Красной нитью через всю жизнь

      Ворота замка были широко распахнуты. Рядом проходили такие же ребята, как Драко. Не было слышно ни смеха, ни громких разговоров. Кажется, все вернулись только из-за необходимости сдать экзамены.       Ориентируясь на огни замка, Драко в одиночестве шел по плохо освещаемой знакомой аллее. Некоторые из фонарей были сильно повреждены, но продолжали гореть слабым светом.       Что его ждет? Что будет, когда все экзамены будут сданы? После всего пережитого волноваться об экзаменах было глупо, но, честно сказать, Драко не хотелось их завалить. Страшно подумать, как об этом переживает Грейнджер. Драко был уверен, что переживи она хоть десять войн, за экзамены она все равно будет переживать сильнее.       Огромные двери замка были настежь открыты. Хогвартс приглашал всех войти и начать пир. Драко с замиранием сердца переступил порог школы. Хогвартс обладает особенной магией, это чувствуется. Еще год назад Драко ненавидел это место, а теперь готов был остаться здесь навсегда. Этот замок казался даже уютнее родного дома. Сколько здесь всего произошло… Сколько моментов жизни связано именно с ним, причем, как хороших, так и плохих. Весь опыт, знания, слава, умения он получил именно здесь. Сделав большой вдох, Драко вошел в Большой Зал.       Здесь не осталось никаких видимых следов войны. Это был тот же зал для трапез учеников, со звездным небом на потолке, четырьмя столами факультетов Хогвартса и свечами в воздухе. Преподавательский стол был уже заполнен. На месте директора сидела Минерва МакГонагалл.       Кажется, из учеников присутствовали только те, кому сдать экзамены было необходимо, то есть, ученики пятого и седьмого курса.       Заняв одно из мест за столом Слизерина, он заметил, что за его столом значительно меньше людей. Неужели после происшествия на войне, о котором рассказывала Пэнси, слизеринцы решили жить без образования?       — Драко! — воскликнула Пэнси, подсаживаясь рядом. — Куда ты делся? Ладно, можешь не объяснять. Ты теперь стал еще обособленнее, как я вижу.       Пэнси расправила школьную мантию и с недовольным видом уставилась на преподавательский стол.       — Учителя по Защите от Темных Искусств так и не нашли, — как бы между прочим сказала она.       — Нам-то что? Экзамен может кто угодно провести, — ответил Драко.       — Это точно. Да нас вообще могут без наблюдателя оставить. Все равно все будут списывать. Никто не готов, ты же сам понимаешь. Думаешь, Кэрроу готовили нас к экзаменам?       — Не думаю.       — Ужасный был год, — вздохнула Пэнси, а Драко еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Действительно, что могло быть хуже целого года в теплом и родном замке, без указаний Темного Лорда, жизни в постоянном напряжении и созерцании убитых волшебников?       — А где все остальные ученики? — спросил Драко, и Пэнси оглядела полупустой Зал.       — Дома, где же еще им быть. Помнишь, как на втором курсе отменили экзамены? Кстати, опять же благодаря Великому Поттеру и освобождению от устрашающей змеюки. Ха, надо же, а история действительно идет по спирали… Так это для нас не было экзаменов, а СОВ и ЖАБА все сдавали в обязательном порядке.       Май 1993 год; второй курс       — Смотри, Драко, — шепнула ему Пэнси за завтраком и кивнула в сторону появившихся в зале Поттера и Уизли, — грязнокровки нет!       Ее шепот тут же привлек внимание Гойла:       — Эй, вы о чем? — спросил он.       — Грязнокровки нет, — быстро ответила Пэнси, даже не повернувшись к нему; будто избавилась от надоедливой мухи.       Драко нахмурился: действительно, с чего бы ей не прийти на завтрак в такой прекрасный первый день новой учебной недели.       — И квиддич вчера отменили, — проговорил Драко скорее для себя, чем для кого-либо.       Затем он медленно повернулся к Пэнси, которая улыбнулась ему какой-то зловещей улыбкой. Малфой ответил ей тем же, а потом обратился к Крэббу и Гойлу:       — Ребята, кажется, нашу Грейнджер кокнули.       — Грейнджер? — переспросил широко улыбающийся Крэбб, а Драко кивнул с такой довольной улыбкой на лице, будто сделал это сам.       — А кто? — спросил Гойл.       — Тот, от кого все лежат в Больничном Крыле в оцепенении, — ответил Драко.       — Откуда ты это узнал? — спросил Крэбб.       — Поттер и Уизли сегодня без нее. И сидят с крайне несчастным видом, и матч вчера отменили. Все одно к одному! Хотя, нужно бы проверить.       Пэнси, которая так ждала его одобрения, в один миг расстроилась, ведь он поставил под сомнение эту радость от того, что Гермиону Грейнджер убили.       — Ты же сам говоришь, что все одно к одному, — напомнила она ему.       — Хотелось бы, чтобы это было так, — ответил он, задумчиво наблюдая за Поттером. — Но ТАКАЯ новость уже давно бы разлетелась по всему замку.       — Дамблдор просто не хочет поднимать панику! — не унималась Пэнси, но Драко был непоколебим.       — Скоро узнаем, — сказал он, и это означало, что разговор окончен.       Даже если Грейнджер не убили, с ней точно что-то случилось. Снова. Ведь на памяти Драко в этом году она уже лежала несколько дней в больничном крыле, но тогда никто не подумал, что она умерла. Может, потому что именно сейчас нападения участились.       Ее место на Заклинаниях никто не занял. Больше никто не тянул руку, чтобы ответить на все вопросы. Флитвик за все занятие не похвалил ни одного ученика.       Нет! Он не хотел, чтобы Грейнджер умерла!       Эта мысль накрыла его, как снежная лавина. Ему стало нечем дышать, а щеки покраснели. Когда он говорил о смерти Грейнджер, это казалось ему забавным и таким же страшным, как, например, исключение. Но пустое место Грейнджер могло означать, что ее больше никогда здесь не будет.       Сердце Драко бешено заколотилось, тут же взяв себя в руки, он пообещал себе обязательно выяснить, где она и что с ней случилось. А так же неустанно повторял себе, что ее точно не убили.       Именно тогда, когда он после уроков вместе с Крэббом и Гойлом шел в больничное крыло, Драко слегка коснулся этого неприятного чувства, что оставляет смерть. Будто она своей костлявой рукой тронула тебя за плечо и прогладила по спине.       Нет, этого не могло произойти с Грейнджер. Он всем сердцем хотел, чтобы она просто исчезла, но только не умирала. Грейнджер не могла умереть. Ведь скоро экзамены.       Подойдя к большим дверям больничного крыла, Драко с серьезным и грозным видом сказал:       — Стойте здесь. Мадам Помфри ушла в теплицы. Когда придет — скажите, что в туалете снова кто-то пострадал, в общем, уведите ее подальше отсюда. Если придет кто-нибудь еще — не пускайте под любым предлогом. Придумаете что-нибудь. Скажите, что туда нельзя. А я проверю, стоит ли нам покупать цветы на могилку Грейнджер.       От этих слов Драко сам почувствовал холодок, потому что видеть труп ему очень не хотелось. А труп Грейнджер — тем более.       Осторожно войдя в больничное крыло, Драко крепко закрыл за собой дверь и огляделся.       Тишина. Яркий свет. Больничные койки. Ширмы. Запах лекарств.       Медленно продвигаясь вперед, Драко смотрел на обездвиженных учеников с какой-то неприязнью. Нечего было соваться в Хогвартс, раз не волшебник. Вот и поплатились за свою кровь. Но увидев на одной из дальних коек Гермиону, Драко не успокоился. Он подошел, чтобы убедиться в том, что она всего лишь оцепенела, как остальные, а не умерла. Оглядев ее со всех сторон, он коснулся ее руки: холодной и гладкой, точно сделанной из фарфора. Ее точно не стали бы здесь держать, если бы она умерла, к тому же мертвый человек лежит так, будто спит, а она точно подверглась оцепенению.       Драко глубоко вздохнул и отпустил ее руку. Грейнджер жива. Грейнджер вернется.       А пока можно наслаждаться ее отсутствием.       ***       — Смотри, Драко, — с усмешкой сказала Пэнси и кивнула в сторону входа, — герои собственной персоной.       Драко увидел, как в зал вошли Грейнджер и Уизли, а за ними, чуть погодя, Гарри Поттер. Все они сравнялись и уже шли к столу, как этот полупустой зал разразился громкими аплодисментами, будто людей было раз в десять больше, чем в тот момент.       Поттер скромно улыбнулся, приветливо махнул рукой, а затем опустил голову и постарался скорее занять свое место. Грейнджер с улыбкой смотрела на Гарри и шла так, будто аплодировали не ей. Рон широко улыбался и с довольным видом осматривал каждого, кто хлопает в его честь. Заметив Пэнси и Драко, которые неподвижно сидели за своим столом, пристально наблюдая за происходящим, он поспешил отвернуться, чтобы не портить настроение. Как только троица заняла свои места, МакГонагалл начала свою речь, как будто ждала именно их. А ведь на самом деле так оно и было.       — Добро пожаловать в Хогвартс! Двери школы вновь открылись для каждого, кто присутствует сегодня здесь. Позади тяжелая война и необратимые потери. Позади страх, гнет и опасность. Мы прошли сложный путь, но теперь стали еще сильнее. Мы здесь! Но говоря об этом, невозможно не вспомнить тех, кого с нами сегодня нет. Наш пир мне бы хотелось начать с минуты молчания в память о тех, кто отдал жизнь за Хогвартс и за нашу с вами свободу.       Все присутствующие поднялись из-за столов, и Драко, не раздумывая, последовал их примеру.       Действительно, где бы был сейчас Драко? В могиле? Нет, скорее в своем особняке, который бы уже безвозвратно перешел к Темному Лорду. Выполнял бы мелкие требования, беспрекословно подчинялся тем, кто выше в этой странной волдемортовской иерархии, боясь сделать неправильный шаг. Победа — это дело рук не одного Поттера. Все, кто находился в замке, были в нем благодаря тем, кто погиб.       Драко смотрит на Грейнджер: она слегка опустила голову в знак памяти погибшим и чуть прикрыла глаза. У нее была тысяча возможностей умереть, но она здесь, так же, как и Драко. Наверняка, благодаря кому-то, кто отдал свою жизнь.       — Я рада видеть вас живыми и здоровыми, — продолжила профессор МакГонагалл, а ученики вновь присели за свои столы. — Я уверяю вас в том, что все получится в этой новой и светлой жизни без Волдеморта. И давайте начнем достигать успехов с предстоящих экзаменов. Удачи и приятных дней в Хогвартсе! Да начнется пир!       На столах появляется множество еды, а МакГонагалл садится на свое место под тихие аплодисменты тех, кто еще не набросился на еду.       — Какой неприкрытый намек на то, что каждый здесь сдаст экзамен без какой-либо подготовки, — сказала Пэнси, накладывая в свою тарелку большую порцию салата.       — Никому нет дела до зубрежки, — ответил Драко, медленно заполняя свою тарелку разной едой.       — Разве что Грейнджер, — усмехнулась она. — Хотя, может, ей теперь не до книжек? Смотри, как Уизли тянется, чтобы ее засосать!       Драко посмотрел в их сторону и заметил то, о чем говорила Пэнси: Гермиона не знает, как увернуться от требующего немедленного поцелуя громилы Уизли. В конце концов, Поттер что-то сказал ему, и он отступил.       Грейнджер с облегченной улыбкой посмотрела на Поттера и немного отсела от своего парня.       Рядом раздался смех Пэнси:       — Видел это? Жуть.       Драко решил больше не отвечать Пэнси, чтобы не поддерживать диалог и спокойно поесть, иначе его точно стошнило бы от переизбытка гадостей.       После ужина Грейнджер как ни в чем не бывало взяла Уизли за руку и они вместе пошли к своей башне. Эта идиллия бесила Драко еще больше: еще до конца не оплакали потери, а уже выставляют свои чувства напоказ. Мерзкие, гадкие, фальшивые чувства. Ведь он думал, что Грейнджер не опустится до такого…       Май 1997 год; шестой курс       — Когда Пожиратели собираются напасть? — спросила Гермиона, сидя в небольшом кресле, что она сама себе нашла в Выручай-комнате и перетащила к Исчезательному шкафу.       — Меня не посвящают в такие подробности, — ответил Драко, лежа на софе, которую он так же нашел в комнате и поставил рядом со шкафом.       Грейнджер перевернула страницу большой книги, что изучала.       — Я же говорила Гарри, что тебя не сделали Пожирателем, — довольно сказала Гермиона, не отрываясь от чтения. Драко повернулся и хмуро посмотрел на нее: Поттер догадался? А она не поверила?       Очень хотелось закатить рукав и показать ей метку, но она была у него не для позерства. Обидно было лишь за то, что Грейнджер считала его не достойным Темной Метки.       — А Поттер говорил иначе? — стараясь сохранить спокойствие, спросил Драко.       — Да. Но я говорила ему, что Волдеморт не настолько глуп, — сказала она и тут же поняла, что сказала. Подняв полные ужаса глаза на Драко, она встретилась с холодным и озлобленным взглядом.       Парень встал с софы и подошел к ней.       — Вот значит как?       — Я не это имела в виду, — сказала она, стараясь скрыть беспочвенный страх.       — А что ты имела в виду? — спросил Драко, возвышаясь над ней.       — То, что Волдеморт берет к себе только взрослых и жестоких волшебников, — сказала она, подняв на него глаза.       — Времена изменились.       — Возможно, — согласилась она.       Правая рука Драко сжалась в кулак. Он с еще большим желанием захотел показать ей Метку, но заставил себя отойти от нее и отвернуться.       Несколько минут он просто стоял и смотрел на горы разных, забытых, потерянных и специально оставленных здесь вещей. Вот где вершилась настоящая история Хогвартса. И вершится до сих пор благодаря Грейнджер, которая пыталась починить шкаф для того, чтобы Пожиратели смогли через него проникнуть в замок.       — А в шкаф смогут поместиться несколько учеников? Иначе эвакуация займет очень много времени, — спросила Гермиона, чтобы загладить неловкий момент.       — Да, — ответил Драко, — особенно малыши.       — Когда мне можно будет обо всем сказать Гарри? — нетерпеливо спросила она, а Драко вновь прилег на софу.       — С чего ты взяла, что тебе позволят это сделать? — грубо спросил он.       — Это необходимо! И если ты мне не скажешь, когда я могу это сделать, я скажу все прямо сегодня!       — Уймись, Грейнджер, — растягивая слова, сказал Драко и закрыл глаза. — Ты уже действуешь мне на нервы. Я обо всем тебя предупрежу, когда узнаю сам.       — Точно? — недоверчиво переспросила она.       — Да. А пока молчи. Нам не нужна ни паника, ни лишние люди. Иначе я не буду доверенным лицом.       — Драко? — позвала его Гермиона, и имя, произнесенное ею, как-то странно резало слух.       — Чего тебе? — спросил Малфой, так и не открывая глаз.       — А это ты проклял Кэти?       — Кого?!       — Девочку из «Трех Метел».       Кэти Белл. Да, именно так ее звали, а ведь Драко уже и забыл ее имя.       — Нет, — буркнул он и сделал вид, что собирается хорошенько вздремнуть.       — А Гарри говорит, что ты.       — А еще он говорит, что я — Пожиратель, — с легкостью парировал Драко, отводя от себя ее подозрения. Но она не знала, с каким трудом ему это далось.       — В какой-то степени я тебе даже благодарна, Малфой, — сказала вдруг она. — Я занята важным делом. Я ничем никому не обязана. Мало общаюсь с Роном.       — Тебе прорвало, что ли? Сиди, читай, — сказал Драко, оборвав на корню ее попытку пооткровенничать, но тут же почувствовал, что пока никого нет, можно немного пообщаться с ней.       Приняв удобное положение, он полностью повернулся к Гермионе и сказал:       — Ладно. Я погорячился. Что, рыжий обносок тебя динамит?       Гермиона с возмущением посмотрела на Малфоя, но тут же стыдливо отвела взгляд.       — Подбирай слова! — с укором сказала она.       — Ой. Нужно называть вещи своими именами.       — Тогда тебе подойдет слово «козел».       Драко невольно улыбнулся.       — Да брось, Грейнджер. Ты лучше этой безмозглой трещотки Браун.       Из-за книги показался недоверчивый взгляд карих глаз.       — Конечно, вы обе так себе, но…       — Хватит! — тут же прервала его Гермиона и спокойно добавила. — Я поняла, что ты имел в виду. Спасибо за комплимент.       Драко видел только ее глаза, но понял, что она улыбается.       — Вообще-то, я и не за это переживаю.       — За что же? — без энтузиазма, но все-таки спросил Драко.       — Просто я думала, что нравлюсь ему…       — Может быть, кто знает.       — А теперь он с… этой.       — Трещоткой.       — Да. Безмозглой, — добавила Гермиона.       — Ну и забудь. Они идеальная пара, разве не видно? Обрати внимание на схожесть: безмозглые. Плохо одевающиеся. Беспардонные. Бездарные.       — Ну хватит! — перебила Грейнджер и нахмурилась.       — Или Уизли все равно твой король? — спросил Драко, с усмешкой глядя на нее.       Девушка вспыхнула, вспомнив слова придуманной Драко оскорбительной песенки, а затем ответила:       — Он мне даже больше не друг.       — Да неужели, — с сарказмом произнес Драко скорее себе, чем ей. — Грейнджер?       — Что? — спросила она и, встретив серьезный взгляд Драко, положила книгу на колени.       — Не опускайся до того, чтобы встречаться с Уизли, ладно? Ты не для него.       Несколько минут она смотрела на него, что-то обдумывая, а затем ответила:       — Ладно.       И ее лицо снова скрылось за коричневой обложкой книги.