магнолию, и с которыми с момента их ухода он больше не виделся, Гажел же сделал вид, будто бы он чрезвычайно занят разглядыванием местности, руганью и курением, а потому общаться с Фернандесом не имеет ни малейшего желания. Но, едва трём путникам стоило приблизиться к кладбищенским воротам, двое из них оторопело замерли и поначалу никак не поясняли причины своего внезапного ступора, застыв этакими столбами с глазками. Джерар осторожно посмотрел сначала на Роуга, потом на Гажела - ни один, ни второй даже не отреагировали на его вопросительные взгляды. И, даже когда синеволосый осторожно помахал перед лицами братьев-драконов окровавленной рукой в попытке обратить на себя их внимание и добиться объяснений столь странному поведению Чени и Редфокса, на него никто так даже и не взглянул. Оба продолжали таращиться в одну точку перед собой ещё с минуту, и лишь потом Роуг, напоследок глубоко вдохнув и так и не удостоив хоть одним беглым взглядом скачущего перед ним и Гажелом Фернандеса, развернулся в сторону застывшего статуей во славу копателей старшего брата и медленно произнёс: - Скажи мне, Гаж... ты ведь тоже его чуешь?.. - Ага, - отрывисто кивнул Редфокс, которого перекосило так, словно он учуял явление Делиоры... ну или осознал, что наступил в свежую и даже ещё тёпленькую коровью лепёшку, которая быстренько забилась всей своей массой в зазубрины ребристой подошвы его ботинок и теперь воняла во всю свою силу, выбираться оттуда явно не собираясь и выковыриванию не желая поддаваться. Правда, в следующие пару минут быстро выяснилось, что такой выразительной мимика стального стала действительно неспроста - хоть и не настолько страшна была проблема, как воскресший Делиора, и не настолько противна, как продукты коровьего пищеварения... но, как оказалось, братья-драконы почувствовали рядом с могилой Грея человека, которого видеть сейчас хотели бы в самую распоследнюю очередь. Гаж в особенности. - Кто-нибудь мне объяснит уже, что тут происходит? - взвился Джерар, которому, откровенно говоря, уже поперёк горла стало вставать такое пренебрежительное отношение к нему со стороны Роуга и Гажела. Вместо ответа скрививший гримасу, которую смело можно было бы назвать "ярость и пренебрежение" Редфокс, резким движением выхватив из рюкзака лопату, швырнул его вместе с курткой прямо у кладбищенских ворот и рванул в сторону могилы Фуллбастера. Рванув следом за разъярённым стальным, Джерар аж сам на мгновение остолбенел, услышав из его уст вперемешку с потоком отборной ругани следующее: - Я не понял... какого хера эти потроха пережаренные сюда принесло?! У него ещё совести хватает после всего, что произошло, крутиться возле могилы Отмороженного?! Ну ща я его лопатой отхерачу, мигом усечёт, что ему здесь уж точно не место! - Гажел... может, не надо? - поторопился за братом Роуг. Ради того, чтобы догнать набравшего солидную скорость с лопатой наперевес Редфокса, Чени пришлось даже быстренько в тень перевоплотиться и на пару мгновений застить сплошной темнотой алые глаза жаждущего всадить лопату в голову того, кто сейчас резко выпрямился, едва заслышав громовой рык озверевшего стального... Даже Джерар откровенно растерялся, добравшись до места, где Роуг в облике тени кружил сейчас возле фырчащего и размахивающего лопатой вслепую с угрозами пробить одну горелую черепушку вперемешку Гажела. Вот уж кого-кого, а Нацу Драгнила здесь и сейчас он точно не ожидал увидеть. А выглядел Саламандр, откровенно говоря, не самым лучшим образом. Похудел, осунулся, даже, казалось, его вечно загорелое лицо стало каким-то серым. Синяки под его будто потухшими и растерявшими свою такую постоянную искру неиссякаемого задора зелёными глазами своей темнотой вполне могли посоперничать с тяжёлым мраком мартовского неба, сомкнувшего над головами встретившихся на кладбище волшебников серые тучи, которые грозили вот-вот не то обрушить на землю липкий тяжёлый снег крупными хлопьями, не то разразиться способным промочить их до нитки за пару минут ливнем. Руки его тряслись, а приблизившийся к могиле Отмороженного первым Джерар, даже не обладая острым драконьим нюхом, быстро понял - Нацу пил. Причём не вот тебе намахнул крепенького чисто перед тем, как на могилку к другу наведаться. Нет, он пил долго, жёстко, беспробудно. И, судя по тому, как лихорадило огненного дракона, как заплясали в бешеной тряске его разбитые на костяшках кулаков руки, когда он закурил, как зашатался он, начав делать поражающие своей беспорядочностью и неуверенностью шаги в сторону своих бывших согильдийцев - вполне возможно, что топить своё горе в спиртном Нацу начал с момента расформирования "Хвоста Феи", предавшись этому печальному занятию с тем же фанатизмом, с каким это делал Стинг, потеряв Лисанну. - Ты какого хера здесь забыл, конченый?! - всячески пытаясь вырваться из захвата Роуга, извивающегося и отчаянно пускающего в ход всевозможные теневые приёмчики из своего арсенала, матерящегося, но чудом удерживающего его от нападения на Саламандра, Гажел то высовывал взлохмаченную голову из клубов окутывающей его сплошной пеленой тени, то пропадал в её глубинах так, что одна лопата только наружу и торчала... но своего намерения пробить череп осмелившегося явиться на могилу Грея огненного так и не оставлял. - Вообще-то, - крепко затянувшись, выкрикнул клубку пляшущих теней, то и дело высовывавшейся из их недр голове матерящегося Гажела и медленно подошедшему к могиле Фуллбастера Джерару почувствовавший, как что-то будто внутри с треском разорвалось от такой вот совсем не похожей на дружескую встречи, Нацу, - я пришёл на могилу к своему другу! Да, спору нет, Люська моя дел наворотила, да, врать не буду - я её защищать буду до последнего, тем более, она мне скоро пацана родит... "Откуда такая уверенность, что Люси именно мальчика носит?" - невольно усмехнулся Джерар, поспешив отвернуться и прикрыть глаза, дабы разгорячённые неожиданной встречей и явно не особо дружелюбно настроенные драконы махач прямо на кладбище не устроили и его в эту драку на могилах не втянули за его усмешки не к месту... с них станется, тряхнул Фернандес головой, сбрасывая с лица прилипшие к вискам от зарядившей измороси синие растрёпанные и мокрые пряди. И внезапно магу эфира стало одновременно смешно и грустно. Смешно оттого, что, если припомнить, как в "Хвосте Феи" дела обстояли в дни существования гильдии, то драки между особо ретивыми её волшебниками были делом настолько привычным и постоянным, что вспыхнуть могли и во время пасхального крестного хода какого-нибудь, и во время выступления Главы Совета на городском празднике... так что чего уж тут, эти и на кладбище передраться запросто могут. А вот погрустнел Джерар от того, как же по-разному жаждали махача те же самые Гажел и Нацу, к примеру. Раньше - в глазах задор, желание выбесить и поддразнить товарища, дурацкие обзывательства и гримасы вперемешку с громким хохотом и обменом смачными пенделями... а теперь в глазах неприкрытая злоба, кулаки жмутся крепко, та боль, которую они прятали в своих душах, теперь рвётся наружу желанием не просто поколотить друг дружку ради забавы, а искренней жаждой вцепиться в глотки друг другу и рвать, пока один из дерущихся не издаст предсмертный хрип и не замрёт навсегда, став впоследствии ещё одним обитателем этого чёртова кладбища по соседству с похороненными рядом Греем и Лисанной. - Да, - затянувшись с таким отчаянием, словно лишь эта чёртова сигарета давала ему сил на ногах держаться в его-то опьянении, продолжил Нацу то, что так и не договорил, - да, всё покатилось в такое днище, что даже я охренел... В жизнь не думал, что так вот всё получится, ни за что бы не поверил, если бы когда-то мне сказали, что Люська такого натворит, что наши друзья отвернутся от нас... Но, как бы что ни было - ты, банка гвоздей хренова, никакого права на меня кидаться не имеешь за то, что я сюда прихожу, потому что Грей был и остаётся моим другом! Поэтому я начал сюда приходить после похорон Лисанны, прихожу и буду приходить, и ты мне, дура железная, ни хрена не сделаешь, усёк?! - Это ты, паскуда, права не имеешь называть Грея другом после того, что твоя баба сотворила! - Гажел не унимался, и то, что Нацу словно подзарядился одному ему ведомо откуда взятой силой, попытавшись донести до бывших согильдийцев, что и его потеря Грея и все последовавшие за этим события здорово подкосили, даже не вызвало в стальном ни капли сочувствия. - Или ты, блядь копчёная, думаешь, что, проливая тут слёзки на могилке Греича, ты всё наладишь? Гильдию восстановишь? Джувии память вернёшь?.. Внезапно после этого обмена взаимными обвинениями чёрт те знает в чём повисла звенящая тишина, а Роуг, позволив себе отрешиться от скандала, который завязался между двумя издёрганными, вымотанными и озлобленными не то на жизнь, не то друг на друга, не то на самих себя Нацу и Гажелом, тщательно зацепился за кое-что, по неосторожности брошенное Саламандром и теперь, окончательно всё обдумав, воспользовался этим временным затишьем, пока оно не переросло в огненно-стальную бурю, быстренько вернул себе человеческий облик, на всякий случай всё-таки встав перед старшим братом, дабы тот не кинулся на огненного, почуяв свободу от оков Тени. Прокашлявшись, теневой убийца драконов взял слово: - Нацу... Ты тут сказал, что постоянно приходишь на могилу Грея после того, как гильдия распалась. - Да, и что с того? - вскинулся Саламандр, поджигая в трясущейся руке уже почти добитый до фильтра окурок. - Или и ты сейчас меня начнёшь этим попрекать? - Даже не собирался, - отмахнулся Прохиндей, всем своим видом давая Драгнилу понять, что он тут в перепалки вступать с ним намерен, и ему вовсе не до этого. - Я тут вот о чём подумал... Ты ж не из тех людей, Нацу, кто будет протирать штаны на чьей-то могиле, даже если этот человек был тебе очень дорог. Ты находишь в себе силы двигаться дальше, просто храня память об умершем в своём сердце, это ясно как белый день. Так скажи - за каким ты ходишь на могилу к Грею? Неужто с Люськой всё настолько плохо, что ты на кладбище предпочитаешь убегать, лишь бы с ней рядом не находиться? Или же всё-таки не просто так ты сюда время от времени из Шафрана не ленишься километры отмахивать? Давай, Нацу, заканчивай уже эту всю свою комедию страдальческую да говори, зачем ты тут груши околачиваешь и чего отыскать всё силишься... Внезапно злой, ощетинившийся, словно загнанный в угол живодёрами голодный и потрёпанный бродячий пёс, и сжавший кулаки в готовности подраться с будто озверина выпившим за старые обиды Гажелом Нацу буквально на глазах ожил и с благодарностью во взоре повернулся к Роугу: - Ну наконец-то, хоть кто-то меня понял! Гаж, - огненный с таким неприкрытым отчаянием во взгляде повернулся на стального, что сыну Металликаны аж неловко стало за свои выпады. Да, боль и обида сейчас говорили в нём громче него самого, но... Нацу явно было не лучше. И ещё неизвестно, кто находился в худшем положении, ведь долгом сына Игнила теперь была защита той, которую он полюбил всем сердцем и которой зачал ребёнка. Даже несмотря на то, что своим поступком она спровоцировала раскол в гильдии. Проклиная самого себя за это своё сочувствие, Гаж усилием воли сохранил вид хмурый и неприветливый, чтоб не расслаблялся огненный дракоша, чтоб даже искорка осознания того, что Железный Гажел понимает, насколько же ему паршиво, в его вечно горящей от всякой ерунды башке не промелькнула. А Саламандр отчаянно ищущим понимания взглядом вытаращил на стального свои запавшие и потускневшие глаза, когда-то сверкавшие ярче чистых изумрудов... и воодушевился. "Неужто понял?" - мрачно нахмурился Гажел, скоренько постаравшись состряпать рожу ещё смурнее и злее. Нацу же оказалось достаточно уже того, что стальной перестал размахивать лопатой с явным намерением расколотить ею его многострадальную черепушку и уже не выражал той озлобленности, что глодала его с той поры, как не стало гильдии "Хвост Феи". И, через силу заставив себя улыбнуться, огненный заговорил: - Знаю я, Металлюга, что ты на меня злой, как собака... да и понимаю всё прекрасно. Мне, признаться честно, самому порой выпилиться хотелось, чтоб не видеть этого всего, малой в пузе у Люськи только и останавливает... Ладно, пофиг, не об этом сейчас. Короче, братец твой прав. Я не просто так стал сюда шастать. Вот подойди сюда ты, - задрожавшая драконья рука протянулась в сторону немного оторопевшего от странности всего происходящего Роуга, - да и ты, железный, давай тащи свою тушу к могиле. - Ну и? - настолько мрачно, насколько он вообще сейчас мог, буркнул старательно скрывающий растерянность Гажел, крепче сжав свою лопату, сделав шаг ближе к могиле Отмороженного и исподлобья глянув на того, кому не так давно вполне серьёзно хотел раскрошить череп. - Да принюхайтесь же вы! - воскликнул Нацу и полез в карман расстёгнутой и грязной от долгого сидения прямо на оголившейся сырой земле куртки за очередной сигаретой. - Убийцы драконов вы, или кто, в конце-то концов?.. Ну же, скажите, что вы чувствуете?.. Джерар снова почувствовал, что ему и улыбаться хочется и волком выть, задрав татуированную морду к вечно глухому и неотзывчивому на людские мольбы небу. Улыбаться от того, что Саламандр, даже изрядно подломившись душой после всего, что произошло, продолжает верить людям и надеется на то, что всё ещё наладится, и, может быть, даже если гильдия и не восстановится, то однажды вернётся к феям их былая дружба. А тоскливо магу эфира стало от того, что понял он - так, как раньше, уже никогда не будет. Слишком усталыми, злыми, слишком потерянными и сломленными стали феи после того, как по решению мастера гильдии не стало. Может, и предстоит им по жизни пара встреч год в таверне за кружкой пенного эля... да всё уже не то будет, решительно не то. Пока Фернандес предавался своим невесёлым размышлениям, понимая, что всё равно он в деле вынюхивания неведомо чего у чужих могил мало чем может быть полезен, драконы сосредоточенно сопели в три пары ноздрей, и спустя пару минут этого шумного сопения и напряжённого молчания Саламандр выдохнул: - Ну, что чуем, народ? - Ну... пахнет льдом Грея, - осторожно начал Роуг. - Правильно, - загнул палец разодранный в кровь мизинец правой руки Саламандр. - Кровищей Греича разит, - пророкотал Гажел, сделав ещё несколько шумных вдохов носом. - Правильно, - кивнул Саламандр, загнув рядом с окровавленным мизинцем не менее окровавленный палец безымянный... и лишь в этот миг Джерар приметил исцарапанное и замаранное кровавыми разводами, но настойчиво пытавшееся пробиться сквозь всю эту грязь золотым отблеском обручальное кольцо. "Ого", - подивился маг эфира, - "и когда успели только? Даже не сказали никому ничего...". Впрочем, с грустью посмотрел Фернандес в пасмурное небо, плюющееся в собравшихся на кладбище противной изморосью, настали времена, когда волшебники "Хвоста Феи" не будут рассказывать друг другу и не о таких изменениях в своей жизни. Не до этого станет, поглотит каждого с головой его персональная суета... и делиться с товарищами станет неохота, неудобно, некогда. Так всегда происходит, когда разваливается что-то, ранее бывшее как одно целое, дышавшее как единый и неубиваемый организм. Да, они и раньше ссорились между собой, и до драк доходило, и непонимание поведения некоторых из гильдии (особенно к выкрутасам Грея или Нацу это относилось) всегда присутствовало... но раньше они бы, не раздумывая, и свадьбу бы справляли за одним столом, и слезами бы вместе всю округу на поминальной тризне залили, и в бой бы встали плечом к плечу. Одно счастье на всех, одна беда, одна битва - тоже на всех... было так. Проклиная себя за то, что его будто бы заживо засасывать начала трясина беспросветной тоски, а он даже не может совладать с этим, Джерар решил отвлечь себя наблюдением за тем, что дальше предпримет Нацу перед тем, как поведать всем уже, зачем он ходит на могилу старого друга вместо того, чтобы проводить время рядом с беременной девушкой (ах, нет, ухмыльнулся Фернандес краешком рта, глянув на кольцо на пальце Саламандра, теперь уже с женой). А огненный обвёл смотрящих на него со смесью удивления, подозрения и откровенного недоверия драконов пристальным взором и выдохнул с так поразившей Джерара и так не свойственной ему, открытому и весёлому ранее, горькой и даже немного замахивающейся на ядовитую желчность ухмылкой: - Ну что, а теперь давайте дружно скажем, чего же не хватает нам, чтобы точно сказать, что в этой могиле Грей Фуллбастер?.. - Кончай уже паясничать, - оборвал мрачный Редфокс своего не то товарища, не то согильдийца... не то теперь просто человека, с которым судьба свела тогда, когда видеть его ну совсем не хотелось. - Здесь всё и так ясно. Трупом Грея даже и не пахнет. Не желая больше тратить времени на разговоры, стальной вооружился лопатой и начал методично выкапывать гроб, в котором покоилась отрезанная голова Грея Фуллбастера, и мерный стук холодного железа о промёрзшую землю каждым ударом начал будто бы отдаваться в сердцах трёх умолкнувших и неотрывно смотрящих на это всё волшебников. - Жор, - повернулся к замершему и только что осознавшему страшное подтверждение того, что Грей Отмороженный жив, Джерару Роуг, словно соизволив вспомнить о том, что, помимо них троих, тут ещё один человек всё это время находился. - Давай я тебе вкратце объясню, про что мы тут на своём, драконьем, толкуем... Просто мы, убийцы драконов, возле каждой могилы, где есть покойник, чувствуем дух самого трупа. Он гнилой, сладковатый такой, блевотный, я бы сказал... А на некоторых трупах, если прислушаться, мы можем разобрать звук, с которым прогнившее мясо отделяется от костей и расползается по гробу. Знаешь, странный такой, похож на хлюп... эх, как бы тебе объяснить... ну вот, когда кишки распорешь кому-нибудь, а они такие хлюп! - и на землю из брюха вываливаются. Ну и вот... - Я понял, - выставив ладонь вперёд, нервно кивнул Джерар. - Думаю, обойдусь без твоих занимательных расшифровочек. Красные глаза Прохиндея странно сверкнули, и вдруг маг эфира и теневой убийца драконов аж вздрогнули, заслышав озлобленный рык Гажела: - Да на хера мне эта лопата!.. Молот Железного Дракона!!! Фернандес испугался, что разъярённый стальной внезапно решил накинуться на стоявшего ближе прочих к могиле Нацу... но нет, отбросив оказавшуюся не особо-то и нужной лопату в сторону, Редфокс одним ударом покрывшегося непробиваемой стальной бронёй кулака разнёс пласт земли, сомкнувшийся твёрдым покровом над гробом с отрезанной головой, да и гроб, собственно, этим же ударом он тоже в щепки разбил. Роуг с горечью вздохнул, потянувшись в карман за сигаретами. Ещё когда они с братом собрались на разрытие могилы Грея Фуллбастера, он посмотрел на него и спросил: - Гаж, на фиг тебе эта лопата? Ты ж волшебник, каких поискать, с одного удара не то что до гроба землю пробьёшь - до земного ядра, блин, докопаешься... Ничего ему стальной тогда не ответил, лишь глянул на брата так, словно тот очевидных вещей не понимал, да пошёл вперёд. А вот теперь, глядя на брата, схватившего с какой-то так и веявшей отчаянием озлобленностью голову Грея Фуллбастера, на удивление не тронутую могильной гнилью,и почувствовав, как болезненно кольнуло его сердце от ему самому не понятного страха, Роуг аж замер. Теперь-то он понял, зачем Гаж взял лопату... Просто, методично раскапывая могилу Грея, он всеми силами пытался оттянуть неизбежное, то самое, что он почувствовал, ещё подойдя к этой самой могиле. И вот нервы самого грозы всея Фиора, красноглазого стального монстра сдали к чертям. Выкрикнув что-то не очень разборчивое и матом, Гажел замахнулся посильнее и резко разжал пальцы, бросая голову Отмороженного прямо в гранитную плиту над его могилой. - Да ты что творишь-то?! - Джерар аж всем телом вперёд подался, а карие глаза его расширились от ужаса при виде стального. - Правильно он всё делает, - Роуг схватил синеволосого за плечо, а Нацу лишь грустно кивнул в ответ. В следующий же миг обалдевший Фернандес имел возможность наблюдать за тем, как ударившись о плиту из гранита, голова их товарища со звоном разлетелась на кучу блестящих холодных осколков чистейшего льда... И ни малейшего тебе намёка ни на кровь, ни на битые осколки черепа, ни на вязкие ошмётки вылетевшего мозга - всего того, что могло бы дать понять: эта голова принадлежала живому человеку, а не была, как сейчас, искусно состряпанной ледяной подделкой.