Красной нитью через всю жизнь

      Конечно, Драко не хотелось уходить.       Нежные объятия Гермионы всегда были самым тяжелым якорем, а он просто невыразимо устал и мечтал, наконец-то, выдохнуть, пожить спокойно хотя бы немного.       В этот раз их «немного» продлилось примерно семь часов.       Что в этом сложного: ходить на работу вместе, возвращаться, готовить ужин, принимать вместе пищу, заботиться друг о друге, разговаривать, поддерживать, смеяться, ругаться, мириться, изучать друг друга, познавать вместе мир, идти к личным целям и общим?       Но они не могли этого делать. Драко хотел все уладить.       Поднявшись наверх по лестнице, он, озираясь по сторонам, словно вор в собственном доме, проверил заклинаниями присутствие кого-либо. Ответом дома на заклинания стала только тишина.       Глубоко вздохнув, Драко направил волшебную палочку на входную дверь и невербальным заклятием бесшумно открыл ее, чтобы не создать ни малейшего шума, словно Гермиона спала рядом и могла его услышать.       Оказавшись на улице, он также бесшумно прикрыл за собой дверь и замер. Прижавшись спиной к двери и подняв голову к небу, Драко позволил себе на мгновение закрыть глаза и глубоко вдохнуть прохладный утренний воздух.       Он совершил преступление, за которое его могли посадить в Азкабан, все это было подстроено девушкой, которая таила на него обиду, матери нужна его помощь, у него не осталось ни единого кната, он стал должником Поттера на несколько десятков галлеонов, отец не оставляет попыток разрушить его жизнь, но его не разъедали тревожные мысли о том, к чему это приведет.       Привычные переживания отступили в сторону и вопреки всему, внезапно уголки его губ поползли вверх.       И вот он уже улыбался и смотрел на проплывающие высоко над головой белоснежные крупные облака. А затем его внимание привлекли лучи восходящего солнца, что пробились сквозь обветшавшие дома Паучьего тупика и коснулись его лица. Немного зажмурившись, он вглядывался в свет, ощущая на себе его тепло.       Черт возьми, да он был по-настоящему счастлив несмотря ни на что.       Его улыбка ощущалось как нечто глупое и неуместное для всех плотно сдавливающих и еще только приближающихся к нему проблем, но он просто не мог больше не обращать внимание на то, что преобладало внутри него, а не вовне.       Тепло прикосновений Гермионы навсегда отпечатались на его коже. Это можно было сравнить с чем-то полностью противоположенном Темной метке, нечто светлое и радостное, рассредоточенное по всему его телу, а не только на запястье черным заметным клеймом.       Хотя какая глупость думать, что такая чистая сила могла касаться только его тела. Нет, она была внутри снаружи, вокруг его, в голове, в крови, в мышцах, в сердце, в его магии. Он продолжал ощущать в себе сладость и счастье тех ощущений, что испытал с ней, закрывая глаза он мог детально вспоминать все произошедшее, как в улучшенном омуте памяти, где можно было не наблюдать со стороны, а снова стать участником события.       Будь то ощущение или воспоминание, все необратимо приводило его к Гермионе короткой и понятной либо запутанной и извилистой волшебной дорожкой. Так было всегда и так всегда будет.       Любовь искрилась, согревала, переполняла его тревожное израненное сердце. Неизвестно почему — по невероятной случайности или задуманному свыше плану — он был любим Гермионой. Ради нее он был готов на все и раньше, но после того, что между ними случилось ночью, он хотел ей поклясться, что отдаст свою жизнь за нее, если потребуется.       Из приятнейших трепетно-нежных мыслей о своей любви Драко вырвал сильный толчок сзади: это была распахнутая дверь дома, которая открылась из-за того, что Гермиона буквально вывалилась из нее, тяжело дыша.       Осознание того, что она задела дверью Драко, мгновенно отразилось на ее лице, но она тут же нахмурила брови и сжала губы.       — Куда-то собрался? — спросила она с вызовом, жадно хватая ртом воздух, но старательно пытаясь привести дыхание в норму и сделать частые вдохи не такими очевидными.       Драко снова поднял глаза к небу, понимая, что теперь от нее было не отвертеться, и свой единственный шанс уйти незамеченным он упустил. В этом было даже что-то комичное.       Он повернулся к ней полностью, оставляя между ними совсем небольшое расстояние, коснулся рукой локона ее волос и сказал с полуулыбкой:       — И тебе доброе утро, милая.       От возмущения у нее даже раздулись ноздри, и она, быстро облизнув губы, спросила:       — Значит, утро, когда ты сбегаешь, ничего не объяснив — для тебя доброе?       — Нет, только утро, когда я вижу тебя.       Гермиона скрестила руки на груди, недоверчиво изучая его лицо.       — Неужели ты думаешь, что я хочу тебя бросить? Теперь? — с простодушной улыбкой спросил Драко.       Гермиона хмыкнула:       — Вот еще!       Драко улыбнулся шире:       — А тебе к лицу самоуверенность, давно пора.       — Нет, просто я знаю, куда ты собрался.       — Тогда ты должна понимать, что оказалась здесь совсем не вовремя.       — Но раз уж оказалась, — сказала Гермиона и ловко схватила в руку бисерную сумочку, которая вылетела с бешеной скоростью к ней из дома. — То уже не могу тебя оставить.       Она захлопнула за собой дверь и посмотрела на Драко открыто и прямо, готовая идти за ним.       — А, ясно. Сошла с ума, да? — спросил он и тяжело вздохнул. — Все, что я пытаюсь сделать, — это хотя бы немного улучить твою жизнь, а ты решила пойти со мной?..       — Ты значительно улучшишь мою жизнь, если перестанешь сбегать, — сказала Гермиона, вырисовывая волшебной палочкой руны между ними.       — Гермиона, — предупреждающе сказал Драко, неотрывно глядя на то, с каким мастерством и точностью она создает свои защитные заклинания, и соблазн остаться под ее защитой был невероятно силен в тот момент. Ее магия была полным отражением ее самой — надежной, могущественной, притягательной, завораживающей. Он не хотел уходить. Он ощутил себя таким слабым по сравнению с ней, таким незначительным…       — Хватит накладывать защитные заклинания! — сказал Драко, раздражаясь ее спокойным и уверенным движениям палочки. На его замечание Гермиона не повела и бровью. — Ты даже лучше меня понимаешь разнообразие вариаций того, чем может это закончиться для нас. Для тебя.       — Может быть, и лучше. Это значит, что в этой вариации запросто может появиться и счастливый шанс.       — У Поттера научилась доверять удаче? Тогда очень жаль, что он сегодня не с нами.       — Правда жаль? — улыбнулась Гермиона, на мгновение отрываясь от своих заклинаний, а затем добавила, продолжая выводить палочкой руны. — Ну, если ты так хочешь, мы можем запросто это исправ…       — Твои защитные чары не понадобятся, если мы будем по отдельности, — серьезно Драко, обрывая этим ее шутливое настроение. — Нисколько не умаляя твои выдающиеся магические способности. Я не могу рисковать тобой.       Наконец, они встретились друг с другом взглядами, и Гермиона словно обратила на него свое внимание, изучая его лицо. Но она молчала, лишь движения палочкой стали медленнее.       Драко шагнул к ней еще ближе и взяв ее лицо в свои ладони и зашептал:       — Пожалуйста, не глупи. Твое появление можно будет расценить как нарушение договоренности. Никто не должен был ничего знать и, рассказав все, я подвергнул нас обоих опасности!       Гермиона опустила глаза.       — Но… как вообще после этого я могу просто взять и оставить тебя?! Ты бы на моем месте остался? — тихо спросила она, снова поднимая на нее полный нежности взгляд.       — Я бы на твоем месте не оказался, потому что ты слишком умная, чтобы влипать в такое дерьмо. Отношения со мной не в счет. Гермиона жадно вглядываясь в Драко попросила:       — Тогда не уходи. Просто уничтожим это и дело с концом. Никто никогда не узнает, что произошло! Если он будет тебе угрожать, скажешь, что потерял. Я искала любую информацию о разыскиваемых ведьмах, похожих на… ну, ты понимаешь, о ком я, но не нашла вообще ничего! Это может означать, что ее преступления достаточно мелкие.       — Или же настолько крупные, что являются государственной тайной, — заметил Драко. — За ней гнались авроры из международного розыска, если не помнишь.       — В любом случае, если нет орудия преступления…       — Гермиона, — резко перебил ее Драко, смотря по сторонам на все такую же пустынную и одинокую улицу, просто испытывая потребность прервать ее неподходящие варианты. — Прошу, отправляйся к Поттерам. Я серьезно.       — А я, по-твоему, не серьезно?! — возмущенным шепотом спросила она. — Сколько он там тебе должен? Семь тысяч? Значит, семь тысяч.       — Дело уже вообще не в деньгах. Главное — свобода и безопасность. Будь что будет. Послушай… я просто постараюсь выйти из этого чистым, чтобы начать заново. По-честному.       — Сделка была не такой, — упрямо сказала Гермиона.       — Какая разница? Я не в том положении, чтобы требовать.       — Но в том, чтобы шантажировать его.       — Ух ты, — лицо Драко озарила удивленная улыбка. — И с каких же пор ты предлагаешь грязные игры?       Гермиона несколько мгновений смотрела на него словно размышляя о чем-то своем, а затем ее щеки порозовели и, прочистив горло, она сказала:       — Отдай этот предмет мне. Если вдруг он упрется или попытается тебя обмануть, мы пригрозим ему тем, что ты обратишься в суд. Нужно дать ему понять, что ты считаешь себя просто жертвой обстоятельств, исполнителем и не более того! Не понимал, что делаешь. И даже если тебя ждет наказание, то ты его не боишься, но… обязательно потянешь его за собой, если вдруг твоя часть сделки не будет выполнена. Он должен знать, что в суде ты скажешь, что ты был запуган, действовал из соображений безопасности, потому что он угрожал мне. Еще скажем, что Гарри обо всем знает. Хотя нет… он может не знать о Гарри. Сразу пригрозим ему министром магии!       — И правда. Чего мелочиться…       — Пусть выполнит свое обещание, а если нет — у него будут крупные проблемы не только в Англии. Если он действительно известный бизнесмен, репутация должна его волновать.       — Звучит здорово. А что будет, если после таких угроз он меня просто решит убрать?       — Что?.. — растерялась Гермиона и быстро добавила. — Не будет такого!             — Да, — спокойно парировал Драко. — В справедливый мир в твоей голове такие радикальные идеи не вписываются? Лично я бы на его месте так и сделал. Вот что значит по-настоящему грязные игры. И если ты идешь со мной — ты ровно в такой же опасности. Так что нет, я отправляюсь к нему один. Но, так уж и быть можешь научить меня хотя бы нескольким твоим защитным заклинаниям, если хочешь. Или чему-нибудь полезному на случай, когда все пойдет не так.       — Ты хотел сказать если? — спросила Гермиона.       — Конечно, — заверил ее Драко.       Но сам этому он не верил.       Гермиона смотрела на него пару мгновений, а затем поджала губы и, наконец, воскликнула:       — Да почему ты так спокоен?! Нет. Я не собираюсь тебя оставлять, хватит нести это бремя самому, ты больше не должен быть один и не будешь! Чем заканчиваются наши расставания каждый раз, когда ты уходишь? Разве ты не видишь, что, когда мы вместе, все становится лучше?..       Своими словами она словно взяла сердце Драко и крепко сжала в своих руках, не ослабляя хватки. Тысячу раз права, миллион раз Драко был с ней согласен, миллиард раз ощущал необходимость быть всегда с ней рядом, не расставаясь никогда.       И лишь одна ошибка, опрометчивое и отчаянное согласие ради легких денег отрезало Драко от того, что правильно и важно, оставляя по другую сторону от счастливой жизни с Гермионой. Он мог лишь стоять и смотреть на то, что могло быть его, если бы он не был идиотом. Приоритет был один — семья. Она — его семья.       — Нет, — сказал Драко, опустив взгляд на ботинки, и голос подвел его, потому что это звучало жалко и неубедительно. — Нам с тобой лучше вместе, потому что ключевой элемент — ты. Ты как Феликс Фелицис, который все сделает за тебя. Но я не Поттер, не Уизли. Я не потащу тебя за собой в болото, прыгая от радости, что благодаря тебе шанс на победу у меня увеличился с нуля до ста. Ты думаешь, что когда любишь — нужно идти вместе до конца, а я считаю, что, когда любишь, нужно уступать.       — Одно другому не противоречит, все это — составляющие любви, но если в этой ситуации и нужно уступить, то почему это должна быть я, а не ты?!       — Потому что это касается только его и меня. В сделке было двое, если я затащу в нее тебя, это автоматически будет означать, что и он может взять с собой любую помощь. У него ведь магазины с темными артефактами, как он их достает? Находит вовремя прогулки по саду? Кто на него работает? Видимо, такие как та ведьма. И к тому же, если вдруг там будет Пэнси… это не предсказуемо. И это лишь усугубит ситуацию, учитывая их помолвку.       — Драко, я боюсь за тебя. Я не могу оставить тебя одного еще раз, просто не могу! — сказала она, но Драко с усилием пропустил эти слова мимо себя, не цепляясь, не обдумывая, не давая им дотронуться до его души.       — Пока я не улажу все с Ривасом и с мамой, я просто хочу, чтобы ты была в безопасности и не лезла в пасть дракону, — сказал Драко снова взглянув на нее.       — Не уходи, пожалуйста, — прошептала она, и Драко еле сдержался, чтобы не обнять ее и остаться, глядя в ее блестящие глаза. Сделать все, что она хочет. Драко нежно погладил ее по щеке, очередной раз медленно переводя взгляд от одной черты ее лица до другой, снова восхищаясь тем, как они были прекрасны по отдельности и какую невероятную красоту создавали вместе.       — Я вернусь, — заверил ее Драко, не добавляя никаких если, коих было предостаточно. Только бы не тревожить ее еще сильнее. — И больше тебя не оставлю. Это разлука — последняя, обещаю.       — Ладно, — наконец, сказала она на выдохе. — Тогда… я буду у Гарри с Джинни.       Драко недоверчиво посмотрел на нее, ожидая подвоха.       — Буду заниматься эльфами. Наверняка они не захотят меня слушаться. Я подумала о том, чтобы уговорить Кикимера стать их… старшим помощником. Лидер, наверное, не очень подходящее слово.       — Это может сработать, если он их подавит и запугает. Равному себе они не станут подчиняться. Нужно, чтобы они нашли свою хозяйку в тебе.       — Нужно, чтобы они перестали искать себе хозяина как самый важный для выживания фактор. В этом и смысл.       — Ну, это как заставить кентавра надеть мантию и пойти работать в Министерстве.       — Но ведь в Хогвартсе один кентавр все же работал, — отметила она.       — Я не сказал, что это невозможно. А тебе так точно под силу.       Уголки губ Гермиона тронула слабая улыбка, а затем она вздохнула, сделала несколько шагов вперед и протянула к нему руку.       На его вопросительный взгляд она сказала:       — Ты же не собираешься трансгрессировать здесь?       Крепко взяв ее за руку, он как можно медленней пошел вперед, растягивая момент короткой прогулки с ней до места трансгрессии.       Пусть это будет не в последний раз. Пусть это будет не в последний раз.       Но они чрезвычайно быстро оказались посреди пустыря на самой окраине города, вблизи грязной канавы, что когда-то давно была полноводной рекой до строительства главного завода в городе, абсолютно одни.       Напоследок Драко крепко обнял Гермиону, вдыхая запах ее волос. Слова были лишними. Он отступил на шаг от нее и с глухим хлопком трансгрессировал.       Но выворачивающее на изнанку ощущение трансгрессии было искажено противодействующей силой, тянущей всего его обратно. Его правая нога словно застревала где-то в пространстве и растягивалась на километры как мармеладная кислая лента из Сладкого королевства.       Приземление было еще более неприятным — внутри Драко ощущал, что он разбился на мелки кусочки и в одно мгновение был собран обратно, но как-то неправильно и перепутано.       — Ох, хорошо, что не расщепило, — сказал голос Гермионы где-то позади. — Я чувствую себя паззлом, в середине которого все кусочки перепутались.       Драко, лежа на мягкой траве повернулся на ее голос — она лежала в нескольких метрах от него.       — Прости, — сказала она, пока они одновременно поднимались. — Я не могла иначе.       — Ну, конечно, — произнес Драко себе под нос, подошел к ней, крепко взял ее за руку и повел вперед по зеленому раскидистому парку.       — Честно говоря, я думала, что ничего не выйдет. До сих пор не верю, что получилось. Еще раз прости, я знаю, что это очень опасно и опрометчиво. Я боялась, что ухвачусь не за ногу, а попаду рукой в твои органы, счет шел на миллисекунды. И ведь получилось почти идеально! Я приземлилась на ноги, но уже здесь споткнулась об ветку.       — А для меня даже неудивительно, — с улыбкой ответил он. — Поверь уже в себя. Все, что ты наметила у себя в голове — исполнится. Ты для самой себя и есть волшебная палочка, создаешь магию, о которой и не мечтала. Ты хочешь, чтобы создание твоей комиссии утвердили, чтобы эльфы были свободными — все будет. Захочешь стать министром магии — станешь им.       — А что насчет быть с тобой всегда? — спросила Гермиона, повернувшись к нему.       — Конечно, — легко ответил Драко.       Таким образом сила упорства Гермионы встретилась с силой неудачливости Драко, ведь ничего, из того, что он в своей жизни задумывал, не было исполнено.       Вопрос лишь в том, чья именно сила окажется в этом столкновении сильнее — ее или его.       — Здесь очень красиво! У него что, дом посреди парка? — спросила Гермиона, оглядываясь вокруг.       — Это парк Дансборо. Была здесь раньше?       — Нет. Но я слышала, что его открыли для посетителей всего лишь год назад, это ведь частная территория? И, кажется, маггловская.       — Ты права, но не насчет последнего. Впервые я здесь побывал лет в восемь, когда мы отправились в Лондон с мамой вдвоем. Такое вообще бывало очень редко. Гуляли и разговаривали. Этот парк мне казался таким волшебным и красивым. За каждым шорохом ветки я жаждал увидеть пикси, болтрушайку, златоглазок или даже единорога. Но, знаешь, сейчас мне так горько вспоминать, как часто в такую прогулку с мамой я постоянно спрашивал ее о том, присоединится ли к нам отец. Я ныл, что с ним было бы намного лучше, чем просто вдвоем. А мама просто хотела со мной погулять…       Гермиона крепче сжала руку Драко и сказала:       — Ты ведь был ребенком, Драко. Думаю, ей все равно было очень приятно делить с тобой эти мгновения здесь.       — Когда все наладится мы придем сюда вместе еще раз, — сказал Драко твердо. — Я отправлюсь за ней прямо сегодня.       — Но что, если она захочет остаться со своим мужем?.. — осторожно предположила Гермиона.       — С ним?! После того, что он сделал?!       — Ведь вчера она была с ним.       — У нее не было выбора. Возможно, она пока что не осознала до конца.       — Я просто хочу сказать, что любовь иногда может приносить боль, но мы имеем право выбирать ее, никого не слушая. В чем-то жизнь всегда будет плоха и нам придется идти на компромиссы, терпеть что-то неприятное ради чего-то важного. Ведь ничего идеального не существует.       — Существует, — сказал Драко задумчиво глядя вперед. — Ты.       — До сих пор не знаю, как принимать от тебя такие комплементы, — с улыбкой ответила Гермиона. — Так странно и неловко.       — Поверь в себя, — повторил Драко. — Иногда мне кажется, что ты просто остро нуждалась в герое. И так и не найдя, ты его сотворила сама, наделив несуществующими чертами Поттера. Решила, что он такой, а ты будешь оруженосцем в его тени, наблюдать и впитывать, чтобы однажды приблизиться в добродетелях хотя бы немного. Вот только герой — это ты. И в первую очередь для меня. Стань, пожалуйста, героем для себя самой.       Гермиона остановилась, повернувшись к Драко:       — Ты ошибаешься. Я лишь умею создать видимость…       — Умный человек всегда будет сомневаться. Тебе просто придется поверить мне и держать это в сердце.       Гермиона не успела ничего ответить, как вдруг Драко повернулся назад — среди раскидистых плакучих ив и высоких кустарников показался старинный каменный арочный мост, заросший россыпью ярких фиолетовых глициний. Посредине моста была небольшая каменная конструкция вроде беседки с арочными окнами и крышей, в которой можно было укрыться от дождя.       — Давай перед всем этим ненадолго заглянем туда? — спросил Драко.       — Ну, ладно. Да. Конечно, давай.       Когда они оказались посредине моста, глядя сквозь арочные проемы на пруд парка, Драко стал сзади и обнял Гермиону, положив голову ей на плечо.       — Здесь так тихо и спокойно, — сказала она.       — Мне с тобой всегда так, — одна его рука переместилась немного ниже — на низ ее живота и шепотом он спросил. — Ничего не болит?       — Нет, — тихим шепотом ответила она. — Я рада, что мы… ну… это было так хорошо. Я никогда не чувствовала себя настолько желанной. Любимой.       — В мире никто не может желать сильнее, чем я тебя. Как ты могла сомневаться…       — Это все моя неопытность, наверное.       — Ты не просто любима. Ты обожаема, — шептал Драко ей на ухо, прерываясь на короткие поцелуи. — Я твой до конца.       — А ведь мы могли быть сегодня уже женаты…       — Мне так жаль, что тебе пришлось пережить из-за моего отца. И из-за меня вчера. Прости. Прости, пожалуйста.       Гермиона обернулась и посмотрела Драко в глаза.       — Нет, это мне жаль, что пришлось пережить в этот момент тебе. Если бы ты знал, как мне хотелось быть рядом.       Драко прислонился лбом к ее лбу.       — Иногда я чувствую, что без тебя не могу ни с чем справиться. Совершенно. Только ошибки и провалы друг за другом, чередой. Но когда я с тобой, всегда, когда я был с тобой, я знал, что все это так правильно.       — Твои ошибки не определяют тебя, Драко. Я знаю, ты не плохой человек.       — И когда же ты перестанешь меня оправдывать, — усмехнулся Драко.       — Когда ты перестанешь бороться с голосом своей совести. И когда перестанешь стремиться исправлять ошибки.       — Помнишь… тогда в Выручай-комнате ты предлагала мне свою помощь?       — Конечно.       — Я так хотел согласиться, — прошептал Драко. — Было так страшно, но твой свет такой яркий… Почувствовав его на себе однажды, невозможно отказаться от него.       — И все же, у тебя получилось, — с грустью заметила Гермиона.       — Я никогда не думал, будто бы время в Выручай-комнате для тебя хоть что-то значат. А для меня… это ощущалось как все, что я имел в жизни. Я не хотел вызывать лишь твою жалость и сочувствие.       — Что плохого в том, чтобы сочувствовать кому-то? И все началось не с сочувствия, а с любопытства, затем был интерес, потом притяжение. Одержимость.       Драко хмыкнул.       — Ну, это больше в моем стиле. Ты была одинока. Тебе было не с кем разделить тот тип боли, что был в твоей жизни. Наверное, ваши дороги с Поттером и Уизли могли разойтись, если бы я был более дальновидным и намеренно внес раздор между вами.       — Но зачем тебе нужно было бы это делать?       — Чтобы ты уехала вместе с родителями в Австралию и жила свою счастливую жизнь. И была в безопасности. Здесь я не мог ничего сделать, чтобы тебя спасти. Я просто мелкий трус, дрожал рядом с Волдемортом, засунув язык в задницу поглубже. И даже не в свою. У меня был шанс помочь тебе, а я не смог.       — Драко, это была война, — жестко сказала Гермиона. — Я ведь тоже не могла тебе помочь. Ты был под прицелом намного чаще — тебе неверный шаг тоже мог стоить жизни, учитывая то, что он жил с вами в одном доме. И ведь твоим приоритетом всегда была семья. Ты был предан им, а не Волдеморту.       И не Гермионе, к сожалению.       — Семья, — повторил Драко. — Моя семья — это ты.       Несколько минут они стояли молча, по-своему осознавая значимость этих слов, пока Гермиона не нарушила молчание, спросив:       — Драко, а обручальные кольца у тебя с собой?       Драко кивнул, достал из кармана мантии черный бархатный мешочек и высыпал два кольца себе на ладонь.       Они склонили головы над ними, и Гермиона взяла в руки кольцо, предназначенное для Драко.       — Мастер этих обручальных колец делает их только тем, чья любовь по-настоящему сильна и искренна, — пояснил Драко. — Они берегут любовь. И еще он сказал мне, что, если бы нам не суждено было их надеть на пальцы друг другу, он бы их не смог создать. Учитывая то, что случилось, наверное, все это чушь собачья…       — А я так не думаю. Если кто-то отнял у нас этот момент, мы его создадим сами.       Гермиона сделала полшага назад от Драко, распрямляя плечи и глядя ему в глаза. Сердце пропустило несколько ударов, прежде чем он понял, что именно она хотела сделать.       — Наверное, я впервые живу без плана что будет дальше, даже примерно. Но я точно знаю, что каждый день что меня ждет, я хочу прожить с тобой. Я хочу с тобой смеяться, грустить, радоваться, горевать, я хочу с тобой всего… я не жду подарков от судьбы, мне больше ничего не нужно. Больше не нужно. Я знаю, что если в моей жизни есть ты, то все уже хорошо. Потому любой самый счастливый момент без тебя меркнет в сравнении с любым моментом рядом с тобой. Я клянусь любить тебя, поддерживать и всегда приходить тебе на помощь. И если даже весь мир будет против тебя, я останусь на твоей стороне и буду бороться за тебя. Всегда. Гермиона взяла руку Драко и время замедлилось, когда она надевала кольцо ему на палец. Было ли это игрой воображения, но Драко ощутил, как через безымянный палец по всему его телу прошла теплая волна магии как в одиннадцать лет, когда он впервые взял в руку свою палочку из боярышника. От этого ощущения даже перехватило дыхание.       — Я, — произнес Драко, чувствуя, как волнение и трепет вдруг охватили его настолько, что говорить стало трудно. — Я даже не знаю, какие клятвы говорят на свадьбе… Думал нужно будет просто повторить за священником. Но я обещаю любить тебя до последнего вздоха. Я сохраню до самого конца трепетное и нежное отношение к тебе. Я буду благодарить каждый день твоего Бога, за время пока ты со мной. Я отдам тебе все, что у меня есть и будет. Я не знал до тебя ни счастья, ни любви. Это ты меня научила быть человеком. Живым. И если во мне есть хоть капля хорошего, то это благодаря тебе. Я оправдаю твою веру в меня, обещаю. Я не достоин всего этого, но стану. Я стану.       Драко аккуратно надел кольцо на ее палец и несколько секунд полюбовался им.       Они скрепили свои клятвы долгим нежным поцелуем и крепкими объятиями. Улыбки озаряли их лица и любить не только друг друга, но и весь несовершенный мир только за то, что он подарил им друг друга, было легко и естественно.       Их клятвы не имели никакого юридического значения, но для обоих ощущались сильнее Непреложного обета, связывающими узами покрепче любой министерской печати на красивом фирменном бланке. Это таинство стало чем-то интимно личным, великим секретом только для двоих людей, как их Выручай-комната, как их подвал дома в Паучьем тупике, как вся их вспыхнувшая и притянувшая с двух противоположных сторон войны любовь.       Для Драко это была настоящая свадьба.       Наконец, медленно разомкнув объятия, он пошел вперед, вниз по мосту, и Гермиона также медленно последовала за ним, словно нехотя оставляя единственного свидетеля их счастья — арочный каменный мост.       — Лондон примерно в тридцати минутах отсюда, — сказал Драко, обернувшись.       Улыбка исчезла с лица Гермионы словно никогда ее и не было.       — Драко, — предупреждающе сказала она.       Гермиона все еще стояла на мосту, благодаря чему снизу Драко мог видеть ее полностью, запоминая. Именно так всегда она для него и ощущалась — выше и совершеннее. И на расстоянии.       — Поверь, я очень сильно тебя люблю, — сказал Драко, зажмурился и все с ноющей болью исчезло.       Так он и оказался у разрушенного старого каменного забора, заросшего высокой травой, далеко от парка Дансборо, куда трансгрессировал, только потому что Гермиона последует за ним, как он и предполагал. Она ни в коем случае не должна была узнать даже примерное расположение дома Риваса, поэтому пришлось сделать промежуточную трансгрессию в парке. И все получилось намного лучше, чем он даже предполагал. Еще одно прекрасное воспоминание о Гермионе было бережно отложено в глубины сознания. До того момента, пока он все не уладит.       Нужная ему деревянная дряхлая дверь без ручки находилась в нескольких метрах правее от места его трансгрессии. Когда Драко сделал первый шаг в направлении к двери, то тут же почувствовал в траве движение: десятки насекомых, жуков и даже несколько змей начали быстро ползти на Драко, пытаясь забраться под мантию. Быстро воспользовавшись Экспульсо, Драко отбросил их подальше от себя и создал защиту вокруг — очевидно так место было защищено от магглов.       Подойдя к деревянной двери ближе, Драко трижды постучал в нее и сделал шаг назад.       Тишину нарушал только шорох травы от пытающихся прорвать защитные чары насекомых и шум ветра, гуляющий по холмам за его спиной.       Драко вздохнул и снова трижды постучал в дверь. Она была настолько старой и ветхой, что при каждом стуке кулака частички древесины осыпались вниз. Стоило ударить чуть сильнее, и какая-то из ее досок непременно бы развалилась, открывая вид на пустые холмы с высокой травой.       Что ж, не было удивительным, что его никто не ждал.       С каждой минутой пока никто не открывал ему дверь страх прокрадывался все глубже ему в душу и спускался от груди ниже, в ноги — они готовы были в любой момент бежать из этого места, напряжение в них нарастало, ожидая выхода. Поджав губы, Драко пнул струю дверь ногой вложив в эту силу все вязкие ощущения в своем теле, но вопреки предположениям и ее ненадежному виду, ничего не сломалось. Несколько щепок упало вниз в траву, но на целостность это никак не повлияло. Следующий удар в дверь ногой был еще сильнее — тогда же Драко почувствовал, что она была очень крепкой: словно он был ногой не по дереву, а по камню.       Или по защитным чарам.       Отойдя немного назад, Драко взмахнул волшебной палочкой и выпустил сноп фиолетовых фейерверков за каменный забор, которые пролетели несколько метров вперед и растворились в небе с трескающим звуком.       Но, наконец-то, дверь скрипнула и распахнулась.       — Привет, Малфой, — с усмешкой произнес знакомый голос, пока Драко пытался разглядеть лицо волшебника, сказавшего это. Вот только звучал он совершенно иначе — словно голос был подарен какому-то другому человеку, и он пользовался им не так, как владелец. Словно впервые в жизни он видел перед собой своего министерского наставника — Уэйна Смита, но без суетливого бегающего взгляда и сутулых плеч, а со спокойным взглядом и неестественно прямой осанкой, в наглухо застегнутой графитовой мантии, зачесанными назад волосами. Он с уверенным и немного надменным видом смотрел на Драко.       — За тобой не было хвоста? — как ни в чем не бывало спросил он.       Драко тут же направил в грудь ему свою волшебную палочку, на что Смит удивленно вскинул брови вверх, но ответил тем же.       — Я что, по-твоему, идиот? — с вызовом спросил Драко.       — Тогда позволь, я проверю?       Драко, сдвинув брови, перевел взгляд на его волшебную палочку, но Смиту не нужно было его согласие.       Голубое свечение, вырвавшееся из кончика волшебной палочки сначала прошло сквозь Драко, а затем дальше, еще на несколько метров позади.       — Все хорошо, — заверил Смит, а затем сделал еще один, медленный взмах палочкой, не сводя взгляда с Драко, и магия бешено заискрилась, преображая все вокруг.       Старый каменный полуразрушенный забор быстро превращался в величественные белоснежные стены, высокую траву под ногами сменяла каменная дорожка, ветхая дверь изменилась на резную железную, из-за стены выглянули листья пальм и других тропических деревьев, стали слышны пения птиц и звук воды.       Смит немного отошел и жестом пригласил Драко войти.       Поравнявшись с ним, Драко осмотрел его с ног до головы презрительным взглядом и сказал:       — Так ты был сторожевым псом не от Министерства.       — От него тоже, — ответил он, и взмахом палочки закрыл входную дверь, которая, должно быть, снова приняла свой прежний ветхий облик с внешней стороны.       — Почему так долго не открывал? — спросил Драко, оттряхивая невидимую пыль с рукавов мантии и быстро оглядывая сад поместья — тот раз, когда они с Ривасом приходили сюда, они попали сразу в дом, но теперь Драко невольно восхищался окружавшим его садом — он словно попал в другую страну — здесь было градусов на десять теплее, все было украшено большими яркими цветами, дорожка из светлого камня вела прямо к величественному поместью с изобилием ажурной резьбы, состоявшему из трех этажей. Драко невольно залюбовался им.       — Дом выполнен в стиле исабелино. Про фасады исабелино говорят, словно они выглядят причудливыми восточными коврами, накинутыми на стены здания, — пояснил Смит, задумчиво глядя на орнаментику здания.       — Значит, твое занудство не было притворством, — презрительно сказал Драко, никогда бы не признавшиеся, что ему хотелось узнать больше и о поместье, и о магии, которая поддерживает такой климат на территории сада.       Удивительно, как уверенность во взгляде и движениях преобразили Уэйна Смита до неузнаваемости — он больше не вызывал раздражения и желания отмахнуться от него, как от надоедливой мухи. Открывшись с другой стороны, он стал даже интересен.       — Я вплетаю лишь несколько лент неправды в косу жизни. Так красивее получается, — ответил Смит, глядя на Драко с улыбкой, но Драко не ответил ему тем же:       — Я спросил, почему мне так долго не открывали.       — Как только чары сообщили о твоем приходе, я поспешил открыть. Не думаешь же ты, что тебя здесь не ждали, — с усмешкой спросил Смит, глядя Драко в глаза, прошел вперед, и каблуки его туфель из драконьей кожи мягко застучали по каменной плитке.       Драко мог с легкостью обезоружить его со спины, что и очень хотелось сделать. Это бесстрашие и надменность говорили о том, что он не считал Драко опасным.       — Ты вел все время двойную жизнь, притворяясь моим недотепой-куратором, а сам не просто работаешь на Риваса, а открываешь мне дверь его поместья — имеешь доступ к защитным чарам его дома.       Смит обернулся, пожав плечами.       — Ничего личного, Малфой. Я выполняю свои рабочие обязанности.       — Отправляя меня на целый день в архив для каталогизации наборов плюй-камней?       Смит хмыкнул, словно вспомнив что-то забавное.       — В том числе.       Драко поджал губы.       — Ясно. Чтобы даже не было времени пойти в аврорат и сообщить о Ривасе?       — Всякое могло произойти.       Они вошли сначала в большой главный зал, а затем поднялись на второй этаж и долго шли прямо по коридору.       Наконец, они пришли в просторную залу с высокими белоснежными потолками и колонами. Вместо крыши там было стекло, вокруг было множество растений и больше это напоминало огромную оранжерею.       Смит привел их к двум стоящим друг напротив друга диванам, на одном из которых в расслабленной позе, закинув руку на спинку, лежала ведьма, чью палочку Драко уничтожил в лесу и носил с собой до сих пор. Как только они подошли ближе, ведьма внезапно бросилась к Драко, отчего невольно он вытащил волшебную палочку.       — А это Новиа, вы с ней уже встречались. Очень тебя ждала, — добродушно сказал Смит.       Вопреки страхам Драко она не напала на него, а крепко обнимала. Растерянный и взволнованный этим жестом, Драко стоял не зная, как ему реагировать и считая секунды до момента, когда это все прекратится.       Но ведьма лишь широко улыбнулась и напоследок похлопала его по плечу.       Только широкая улыбка не тронула ее глаз.       — Присаживайся, — сказал Смит, указывая на диван напротив того, на который он сел с ведьмой.       — Мне нужен Ривас, — сказал Драко, нехотя присаживаясь на диван.       Ему не хотелось этого делать, ведь он не собирался задерживаться, но заныла порезанная осколком нога.       — Я знаю, за чем ты пришел. Говорю сразу: Кармело здесь нет.       — Теперь, когда я не нужен, он присылает мне свою шестерку?       Смит усмехнулся, игнорируя попытку задеть его:       — С чего ты взял, что не нужен?       — Хватит, Смит. Или как там тебя зовут по-настоящему, впрочем, хер с ним. Мне нужен сам Ривас, а не ты. Как его найти?       — Меня действительно зовут Уэйн Смит, — заверил он.       — Плевать, — ответил Драко пристально глядя ему в глаза.       — Хорошо, Малфой, я понял. Поболтать тебе не хочется, что для меня так странно и… обидно! А мы ведь такая хорошая команда… Шучу, конечно. Так ты пришел за деньгами?       — Я не собираюсь обсуждать эти вопросы с тобой.       — А с кем же? Деньгами заведую я. И еще много чем. И я… я тобой заинтересован.       — Что она сделала? За что ее ищут? — спросил Драко.       — Она талантлива. Лучший искатель сокровищ во всей Европе.       — Воровка? — спросил Драко, глядя на ведьму, на что та скривила губы, по всей видимости, зная это слово.       — Меня всегда невероятно поражало как можно портить суть одним лишь словом. Насколько все-таки речь, гениальный инструмент коммуникации, опасен в руках глупцов и невежд, которые вместо того, чтобы подумать лишний раз, придумывают короткие, несоответствующие реальности ярлыки. Считаю, что половину людей вообще обучать речи не следует. Пусть себе сидят и мычат. Многих бы ужасных событий тогда не происходило бы, особенно среди магглов. Нет, она — не воровка. Она — партнер сеньора Риваса. Исполнительная, преданная, умная, лучшая в своем деле.       — А в ее исполнительность входило убийство волшебников?       — Целенаправленное — никогда.       — Обнадеживающе, — ответил Драко, пока ведьма жадно смотрела на него.       — Как насчет удвоения этой суммы за еще одну уничтоженную волшебную палочку? — спросил Смит.       Лишь спустя мгновение Драко ответил четко и коротко:       — Нет.       — Ух, как решительно. Позволь узнать, почему сразу нет?       — Потому что иди на хер.       Смит глубоко вздохнул и откинулся на спинку дивана.       — Так опрометчиво… даже не дослушав условия сделки до конца.       — Мое мнение не изменится.       — Даже если я скажу, что ты не получишь ни сикля, если откажешься?       — Да, — уверено ответил Драко.       Вдруг Смит рассмеялся.       — Ой, ну хватит быть таким серьезным. Если на все так реагировать, умрешь к тридцати. Мне так понравилось наблюдать за тобой. Жаль, что все подходит к концу.       — А я хочу закончить все скорее, — сказал Драко, коснувшись мантии на груди, проверив наличие во внутреннем кармане мантии ножниц и успокоившись потому, что они все еще на месте. Напряженное ожидание того, что их захотят отнять сильно выматывало и без встревоженного Драко.       — Кстати, в этом поместье есть отдельное крыло, огромное, Новиа сейчас там живет, — кинул он в сторону ведьмы рядом. — А я могу приходить в любое время, особенно когда пейзажи Англии надоедают. Это — привилегия для своих людей. Тебе, Малфой, оказана огромная честь — мы даем тебе возможность стать одним из нас.       — Преступником? — резко уточнил он.       Смит устало вздохнул и продолжил, игнорируя уточнение Драко.       — Если все получится, четырнадцать тысяч будет только началом. Дальше еще в два раза больше. Вознаграждение будет расти с каждым новым заданием. Кроме того, ты сможешь обучаться магии у самого Риваса. Это очень могущественный покровитель. С ним у тебя откроются если не все дороги в жизни, то очень, очень многие. А сейчас, мне кажется, тебя интересуют именно деньги, это вообще — самое простое.       Драко усмехнулся. Он не собирался раскрывать, что все знает о Ривасе и Пэнси — что это их новое предложение лишь очередная ловушка, чтобы разрушить Драко жизнь.       — Мой ответ прежний.       Смит поджал губы:       — Мне нужно будет передать сеньору Ривасу твой отказ. Дай хотя бы какую-то обратную связь, хотелось бы понимать почему с нами не хотят работать. Это из-за моих заданий для тебя в Министерстве? Ну не дуйся, все это было игрой!       — Готов лично сообщить ему свои причины.       — А чем, собственно, я плох? — удивился Смит.       — Даже и не знаю, — сказал с сарказмом Драко. — Может быть тем, что ты оказался другим человеком? Я не работал с тобой в Министерстве, то была лишь выдуманная личность. Тебя я вижу сегодня впервые. И хер пойми кто ты такой на самом деле. Поэтому хватит тратить мое время. Мне нужен Ривас.       Смит посмотрел на него немного, а затем кивнул и встал с дивана.       Драко напрягся, но Уэйн ему фальшиво улыбнулся:       — Не надо так хищно на меня смотреть. Ты ведь знаешь, что очень привлекателен когда злишься? Сеньор Ривас сегодня в Косом переулке. Если трансгрессировать сейчас, найдешь его в Гринготтсе. Там и получишь свое вознаграждение.       — Звучит неубедительно, — сказал Драко. — Ты идешь со мной.              — Ой, — недовольно произнес Смит. — Ну и вредина. Встав с дивана, Смит подал ему руку для трансгрессии, прикоснувшись к которой Драко мгновенно трансгрессировал. ***       Драко захлебывался водой.       Он оказался в ней прямо после трансгрессии, не понимая, что происходит, он пустил все свои силы на попытки выплыть, но быстро намокшая мантия тянула его ко дну.              — Асцендио! — выкрикнул Драко, когда погрузился в воду на опасную глубину, и магия заклинания вытолкнула его на каменистый берег.       Пока он откашливался от воды, Смит спокойно стоял рядом, изучая какой-то буклет.       Он не попал в воду вопреки тому, что трансгрессировали они вместе, был совершенно незаинтересованным в том, что Драко едва не утонул и ничуть не удивленным тому, что он выплыл.       Ветер неприятно гудел под огромным железнодорожным мостом, под которым они оказались.       — Что случилось? — спросил Драко, вставая на ноги, не сводя прицела волшебной палочки со Смита.       — Усовершенствованная версия заклятия Фиделиус, — скучающим тоном пояснил Смит, не отрываясь от буклета. — Просто в прошлую твою трансгрессию ты попал на мелководье. Водоемы всегда разные. Сделано специально, чтобы убегающего было легче убить.       Глаза Смита, наконец-то, встретились с Драко.       — Почему вы не предупредили, что после использования ножниц за мной будет темный магический след? Меня чуть не поймали авроры!       — Но не поймали же, - сказал Смит и Драко понял, что за буклет он изучал все это время.       Самодельная брошюра Гермионы о необходимости освобождения эльфов.       — Я же видел, как вы уходили из Министерства вместе. Удачно она тебе доверилась, ничего не скажешь, — рассмеялся Смит. — Какой же ты поганец. Даже не знаю, что теперь с ней будет.       Леденящий страх за Гермиону неприятно окутал все его существо.       — Хотя нет, к сожалению, знаю, — с усмешкой добавил Смит.       Красный луч заклинания Драко со всей злости вырвавшегося из его палочки пролетел максимально близко к Смиту, едва не задев его ухо, но он ловко увернулся.       — Ну, как хочешь, — с легкостью сказал Смит и мгновенно в ответ забросал его бесчисленным количеством заклинаний, которые Драко безостановочно отражал без возможности ответной атаки.       Здесь негде было спрятаться. Теперь все зависело лишь от их дуэльных способностей. Проиграет тот, кто первым потеряет волшебную палочку.       — Она ничего не знает! Ни о чем! — сказал Драко в момент, когда череда заклинаний стала тише.       — Да что ты. Хочешь сказать мне, что это не она придумала способ обойти возникновение магического следа?       — Нет! Я клянусь, она ничего не знает.       — Что тогда она делала с тобой в Хогсмиде?       — Она была в Сладком королевстве, заключала сделку для печати шоколадных лягушек с ее изображением, — честно ответил Драко.       — Тогда как ты черт возьми это сделал?! Как ты стер магический след?!       — Я не знаю!       И дуэль возобновилась вновь с еще большей силой и мощностью проклятий. Драко не мог отрицать — Смит был искусен, точен и быстр. Его движения были плавными и короткими, для каждого заклинания он словно тратил минимум силы, но получались они у него безупречными. В это время Драко отдавал силы на отражение, контратаку и уклонение от проклятий, которые не успевал отразить. Драко быстро выдыхался, но не позволял думать о том, чтобы сдаться.       Все это время Драко лихорадочно пытался раздобыть из ниоткуда информацию о том, как именно ему удалось стереть магический след лишь бы выиграть хоть еще несколько мгновений для переговоров со Смитом. Мысли лихорадочно летали в голове подобно сотне снитчей, но ничего, кроме неясного и мешающего жужжания он не слышал.       В голове крутились все события того дня. Ничего не обычного. Решительно ничего необычного ему не повстречалось. Никакого иного колдовства, кроме…       — Круцио! — абсолютно неожиданно и резко произнес Смит и Драко упал на острые мелкие камни на берегу, протяжно закричав от нестерпимой боли во всем теле.       — Делай что угодно, но не трогай ее! Она не причем! — взмолился Драко, как только пытка закончилась.       — Знаешь, Гермиона мне очень симпатична. Вы оба, честно, мне очень-очень нравитесь! Но тем, что ты каким-то образом уничтожил магический след, ты подвергнул опасности и себя, и ее.       И в этот момент Драко успел направить волшебную палочку на колено Смита и пронзить его Экспульсо, от чего Смит даже пролетел назад и упал на камни в нескольких метрах от места, где стоял только что.       За это время Драко превозмогая боль во всем теле встал и направился к Смиту, который тоже быстро пришел в себя.       Он не позволит ему угрожать Гермионе.       — Ступефа, — начал кричать Смит, но Драко опередил его всего лишь на секунду:       — Экспеллиармус! — произнес он и палочка Смита прилетела ему прямо в руки.       Он быстро залез в карман мантии и достал из него ножницы, которые все это время были с ними, чтобы разрезать палочку Смита, уничтожив тем самым ее навсегда.       Но на это он услышал лишь его истерический смех.       Взглянул на ножницы, Драко обнаружил, что это были вовсе не они, а большая тяжелая стальная ложка.       — Помнишь милые объятия Новии? — спросил Смит сквозь смех. — Я же говорил, что она талантлива! Лучшая! Я еле удержался там в поместье чтобы не засмеяться.       — Тебе конец, понял? Я расскажу обо всем аврорам и поверь, ни об одном имени я не умолчу!       — Ой, спаси меня Мерлин, — протянул Смит, поудобнее расположившись на земле и подперев голову рукой. — Ты что, думаешь, что это были настоящий аврорат и международный розыск?.. Все это наши люди. Новиа ни в каком не в розыске и палочка была ее новая, купленная три дня назад в Косом переулке. Представляешь какой спектакль был сделан специально для тебя?! А то, что ты вообще не помнишь из того, что было с сеньором Ривасом у него дома, тебя не смущает? Я лично подтирал тебе воспоминания! И с чего ты, собственно, вообще решил, что уйдешь сегодня отсюда живым?       Семь хлопков трансгрессии раздались рядом с Драко и он оказался окружен волшебниками, одетых в форму авроров Министерства магии и международного розыска.              На лицах у всех были непроницаемые черные маски.       Двое из них подошли к Драко сзади и ударили по обеим ногам так, чтобы он упал на колени, а затем крепко обхватили его руки со всех сторон. Третий забрал из рук Драко обе палочки.              Окружавшие волшебники немного расступились, пропуская в круг Смита, который тут же забрал у волшебника в маске свою палочку, а затем подошел к Драко и с большого размаха ударил его кулаком по лицу.       — Ты просто конченый идиот, Малфой. Скажи, что трудного было в том, чтобы быть пойманным этими прекрасными волшебники, временно исполняющими роль авроров, доблестных исполнителей службы наказания волшебной Англии, и сбежать из нее благодаря помощи сеньора Риваса навсегда за скоромную цену в семь тысяч галлеонов?!       — Блять, зачем?! — беспомощно спросил Драко.       — Тебя заказали, Малфой.       — Что? Блять, я… я не понимаю.       — Так бывает, не переживай. Знаешь, это даже что-то вроде признания заслуг. Представь, ты настолько кому-то стал поперек горла, что от тебя решили избавиться.       — Это… это мой отец?              Смит широко улыбнулся. — О, нет. Он два последних дня потратил на то, чтобы найти сеньора Риваса и договориться с ним. А нашел только меня. Извини, но договориться не получилось. Слишком он высокомерен и груб. Прям как ты.       У Драко перехватило дыхание, когда он понял из-за чего его отец вернулся к матери так поздно. И ведь Драко даже не дал ему ничего объяснить. Вот почему он создал в доме такую сильную защиту и запер их с матерью там. А зелье, по всей видимости, было использовано для того, чтобы на самом деле не дать ему жениться и задержать в доме, ведь другого способа отговорить его не существовало, учитывая отношение отца к Гермионе. Он даже не стал слушать своего отца и, получается, мать пострадала не только из-за своего мужа, но и из-за сына.       — Кто тогда? — спросил Драко, чувствуя, как волнение сдавливает его горло.       — Этого я, к сожалению, не скажу. Но никто не хотел ведь тебя убивать, Драко. Ты должен был сделать то, что ты, собственно, и сделал. И ножнички оставили магический след. Тебе нужно было просто сбежать из Англии и никогда здесь не появляться. Всего-то. И все бы благополучно о тебе забыли. Да. Вот только магический след, блять, исчез! А ведь он действительно был! Даже пока ты отсиживался в Хогвартсе, он легко отслеживался. Как ты уже знаешь, это были не настоящие авроры, поэтому в Хогвартс за тобой не пошли. Мы так боялись, что навсегда потеряли тебя и ты вышел из-под контроля. Пошел прямиком к Поттеру, например. Но ты пришел сам, к нам в руки! Какой хороший мальчик. И кто еще смеет считать тебя злодеем?       Огромные карие глаза. Полные слез огромные карие глаза вспомнились Драко. Те, что могли видеть этот магический след.       Зря вы это сделали, сэр.       Не пользуйтесь больше этим, сэр. Это очень темный предмет.       — Отпустите меня, я никому не расскажу, клянусь, — сказал Драко.       — Что-то не особо верится. Так сильно рисковать репутацией сеньора Риваса мы не можем. А ведь еще нам предстоит что-то делать с Грейнджер, которую ты втянул…       — Пожалуйста! Не трогай ее! Хочешь — убивай меня, но не трогай ее, прошу! Она ничего не знает!       — Опасность таких просьб в том, что после своей смерти ты меня никак не сможешь проконтролировать, — усмехнулся Смит. — Но зато и ты после смерти не сильно будешь переживать о том, как там твоя Гермиона. Ты рухнешь на землю от Авады с таким же несчастным выражением лица, как сейчас, а потом тебя съедят черви, прямо тут, под мостом, где проезжает Хогвартс-экспресс. Ты ведь узнал его?       Смит поднял голову вверх и еще раз посмотрел на мост с неприятной ухмылкой, как вдруг один из волшебников в маске, тот, что забирал у Драко палочки, сильным ударом ноги выбил палочку Смита из его рук и крепко обхватил его шею сзади и приставил палочку к голове.       — Всем стоять на месте и бросить палочки на землю ко мне! — сказал волшебник, но никто не шевелился, ожидая указаний Смита. — Или я убью его!       — Чего вы стоите, болваны! Исполнять! — крикнул покрасневший от крепкой перекрывающей дыхание хватки Смит и шесть палочек покатились к их ногам.       — Вы двое. Отпустите его, — скомандовал волшебник, и Драко отпустили.       В руке, которой волшебник зажимал горло Смита все еще была волшебная палочка Драко, на которую он жадно смотрел.       Он бросил палочку Драко, и он ловко словил ее.       — Уходи немедленно, — сказал волшебник. — Я задержу их.       И Драко уже ринулся вперед, как вдруг остановился.       Кто бы это ни был, они убьют его за эту помощь, а Драко будут преследовать всю жизнь.       Обернувшись, Драко направил волшебную палочку на волшебников в маске и закричал:       — Бомбарда Максима!!!       Мощнейший взрыв отбросил волшебников далеко к воде, а Драко тем временем протянул руку своему спасителю для трансгрессии.       Но Смит, воспользовавшись моментом, вырвался из рук и поднял ближайшую к себе, чужую волшебную палочку.       — Редукто! — взрывающее заклятие Смита полетело прямо на Драко, но было быстро отражено волшебником в маске.       Он спас Драко дважды.       Завязалась серьезная дуэль — Смит сражался с ними двумя, но время после Бомбарды Драко проходило, возвращая других волшебников на помощь Смита.       Когда преимущество в количестве волшебников было на стороне Смита, Драко крикнул:       — Надо бежать!       Волшебник кивнул и побежал вперед, пока Драко, прикрывая ему спину, отражал мощные заклинания и атаковал в ответ.       Они поднимались на вершину, к железной дороге, тем самым получая лучший обзор и возможность скидывать нападающих вниз.       Камни под ногами безостановочно сыпались, бежать по ним было неудобно и опасно, каждый неверный шаг мог стоить жизни, особенно когда все шесть волшебников, а также Уэйн Смит следовали по пятам, быстро догоняя, а заклинания становились менее точными из-за сосредоточенности на подъеме.       Когда они почти достигли вершины, помощник Драко вдруг сорвался и начал падать прямиком к догоняющим их, но Драко успел схватить его за руку и из последних сил потянуть вверх, однако полетел вниз вместе с ним.       — А никому полегче нельзя было меня спасти? — с усмешкой спросил Драко, пытаясь остановить их скольжение вниз по камням.       — Для такой задницы, как ты, один — это уже много, — ответил волшебник, и Драко вовсе не показалось, что он тоже говорил это в шутку.       А что еще им оставалось делать кроме как пошутить пока они летели в лапы самой смерти?       Остановившись, наконец, благодаря заклинанию Драко, они спрятались за большими кустарниками, пока где-то совсем рядом рыскали их убийцы, они дали себе несколько мгновений передышки.       — Спасибо, — прошептал Драко, пока второй волшебник высматривал из кустарника догоняющих.       Волшебник повернулся к нему, кивнул и посмотрел на левую руку Драко.       — Так ты все-таки, — начал волшебник, но вдруг прямо между ними в землю, словно мощная молния ударил зеленый ядовитый луч, который Драко очень хорошо знал.       Убивающие проклятие.       Разъяренный Смит двигался прямо на него, неотрывно глядя в глаза, от чего Драко словно парализовало от страха, да так сильно, что он даже не успел направить на него волшебную палочку.       Все, о чем говорят, оказалось правдой: перед смертью перед глазами пролетает вся жизнь.       Но так как у Драко она была крепко-накрепко связана с Гермионой, перед тем, как все закончилось, он пересмотрел все моменты связанные с ней, как в первый раз.       Декабрь 1991 год; первый курс, апрель 1997 год; шестой курс, июнь 1997 год; шестой курс…       Их Выручай-комната.       Их танец.       Их первый поцелуй.       Декабрь 1993 год; третий курс.       Красная нить из шарфа.       Пустота.