Под прицелом судьбы

Утро. Сегодня последний день. Последний день прошлой жизни. Сегодня Дин должен увидеться с Алеком и Сэмом. Он посветит им весь день, отдаст им всего прошлого себя без остатка. Ведь все так и должно быть. Больше дел нет… Документы на месте. Сегодня Дин проснулся от робкого, но сумевшего его разбудить дверного звонка. Руфус предупреждал, что посещение его особняка Дином снова – не самое лучшее, что можно придумать в данной ситуации, это может привлечь пару лишних глаз, что впоследствии повлечет за собой массу неприятностей и проблем. Впрочем, у Руфуса были хорошие связи… очень хорошие, что автоматически избавляло его от наличия каких бы то ни было проблем, но неоправданный риск он всегда считал неоспоримой глупостью и старался его сторониться. Когда Дин открыл дверь, на пороге лежал большой, набухший конверт. Доставщика не было. Видимо, конфиденциальность и осторожность были присущи не только самому Руфусу, но и его работникам. Хотя в тот самый момент, стоя на крыльце уже не своего, проданного, ставшего чужим дома, Дин знал, что за ним наблюдают. Эти люди никогда бы не оставили этот конверт без присмотра. Дин осмотрелся, окидывая тяжелым взглядом тихую, безлюдную улицу, и поспешил скрыться в доме.

***

– Дин, – Джессика как всегда была обворожительна. Недлинное, воздушное, белое платье чудесно смотрелось на ее тоненькой фигурке. Миловидная и абсолютно искренняя улыбка не сходила с ее лица, когда она, открыв дверь, увидела перед собой Дина. – Проходи, мы давно уже ждем. Алек уже два часа щебечет о тебе. Дин улыбнулся девушке и шагнул навстречу, заключая ее в крепкие объятия. – Привет, Джесс, – обнимая, он гладил ее по волосам. – Ты как всегда прекрасна. – Стараемся, - с шутливым кокетством пролепетала девушка. – Раздевайся, проходи в комнату, - оторвавшись от Дина, она маленькими шагами поспешила на кухню, - обед уже готов. Мои мужчины ждут тебя. Дин улыбнулся последним словам Джессики и, сняв ботинки с курткой, направился к первой двери, которая виднелась из коридора. – Дин! – маленькие ручки тотчас обхватили колено Дина, как только он вошел в гостиную. – Ты пришел! Дин опустил нежный взгляд на ребенка и, наклонившись, обхватил и легко поднял к себе, усаживая на руку. Малыш сразу обвил маленькими ручками шею своего дяди, обнимая, стискивая так сильно, как только мог. – Привет, – Сэм сидел на диване в расслабленной позе и с улыбкой наблюдал за тем, как его сынишка ощупывает Дина. – Надеюсь, ты соскучился по нему так же сильно, как и он по тебе. Дин усмехнулся и перевел взгляд на Алека, который перебирал пальчиками ворот его футболки. – Куда же я без моего жука, – он прошел к дивану, где был Сэм, и сел, усаживая мальчика на колени. Алек был полностью увлечен воротом его футболки и, даже когда Дин сменил их позу, это не смогло его отвлечь. – Ты очень давно не был у нас, – Сэм протянул руку к Дину и положил ее ему на плечо, крепко сжимая. – У меня был завал на работе, ерунда, ничего сверхъестественного, – уверил его Дин, кладя свою руку поверх руки брата, дружелюбно похлопывая. – Приходилось выходить на несколько смен. Вы как здесь без меня? – Справляемся, – спокойно кивнул Сэм, – правда, Алек все время говорит о тебе, скучает, должно быть. Да и я, честно признаться, давно хотел увидеться с тобой, – легкая улыбка озарила его лицо. – Я здесь, – Дин пожал плечами. – Без паники, ребята, – он положил ладонь на светловолосую голову мальчугана и сильно взъерошил волосы. – Мужчины, – с кухни послышался нежный голосок Джессики. – Обед готов, прошу к столу. Ужин был великолепен. Джессика всегда готовила чудесно, все ее блюда не были чем-то заурядным и совершенно обычным. Она знала вкусы каждого, кто сидел за этим столом. Знала, как Алек любит сладкое, знала вечные споры Дина с Сэмом о том, что вкуснее – мясо или салаты. И она была одной из тех женщин, что умеет совмещать все пожелания и предпочтения своих гостей, кто умеет угождать каждому, не прикладывая к этому абсолютно никаких усилий. Вкусная еда, семейная атмосфера, тепло… Дин был очарован этой магией, ему хотелось, чтобы это никогда не кончалось, чтобы он никогда больше не уходил отсюда, был здесь всегда. Эти люди для него родные. Но… Мысль о том, что он видит их в последний раз за долгие годы, больно сжимала сердце каждый раз, когда Алек сжимал его маленькой ручкой за колено, когда Сэм невзначай припоминал забавные случаи и шутки из их детства, когда Джесс заботливо протягивала ему чистую салфетку… Все это разобьется. Нет, не для этой семьи. Для Дина. Увидит ли он их снова? Конечно. Несомненно. Он сделает это. Он сделает все ради этого. Но это будет потом, когда Алек, вероятнее всего, уже пойдет в школу, когда они уже, наверное, переедут в другой дом, побольше, потому что Сэм всегда хотел двоих детей, когда все будет по-другому… Время летело неумолимо быстро, но остановить его было нельзя. А как бы Дин хотел сделать это… – Дин, уже поздно, может быть, ты согласишься переночевать у нас? – на часах было уже одиннадцать вечера. Джессика уютно сидела на диване, пристроив голову на плече Сэма. – Мы могли бы постелить тебе в гостиной, – она устало, но очень мило улыбалась. Да, черт возьми, да. Дин хотел бы остаться здесь, провести здесь хотя бы еще одну ночь. Но он не мог… Завтра слишком важный день, и он не мог дать себе послабления, просто не мог. – Нет, Джесс, я, пожалуй, поеду домой. Мне завтра на работу, – он тепло улыбнулся девушке и поднялся со своего места. Сэм и Джессика сразу последовали его примеру, отрываясь от дивана. Дин посмотрел на соседний маленький диванчик. Время уже было слишком много. Алек утомился и сейчас спокойно спал, сжавшись в маленький комочек. Его реснички слабо подрагивали, а на губах играла мягкая, почти незаметная улыбка. Дин подошел к ребенку, присаживаясь рядом с ним на корточки. Последний раз. Он почти неощутимо провел рукой по его головке, ощущая необычайное тепло, которое исходит от этого ребенка. – Я всегда буду рядом, малыш… – тихо, одними губами прошептал Дин, смотря на мальчика. Ком в горле предательски засаднил, преграждая дорогу слезам. «Это к лучшему» – подумал Дин с улыбкой и, наклонившись чуть ближе к Алеку, невесомо поцеловал его в плечико, стараясь не разбудить. – Дин. – М? – А мы всегда будем вместе? – Всегда. Я всегда буду рядом.

***

Ночь Кастиэля была тяжела, и с восходом солнца ситуация ничуть не изменилась. Он еще никогда не бывал в более холодном, скользком и липком месте. Каменный пол подвала был уляпан чем-то склизким, отдаленно похожим на кровь. Мерзкий запах бил в голову, заставляя рассудок помутиться, хриплые стоны, доносящиеся с первого этажа, забивались в уши, преграждая путь любым другим посторонним звукам. Кругом были толстые железные цепи, кандалы, сделанные не по ноге нормальным людям, намного меньше. Вероятнее всего, если нога человека попадала в эти кандалы, кровоток ослаблялся настолько сильно, что нога впоследствии атрофировалась. Кастиэль сидел на полу, прижавшись спиной к холодной, кирпичной спине и подогнув под себя ноги. Подальше от трупа, голова которого была пробита. Картина, за которую невольно цеплялся взгляд каждый раз, заставляла Каса дышать в три раза быстрее, а сердце пропускать удары. Ужасно. Огромная, стальная дверь – выход наружу, казалось, была намертво запечатана. Лишь иллюзия. Кастиэль знал, что она почти открыта, и мысли о том, что кто-то может войти сюда, увидеть все, увидеть, что он жив, ни под каким предлогом не покидала его голову, хоть он и точно был уверен – ключ есть только у Дина. И в эту ночь его грело лишь одно. Дин с ним. Дин будет с ним всегда. Конечно, если они смогут… Закат. Окон или решеток в подвале не было, единый источник света – мерцающая на последнем издыхании лампа в самом конце помещения. Но Кастиэль знал время. Он считал, просчитывал минуты и часы, то сбиваясь, то снова вспоминая о посчитанном. К тому же, стоны заключенных немного участились – так всегда случалось к вечеру. Время. Словно песок. Песчинки одна за другой быстрым, неумолимым потоком ускользали от Кастиэля. Шаги. Родные шаги. Это Дин. Распознав эти шаги, Кас вздрогнул, быстро поднимаясь с холодного, каменного пола, почти падая на стену в попытке удержаться на ногах. Сил у него было не так много, а впереди был тяжелый и весьма неблизкий путь. «Если получится» – предательским шепотом пронеслось в голове Кастиэля. Послышался едва ощутимый скрежет. Большой ключ пролез в скважину. Через несколько секунд дверь с характерным скрипом отворилась. На пороге показался до боли знакомый силуэт. Дин был одет во все черное, даже чрезвычайно слабого освещения Кастиэлю хватило, чтобы рассмотреть это. – Кас, – силуэт был недвижим, а голос очень тих. – Идем, Кас. На подкошенных ногах Кастиэль преодолел расстояние, разделявшее его с Дином, и остановился, сразу заглядывая в лицо любимого человека. В полутьме глаза Дина были темными, почти черными. Вся зелень будто выгорела в них. Дин положил руку на поясницу Кастиэля, чуть прижимая к себе, склоняясь к его уху. Слова горячим шепотом обожгли шею. – У нас слишком мало времени. Нам придется преодолеть один единственный коридор… Там дежурит Бальтазар, поэтому мы можем быть… немного спокойны. Затем мы выйдем через черный вход. Он на дистанционном управлении. Туда ночью обычно подъезжает машина, чтобы забрать тела, поэтому… - сердце Дина колотилось от волнения как бешеное, – поэтому сейчас она открыта… Слушай, главное – дойти до ворот… запомни это… и если со мной что-то… – Дин… – Кастиэль ухватился пальцами за рубашку Дина, судорожно сжимая плотную ткань. – Нет, – твердо продолжил Дин, – дослушай. Главное – дойти до ворот... Система безопасности сегодня дала сбой, разумеется… по моей вине. Ее отключение возможно только в моем кабинете и в кабинете Кроули… это ненадолго, поверь. У нас всего десять минут. Через десять минут ворота закроются автоматически и сюда приедут копы… – А охрана? – Кастиэль сильнее вжался в Дина. – Их трое. По всей территории на улице. Черный вход почти не охраняется… Кас… послушай… я знаю, это очень рискованно, но то… то, что ждет нас, стоит этого… Кастиэль снова заглянул в глаза Дину, отчаяние сметающей волной прокатилось по его телу. – Я верю тебе, Дин. Я хочу этого… – Я люблю тебя, Кас, – мужчина сорвал с губ заключенного быстрый, крепкий поцелуй, сильно сжимая его в объятиях. Как будто в последний раз. Коридор. Он кажется бесконечным. Серые стены сливаются с полом, создавая иллюзию не кончающегося пространства, съедая, утягивая. Дин двигается первым, шаги быстрые, но почти неслышные, лишь едва уловимые шорохи, тянущиеся по коридору, смешивающиеся с монотонными стонами и охами заключенных. Кастиэль следует за ним, он не отстает ни на единый шаг, крадется так тихо, как только может. Двери камер мелькают одна за другой, почти что сливаясь в один непрерывный поток… Наконец виднеется лестница. Дин осторожно выглядывает из-за угла, проверяя безопасность их положения, а затем оборачивается на Каса, утвердительно кивает и сворачивает за угол, приближаясь к темной, черной, как смоль двери. Он застывает, прикладываясь на мгновения лбом к ледяному металлу, набирая в легкие столько воздуха, сколько только в силах набрать. – Кас, – выдыхает он. – Ты готов? – холодный металл обжигает лоб. – Да, – Кастиэль кладет руку на плечо мужчины, чуть сжимая пальцами. – Да. «Все правильно. Все верно» – кивает Дин. Дверь тихо отворяется, и прохладный воздух, будто обухом, бьет в лица мужчин, заставляя каждого покачнуться. Холодная осень. Порывы ветра ловко пробираются под рубашки, заставляя их сильно вздуться, пробираются к телу, обливая холодом. Дин выдыхает. Средними шагами он направляется вперед. Чуть-чуть пригнуться, чтобы не создавать лишнего видения, чтобы хоть на миллиграмм уменьшить свои шансы стать чьей-то мишенью, мишенью своих же подчиненных. Кастиэль, не отставая, следует за Дином, повторяя в точности все его движения. «Охраны нет» – проскальзывает в голове у Дина, и без того дико колотящееся сердце начинает биться еще чаще от ощущения маленькой удачи… Значит… значит охрана сейчас на первом, центральном посту. Но это временно. Дин учащает шаги, почти переходит на бег. Песок под ногами пылится, смешиваясь с чистым, перенасыщенным кислородом воздухом. Бальтазар стоит на втором этаже. Волны прохладного воздуха сильно ерошат его короткие светлые волосы, заставляют губы неприятно пересохнуть. Маленький выступ предназначен специально для надсмотрщиков, которые каждый раз сменяют друг друга. Ни одна деталь не ускользает от их внимания. Никогда. Бальтазар видит, видит, как на согнутых ногах бегут Дин с Кастиэлем, видит, как ветер больно бьет их в спины, видит, как Кастиэль спотыкается от перенапряжения и Дин, увидев это, поднимает его… Падение создает ощутимый шум, и собаки, обычно мирно спящие в своих железных клепках, начинают копошиться, создавать еще более слышимый скрежет. Черт. Теперь Бальтазар видит кое-что еще… Ярко-красный луч разрезает ночь. Прицел. Бальтазар видит, как кровавый луч скользит, останавливаясь прямо на спине Дина. Они не одни. Бальтазар резко разворачивается, оглядывается по сторонам в поисках человека, который совершенно незапланированно зашел на этот бал безумства. Воздух ударяет по лицу, заставляя глаза прослезиться, но Бальтазар быстро смахивает проступившие капли и устремляет взгляд влево. Он видит. Человек, который почти растворился в темноте благодаря своей форме, держит винтовку, целясь в бегущих. Один выстрел, и Кастиэль или Дин упадут, они никогда больше не поднимутся с этой холодной, мерзлой земли. Никто больше не поможет. В мозгу у Бальтазара щелкает. Нет, только не Дин, только не сейчас, когда он так близок к своему счастью, когда оно почти его. Счастье не просочится у него между пальцев, словно песок. Не посмеет. Бальтазар бросается к надсмотрщику и внезапно накидывается на него со спины… Он хватается за горло в попытке повалить на землю, сломать, оглушить. Сумасшедшая возня и вакханалия, нет никакого разбора. Огонек прицела больше не на Дине, он больше не там. Эта мысль яркой молнией ударяет в голове… Человек рывком прикладывает Бальтазара головой о бетонную стену, находящуюся позади, и Бальтазар в неосознанном и вынужденном жесте разжимает пальцы на горле. Сильные, мускулистые руки хватают за шею так, что у Бальтазара темнеет в глазах, появляются большие, алые круги. – Брэди, – перед глазами Бальтазара наконец проясняется. – Нет… не нужно, – хрипит он, Что-то тонкое и очень холодное упирается ему в живот, натягивая тонкую футболку. И Бальтазар точно знает, что это… Как и знает, что это его последний вздох. Выстрел. Пуля проходит насквозь, и маленький ад разжигается в теле, разливая в нем словно огненную лаву. По уголку губ что-то ползет. Противное, мерзкое… Должно быть, это кровь… «Дин. Нет. Никто не должен знать» – мелькает где-то на краю подсознания Бальтазара. Он все еще слышит, все еще видит, но жгучая боль затмевает все, пожирая. Нет. Никто не узнает. Никогда… Резким движением руки Бальтазар выхватывает из своего кармана шило… Размах, и грудь убийцы пронзает ледяная сталь. Сумасшедший крик разрывает мертвую тишину. Теперь они квиты… Навечно. – Ты думаешь, что это смешно? – Нет… Я не думаю. – Это заметно… Если Кроули об этом узнает, тебе уже ничто не поможет. – Ну, ты же ведь поможешь…