Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

Ночь вступила в свои права, Тира опять вернулась в дом Грея. А попойка там и не утихала. Более того – пьяный в умат Лексус, прихватив с собою Кану, успел уже съездить за громадным количеством алкоголя, так что, когда Тира вернулась, она поняла одно – и этим вечером никто из дома Грея расходиться не собирается. - Кана, - отыскав наконец пьяную загорелую подругу, Тира на время увела её на кухню, пока Лекс был благополучно отвлечён предложившим ему поключиться к его с Греем махачем Нацу. – Короче, первый шаг к самому главному сделан – завтра дедушка едет говорить с Яджимой насчет того, чтобы провести досрочный экзамен. Я ещё открыто не просила его, чтобы он включил Джу в состав участников, но он уже по умолчанию будет согласен, поверь мне… Он, мне кажется, уже боится моих временных петель. - Ха, подруга, ну ты просто шикарно сработала, - рассмеялась Кана, хлопая Тиру по плечу. – Теперь нам остаётся только оповестить Джу и ждать её появления на так называемый экзамен! - Ну, экзамен, во – первых, будет самым что ни на есть настоящим, - резонно заметила Уртир. – А, во – вторых, не празднуй победу раньше времени, моя дорогая. Может, Яджима ещё не согласится… *** Попойка, как и всё в этой жизни, тоже имеет свойство завершаться. В этом Грей убедился, когда остался наедине со спиртным и с сигаретами. Бросив беглый взгляд на экран смартфона, лежащего в кармане, Грей негромко присвистнул. Уже четыре часа утра. Можно сказать, что тренировка уже сегодня. А он пьян практически до состояния невменяемости, и спать ложиться пока ещё не собирался. Решив не гробить ночь только лишь на то, чтоб залить в глотку побольше крепкого пойла, Грей подошёл к кухонным шкафам. Достав новый широкий эластичный бинт, Отмороженный решил перевязать так и не зажившую руку. Завтра он точно не в состоянии будет этого сделать, а с грязной повязкой тащиться на тренировку тоже не очень – то хотелось. Не включая свет, Отмороженный сорвал старую повязку, глухо зашипев. Скользнув по обожжённой коже, кусок замызганной эластичной ткани рухнул на пол. Грея начинало откровенно раздражать, что левая рука его нормально функционировать отказывалась. А ему завтра метелить противников, и отбиваться как – то от них. И как это делать, Отмороженный понятия не имел. Да какая, в принципе, разница. Проиграет он на ринге, или ему проломят голову во время тренировки… Фулбастеру и вправду было наплевать, при каких обстоятельствах он испустит дух. Не то, чтобы он так страстно желал этого, как в день свадьбы Эвер и Эльфи… Но, если старуха смерть приблизилась бы к нему, откинув капюшон и открыв взору Отмороженного свою заскорузлую покрытую гнойными струпьями морду, его бы это ни капли не напугало бы. Бороться за жизнь, в которой перспектив никаких нет и наблюдается… А смысл? За такими невесёлыми размышлениями, уже не силясь прогнать из своей головы нежное личико Джувии Локсар и наматывая на руку чистый эластичный бинт, Грей и не заметил того, как в дверном проёме показалась высокая фигура плотного телосложения. Щёлкнул выключатель, и Отмороженный зажмурился – резкий приток яркого света для его привыкших к темноте глаз оказался весьма болезненен. - Э! Поаккуратней там со светом! – рявкнул Грей, медленно открывая заслезившиеся от выпитого глаза. - Не ори, бля, я в темноте, чтоль, пойло искать буду? – раздался в ответ грозный рык. Грею не надо было открывать глаз, чтобы понять – на кухню собственной персоной явился Гажел Редфокс. И чего ему не спится, он же вроде ушёл с Леви куда – то в сторону джакузи, который Грей так ни разу и не опробовал? - Вон, как в баре, выбирай, - Грей махнул головой в сторону стройного ряда бутылок с самыми разнообразными напитками. Гажел, остановив свой выбор на роме, не стал утруждать себя тем, чтобы налить напиток в бокал, и, приложившись прямо к горлышку бутылки, уселся за стол напротив Грея. Фулбастер лишь угрюмо нахмурился – чего не идёт железный дракон туда, откуда пришёл? Вроде бы в собеседниках Отмороженный сегодня не нуждался, и его поведение, кажется, говорило об этом яснее ясного. - Мелкая уснула, - словно отвечая на его мысли, хрипло откликнулся стальной. Закурив, он стал наблюдать за тем, как моток за мотком широкая белая повязка закрывает от взоров окружающих уродливые ожоги на руке Грея. Когда Отмороженный уже прицепил на концы бинта по маленькой металлической острой застёжке, Редфокс наконец – то заговорил: - Нехило тебя Жора – то отделал, до сих пор никак не заживает… Слышь, а ты мне вот что скажи. - Чего? – буркнул Грей, слабо шевеля левой рукой, дабы убедиться в том, что повязка наложена достаточно плотно. - Давно ли ты у нас в кружок смертников записался? – спросил убийца драконов, сощурив алые глаза и не сводя пристального взгляда с меченого запястья Фулбастера. Он – то после печальной истории Близнецов прекрасно знал, что это за символ на его правой руке, который бросился ему в глаза, стоило стальному оказаться недалеко от ледяного созидателя. И сказочка Отмороженного о том, что это сделанная по пьяной лавочке татуировка, может быть и пойдёт на корм его феечкам, которые от него практически любое малоубедительное враньё проглатывали. Но Гажел в это ни при каких обстоятельствах не поверил бы, так как знал истинное значение этой странной метки. - Чего? - повторил Грей. Теперь уже с другой интонацией. Он понял, о чём говорил Редфокс, но не хотел это обсуждать. Оттого и начал заводиться. - Чего слышал, - рявкнул Гажел, делая внушительный глоток рома. – Как ты умудрился в бойцовский клуб попасть? - Не твоё дело, - ответил Грей, протягивая руку за бутылкой текилы. Вино ледяной предпочёл проигнорировать, решив, что, чем быстрее он напьётся, тем быстрее умчится в царство Морфея, который в последнее время не баловал его хорошим сном, подальше от неприятного разговора. - Не знаю уж, как ты туда попал, - продолжил Гажел, закуривая ещё одну сигарету. – Но то, что ты там оказался – явный показатель твоего долбоебизма! Ты вообще понимаешь своей тупорылой башкой, во что влез? - Тебя не спросил, - пробурчал Грей. Его всё больше и больше начал раздражать этот напросившийся к нему против его воли собутыльник. – Нотации, что ли, мне читать припёрся? Иди вон ложись к Леви под бочок, да не делай мне мозг! - Сам дебил! – рявкнул Редфокс, даже не обратив внимания на то, что Грей его вроде как и не обзывал. – С той поры, как моя сестра ушла к этому белобрысому пижону, ты себя начал как кретин вести, болтаешься, словно дерьмо в проруби, и только и ищешь лишнего повода без башки остаться! Я, конечно, всё понимаю, тебе паршиво… Да и меня этот белобрысый хуеплёт бесит, отвинтил бы ему башку, только бы повод появился! Ну и ты не расплёскивайся, как жидкарь по унитазу… Грей невольно прыснул. Такого поэтичного сравнения с собой он ещё ни разу не слышал. Вот только желание здоровой рукой отвесить стальному хорошую затрещину никуда не делось, а лишь усилилось. А Редфокс, вдохновившись своей речью, которая сейчас казалась ему под воздействием алкоголя высшим проявлением ораторского искусства, продолжил, отхлёбывая ещё рому: - Соберись, не будь тряпкой, и борись за неё! Я тебя, как её брат, заверяю – можешь делать всё, что хочешь, я только одобрю! А по – хорошему не пойдёт за тобой, так отбери её у Бастии, уведи, укради… И тут Грей не выдержал и в голос расхохотался. Где – то это «укради» он уже слышал… - Чего ржёшь? – обиженно выдал Гажел, с непонимающим видом глядя на Грея. Он этому смертному тут выразил братское одобрение перспективы союза с его сестрой, а он ещё и ухахатывается над ним после всего этого! - Ты знаешь, я уже один раз её попытался выкрасть, - пытаясь унять приступ невесёлого смеха, проговорил Грей. – И в итоге это и привело к тому, что я оказался в кружке смертников, как ты говоришь… - Ась? – стальной окончательно запутался. Причём тут Джувия, когда это Отмороженный пытался её выкрасть, и как это связано с бойцовским клубом? Прекратив, наконец – то смеяться, Грей поведал Гажелу о том, как он попал к Аркадиусу, как подписал контракт на участие в битвах, проводимых бойцовским клубом. Разумеется, предшествующую этому часть о попытке самоубийства Отмороженный предусмотрительно опустил. - Ни хрена себе, - Гажел, слушая Грея, опустошал бутылку глоток за глотком. Он понимал, что особого выбора у Фулбастера и не было. Либо каменоломни, либо бои. Чтобы не попасть в бойцовский клуб, ему надо было просто не пытаться попасть в дом Леона, чтобы выкрасть Джувию! - Так – то вот, - развёл руками ледяной, покачиваясь и снова глядя на мерцающий экран телефона. Время шло к пяти утра, и измотанный пьянками, драками и прочими приключениями организм уже начал приступами сонливости ненавязчиво намекать Грею, что пора бы и поспать. - Слышь, - протянул Гажел, - а треня у тебя первая когда? - Ну вообще – то завтра, - лениво отозвался Грей. – А точнее, если по времени судить, уже сегодня. - Мда – а… - косясь на плотную повязку на руке Грея, произнес стальной убийца драконов. – Ты только порог арены переступишь, все тут же просекут, что ты однорукий бандит. А это значит, что тебя отделают, и даже до первого боя дожить не дадут! - Да и чёрт с ним, - Грей чиркнул зажигалкой и расположился на кухонном диванчике, стряхивая пепел прямо на пол. Покалеченную руку Фулбастер свесил с края кухонного уголка, пальцами едва касаясь пола. А, когда стальные пальцы Редфокса с силой сжали его предплечье, Фулбастер, если не был бы настолько привыкшим переносить физические страдания молча, взвыл бы от боли. Не успел Грей и слова молвить – а его руку прямо поверх бинта эластичного сковало нечто наподобие бинта стального. - Это чего ещё такое? – недоумённо вытягивая левую руку, произнёс Грей. - Это моя железная перчатка, - довольный собой, произнёс Гажел, хватая ещё одну бутылку рома. – Что – то типа моей чешуи стального дракона, не даёт противнику покалечить защищённую этим покрытием часть тела. Ты ж всё равно этой рукой колдовать не можешь. Так хоть вмазать этим петушкам сумеешь, если отбиваться понадобится! - Как это? – растерянно произнёс Грей, оглядывая закованную в металл покалеченную руку. - А ты проверь, ги – хи, - ухмыльнулся Редфокс, запуская пальцы в свою растрёпанную чёрную гриву. Ну Грей и попробовал. Подогретый алкоголем, он решил, что размышлять, как именно опробовать этот странный аксессуар, ему совсем не хочется. И, поднявшись с дивана, развернув руку так, что ребро его ладони смотрело прямо в стол, со всей силы ударил по гладкой полированной поверхности! Столешница раскололась напополам, но даже не это удивило Отмороженного. А то, что, нанося этот удар, он совершенно не почувствовал боли, когда его рука с силой обрушилась на стол! Хотя раньше, стоило Фулбастеру едва задеть обо что – либо раненую конечность, от боли у него чуть ли не звёздочки в глазах начинали рассыпаться стройной стайкой. - Слышь, - Грей продолжал с недоумением таращиться на стальной капкан, плотным кольцом охвативший его руку. – А это по правилам разве? - Запомни, дебилоид, - Гажел сочувственно хлопнул со всей дури Грея по накачанному плечу. – В этом аду одно правило – никаких правил! *** Этой ночью она уже не плакала. Просто, уткнувшись лицом в пол, лишь иногда заходилась в судорожном хрипе – после того, как Леон чуть не задушил её, она ещё не могла нормально дышать. Цепи уже не вызывали у неё ни удивления, ни отторжения, вообще ничего – они словно стали её второй одеждой, которую Леон с неё снять попросту боялся, зная, на что способна синеволосая в гневе. Он сковал её так, что, в принципе она могла передвигаться. Но сейчас, после очередных побоев и изнасилования лёжа на полу лицом вниз, Джу чувствовала, что вставать у неё сейчас нет ни сил, не желания. Леон, насытившись ей, уснул на своей большой кровати, даже не заботясь о том, что она так и не встала с холодного пола. На слёзы сил у неё уже не осталось, кричать она не могла. Да и не видела смысла. Кричи, не кричи… Всё равно спасения Джувии Локсар уже ждать неоткуда. Смирившись с этой безрадостной мыслью, она лишь мысленно попросила у Грея прощения. За то, что своей грубостью спровоцировала Леона на то, что тот чуть не отправил её на тот свет. А ведь, когда страдала она, страдал и Грей. И, словно в бессвязном бреду, за это и молила о прощении синевласка одного ледяного, который и не ведал того, каково ей в так называемом романтическом раю с Леоном Бастией… *** Девять утра. И, как всегда, Отмороженный широко распахнул свои чёрные глаза. Только вот чёткую картинку ему они выдавать никак не желали – всё плыло, мерно раскачиваясь в разные стороны. Да, похоже, не очень хорошей идеей было завершать пьянку за два часа до подъёма! Почувствовав прижатое к своему левому боку железо, Отмороженный недоумённо поднялся. И, сообразив наконец, что это его рука закована в прочный стальной панцирь, он вспомнил своеобразный подарок от Гажела и понял, что всё это ему точно не приснилось. Что ж, раз это всё не сон, надо выдвигаться. Судя по раскатам храпа, разносящимся из разных концов его дома, все до одного сейчас объяты беспробудным сном. Что ж, так даже лучше. Никто и не заметит его исчезновения. Шатаясь и понимая, что его даже не похмелье мучает, а состояние нечеловеческого алкогольного опьянения, Грей всё – таки смог встать, наведался в свою спальню, где сейчас отдыхали Эльза с Жераром. Титанийская, очевидно, так утомилась после бурной ночи, что даже убрать свои секс – игрушки позабыла – большая плеть с пучком широких мягких бичей лежала прямо на одеяле, а Фернандес так и уснул, прикованный за руки к спинке широкой кровати. Эльза же, трогательно посапывая, расположилась на накачанной груди любимого, и, приложив свою ладонь к его области паха, закинула на его талию свою стройную ножку. Понимающе улыбнувшись, Грей подошёл к шкафу и примерно после трёх минут бесшумной возни смог выудить оттуда не принадлежавшую ему красную толстовку. Прежние хозяева дома будто знали о странной манере своего покупателя раздеваться в пылу драки или в порыве эмоций, и оставили в шкафу немало мужских вещей. В процессе примерки выяснилось, что кофта Грею оказалась невероятно велика. Но он не для того мучился и пыхтел, одной рукой натягивая её на себя, чтобы снова снять! К тому же, Отмороженный и так был не из тех людей, кто сильно заморачивается над своим внешним видом. Сегодня же, впрочем, как и в последнее время, ему на то, как он выглядит, было совершенно наплевать! Рукава повыше, чтоб не мешали в драке, капюшон на голову, чтобы скрыть своё опухшее от бесконечных алкогольных возлияний лицо… И вперёд, в машину! Езда в пьяном виде для Фулбастера была уже делом привычным. А тут ещё приятное дополнение в виде того, что благодаря прочному стальному бинту не надо прикидывать, как свесить руку вдоль тела так, чтобы не задеть ненароком обо что – нибудь. Так что, расслабившись, покалеченную конечность Фулбастер вальяжно положил на руль и понёсся в сторону арены. Приблизившись к месту назначения, Грей даже залюбовался на минуту величественной красотой сооружения, на котором не одна сотня волшебников пролила уже свою последнюю кровь. И, хоть и была арена наполовину разрушена, местами казалось, что кирпичной кладке для полного обрушения достаточно было бы лёгкого толчка, Грей прекрасно понимал, что это не так. Это впечатление было обманчиво, стены арены были защищены мощными магическими щитами, которые не были видны глазу и не осязались кожей, но обнаруживали своё действие во время особенно жестоких боев. Если бы не это волшебство, надёжно охраняющее арену от разрушений, очень многие зрители живыми с битвы могли бы просто не выйти. Фулбастер от Гилдартса знал, что саму площадку для боя покрывал незримый купол, который не позволял пробраться туда ни одному постороннему воздействию. Ни физическому, ни магическому. Разъярённые проигрышем бойца, на которого они ставили, зрители частенько срывались, пытаясь магией атаковать его оппонента, или же даже просто камень в него от переизбытка чувств кинуть. А этот волшебный купол не давал ни бушующей внутри него волшебной силе вырваться наружу, ни летающим снаружи вспышкам и всполохам сделавших ставки магов в болельщицкой ложе проникнуть к бойцам. Грей криво ухмыльнулся. Ну что ж, это, в конце концов всего лишь тренировка, которая просто должна послужить для того, чтобы взглянуть на своих будущих противников, оценить их и рассчитать шансы на свою победу. А точнее, прикинуть, через сколько боёв сам с арены Отмороженный уже не выйдет. Грей, не снимая капюшона и пошатываясь от ещё бурлившего в его крови алкоголя, вошёл внутрь.