Причина и следствие

От раздавшегося за спиной голоса Акнология вздрогнула, и плотней прижалась к Игнилу. Обычно Металликана предпочитала не вмешиваться в их ссоры, благоразумно отходя на безопасное расстояние, но, к сожалению черной драконихи, в этот раз железная решила сделать исключение. Из пещеры доносились звуки бега и радостный смех. И почти сразу на площадку выскочил розовый вихрь. Нацу уже открыл рот, чтобы поприветствовать драконов, но стушевавшись под взглядом железной, только помахал рукой. Следующей из туннеля вышла Люси по бокам, от которой летели два иксида. Металликана проводила беременную девушку осуждающим взглядом, и, посмотрев сначала на радостно улыбающегося Нацу, а после на двух драконов тихо проговорила. — Отсутствие мозгов это у вас семейное, — и облокотившись на скалу, стала ждать оставшихся магов. Ждать пришлось долго. Дракониха молча, наблюдала за тем как Грей и Венди вывели бледную Эльзу, и последняя сползла по горе тяжело дыша. Дочь подруги сразу присела рядом и положила светящиеся руки на грудь девушке, а Грей, встав у скалы, бросил недовольный взгляд на Нацу. — И что вы здесь делаете? Акнология вывернулась в объятиях Игнила. — У них задание. S-класса. Даже как-то обидно, после признания главным врагом и армии совета. Игнил усмехнулся и сильней притянул к себе дракониху. — Если ты хотела армию, то надо было уничтожить деревню, а не таскать скот, — дракон улыбнулся своей шутке. — И я все еще жду ответа, что здесь происходит? Акнология выдохнула. Слишком нервно, прерывисто, отчего Игнил нахмурился. Он почувствовал, как по телу черного дракона прошла дрожь, и уже собирался пойти на попятную сказав «неважно» или переведя все в шутку, когда Акнология сделала шаг, выбираясь из кокона его крыльев. Единственное что Игнил успел сделать, накинуть свой дорожный плащ на женские плечи. Это был самый тяжелый шаг для Акнологии. Шаг от источника тепла. Как только воздух коснулся тела, дракониха задрожала от холода, крепче сжимая плащ. В голове невольно пронесся вопрос, когда она успела так ослабеть? Драконы не чувствуют холод. Они вообще не замечают изменение температуры вокруг них. Пропитанная магией чешуя надежно держит тепло полученное от солнца во время линьки. Но ночная жизнь постепенно, практически незаметно, в течение трех лет источила почти весь магический запас. Но для осознания своего положения надо было оказаться рядом с взрослым драконом. В попытке скрыть свое состояние хотя бы от людей, она закусила губу. Легче не стало, а от вкуса собственной крови к горлу поднялся противный комок. Опустившись на колени, Акнология тихо позвала дочку. Дракончик сразу показался из-за угла туннеля, но подходить не решался. Дракониха грустно улыбнулась. Она никогда не говорила что люди это зло, но учила малышку быть с ними осторожней. И сейчас она видела результат своего воспитания. Гелия прижалась к земле, настороженно наблюдая за каждым ее движением готовая в любой момент спрятаться в пещере. Медленно подняв руку Акнология начала покрывать ее чешуей. — Видишь, это я, не бойся. Акнология все так же улыбалась осторожно приближающейся малышке, но на душе от этих слов разлилась горечь. Она не любила врать. Она могла не договаривать, опускать какие-то моменты, но она не переносила ложь. А сейчас это была именно ложь. Бояться было чего. Одно слово Игнила и Гелия отправится вместе с ним в стаю. Драконий закон гласил одно, ребенок остается в стае, к которой принадлежит отец, и не допускал, чтобы он покидал стаю вместе с матерью, неважно по каким причинам она решилась на этот шаг. О том чтобы маленький дракон может воспитываться изгнанницей и речи быть не могло. Акнология почувствовала, как Игнил присел у нее за спиной, и тихо прошептал. — Не может быть. Раздался звук ломающихся костей, а после падения коровьей ноги на землю, и голос Металликаны. — Сумасшедшая. Но когда Акнология посмотрела на то место где стояла железная, той уже не было. Кивнув Гелии на тушу коровы, она попыталась встать, но Игнил усевшись на землю, притянул ее к себе и снова заключил в свои крылья. Так они просидели до возвращения Металликаны. Под звук ломающихся костей и разрывных сухожилий, к которым иногда примешивался кашель Эльзы. Металликана взлетела на площадку, неся с собой хворост для костра. Грей и Нацу тут же схватили будущий костер и под дружеские переругивания, занялись ужином. Гелия с любопытством наблюдала за магами, иногда отдирая кусок мяса от кости. Только когда над костром была размещена нога, и все расселись, она посмотрела на Акнологию. — Мам, А ты меня научишь превращаться в человека? Акнология кивнула. — Научу, когда подрастешь. А теперь давай до озера и спать, я скоро приду. — Но мам?! — Давай, давай. Нам поговорить надо. Гелия обиженно фыркнула. Уходить ей не хотелось. Впервые она видела других драконов. Только полчаса назад она узнала что драконы могут превращаться в людей. Ей хотелось задать столько вопросов и возможно услышать пару историй. Но спорить с матерью не стала. Ткнув мордой дракониху, и махнув хвостом в знак прощания остальным она скрылась в пещере. Когда шаги дракончика стихли, воцарилась тишина. Все понимали какой вопрос должен прозвучать, но озвучить его никто не решался. Металликана прожигала взглядом то огненного дракона, то черную, но понимала, что разговор должны начать они. Но Игнил сосредоточено пытался распутать волосы Акнологии, а дракониха просто хотела отложить оглашение своего приговора, и лишь иногда морщилась, когда Игнил слишком сильно дергал за прядь. Пару раз Нацу пытался разрушить тишину, но под взглядом Люси закрывал рот, так и не обронив ни слова. Девушке казалось, что им здесь не место, и она бы с удовольствием собрала в охапку мужа, который уже не знал, куда себя деть от безделья и расслабленного Грея который хоть и делал вид, будто ему все равно, но заклинательница видела, как напряжено он вслушивается, и ушла бы прочь. Иксиды, Эльза и Венди так же разделяли мнение подруги, но уйти не могли. Эльза была в сознании только благодаря целительной магии, и Венди надеялась узнать у Акнологии что это за вещество, но нарушить тишину боялась. Лишь когда девушка рыцарь согнулась в очередном приступе и на земле заблестели алые пятна, она решилась. — Извините, — но встретившись с янтарными глазами, закусила губу. Сделав несколько глубоких вдохов, девушка сжала кулаки, — Там, в пещере было что то… — Серебристая пыль? — Акнология догадывалась, что синеволосая волшебница хочет спросить еще, когда она обратилась к ней первый раз, — Чешуя. — Но чья? Венди недоуменно смотрела на дракониху. За то время, которое она провела в сильнейшей команде, она видела разных животных, еще больше она видела в книгах у Полюшки, но такого никогда. — Драконов, — если до этого момента Металликана лишь догадывалась о причинах состояния волшебницы, то после вопроса сомнений практически не осталось, а Акнология развеяла и их. — Два раза в год у нас тонкими пластинками сходит чешуйки. Со временем они рассыпаются в пыль. В каждой стае были такие пещеры, где драконы обдирали старую чешую о камни. А в случае нежданных гостей, детеныши сбивались в этих гротах и при необходимости поднимали пыль крыльями. Для драконов она безопасна, а вот для остальных. Она хоть и выглядит как пыль, но по сути это тонкие иглы. Она вдохнула ее? Венди медленно кивнула, происходящее ей нравилось все меньше и меньше. — А как от нее вылечить? — Никак. Грандина вытаскивала человеческих детей, которые случайно забредали в такие пещеры, постоянно вылечивая последствия. Со временем она сама выходит. — И как долго ждать? — Венди было очень жалко подругу, которая задыхалась от кашля, а от того что ее магия бессильна девушка чувствовала себя совсем беспомощной. Драконихи переглянулись, пытаясь вспомнить, на сколько небесная пропадала из стаи в такие моменты. — Месяц может два, — Акнология медленно, словно вспоминая, как это делается, пожала плечами. — Основная пыль здесь старая, она мельче и мягче, но выходит хуже. Вроде так Грандина рассказывала. — Старая, — Люси задумчиво осмотрела окрестности. Разговор, наконец, пошел, и она была готова рискнуть, лишь бы площадка снова не погрузилась в тишину. — То есть здесь тоже жили драконы? — Драконы жили по всему Фиору. Здесь жила стая, в которой я выросла. После фразы Акнологии, Игнил притянул ее к себе, и перегнулся через плечо, чтобы видеть лицо. — То есть вместо того чтобы связаться со мной, ты полетела в место рождения? Можно узнать почему? Черной не нужно было видеть лицо дракона, чтобы понять, что его задело такое поведение. Она и не была удивлена этому. Все-таки драконы если покидали стаю, то и разрывали все связи. — Ты прекрасно знаешь почему. Игнил знал. Точнее догадывался, но как драконихе могла прийти подобная мысль, он не представлял. Но планировал выяснить, только не при Металликане и уж точно не при сыне и его друзьях. Времени поговорить наедине у них будет предостаточно. — Иногда я поражаюсь, какими путями в твою голову приходят мысли, — аккуратно коснувшись губами лба, дракон встал, поднимая Акнологию за собой. Для него все было решено. Пока две драконихи рассказывали магам о драконьих хитростях, он успел мысленно поговорить с Грандиной, и с утра она вылетит в Магнолию. Дело оставалось за малым договориться с Макаровым. — Вы с утра едете домой, — он посмотрел на Эльзу. — Завтра прилетит Грандина. Думаю, все обойдется. Мы прилетим следующим утром. А сейчас спать. Дракон распахнул крылья и подтолкнул Акнологию к входу в пещеру, и пошел за ней, но заметив, как Нацу подскочил, посмотрел на сына. — Нацу, давай позже, я задержусь в Магнолии на полгода, возможно на год. От слов отца Нацу расплылся в улыбке и рухнул на землю, раскинув руки и довольно улыбаясь. Драконы редко появлялись в гильдии, и хоть огненный маг знал, что с Игнилом все в порядке, но эти расставания расстраивали его. Не так он представлял свою жизнь после того как найдет его. — Хеппи, правда, здорово? Отец целый год будет жить рядом. — А тебя не смущает что помимо твоего отца, рядом будет жить еще и твоя мать? Грею это все не нравилось, но Нацу лишь отмахнулся. — Уверен, отец не даст ей сделать ничего такого, поэтому мне все равно. А вот Грея эта перспектива не радовала. Его вообще раздражало поведение огненного дракона. В отличие от Металликаны и Грандины, Игнил всегда вел себя словно его мнение единственное верное. Он никогда не слышал другие мнения, а шел к цели. Особенно это касалось черного дракона. Ледяной созидатель так и не понял что тому причина то ли слепая любовь, то ли болезненная зависимость, но если речь заходила о Акнологии, красный дракон сразу менялся в лице, и вставал на ее защиту. Но гораздо больше мага пугало то, что он начал замечать в огненном друге черты дракона. Словно он неосознанно или наоборот умышленно пытался копировать отца. В том числе это касалось и мнения о черном драконе.