Причина и следствие

— За свое любопытство она потом неделю расплачивались, — Игнил улыбнулся воспоминаниям. — Но со временем она смогла приучить свой желудок не только к жареному мясу, но и к овощам и фруктам. От последних слов Игнил поморщился, словно его сейчас собираются насильно накормить растением. — Все шло хорошо, даже слишком. Акнология прибывала в полном восторге от людей и их быта. Единственное что она отказалась воспринимать так это лестницы, всегда заходя и выходя в окно. Это немного раздражало людей, но поделать они ничего не могли. Она жадно глотала любую информацию о людях. Постепенно она начала ходить в деревню одна. Она научилась управляться мечем. У нее появились знакомые среди людей, с которыми она иногда засиживались до утра, что меня безумно злило. Я был уверен, что она пересмотрела свои взгляды. Игнил замолчал, подбирая слова для перехода к концу истории, но в голову ничего не приходило. Видя замешательство друга, Металликана отошла от скалы и подошла к костру. — Мы все были в этом уверены. Она никогда нас не осуждала. А когда началась настоящая война, она сражалась с нами крыло к крылу. Тогда-то мы впервые увидели ее магию. Она никогда ее не показывала, да и мы не очень просили. Перед первой битвой Игнил попросил ее держаться рядом, что бы в случае чего помочь. Тогда она только рассмеялась. И во время боя стало ясно почему. Ее скорость, ловкость и способность мгновенно оценивать ситуацию… Она в бою не делала ни одного лишнего движения. Каждая атака настигала свою цель. А сила. Драконью стаю всегда возглавляет сильнейший. К тому моменту в мире были две стаи. Игнил никому не проигрывал. Ни на тренировках, ни когда дрался за территорию. Именно потому наши дела шли так хорошо. Единственная кто превосходила Игнила в силе, была Акнология. Именно тогда наши противники назвали ее драконом смерти. Люди же называли ее драконом начала новой эпохи. После слов железного дракона глаза магов округлились. Они ни как не могли представить, что свое прозвище черный дракон получила, сражаясь за людей. Игнил глубоко выдохнув, продолжил рассказ. — Через несколько десятилетий, мы смогли обучить некоторых людей магии драконов. А спустя еще пару лет война была почти завершена. У нас был перевес, как и численный, так и по силе. Я тогда был, наверное, самым счастливым драконом. То к чему мы стремились больше сотни лет сейчас должно было воплотится в реальность, к тому же у нас с Акнологией появилось яйцо, и малыш должен был вылупится в этом самом новом мире, где люди и драконы равны. Огненный дракон посмотрел в костер, где языки пламени танцевали свой веселый танец. Опять повисла тишина, которую разорвал голос Венди. -Что-то пошло не так? — Все. Все пошло не так. За пять часов все рассыпалось, и винить в этом я могу только себя. Драконы после появления яйца очень слабы. Скорлупа забирает все из чешуи, и на восстановление уходит до нескольких лет. Поэтому участие Акнологии в последней битве не обсуждалось. Она находилась в нашей пещере вместе с яйцом, в часе полета от того места где был я. В тот день она с самого утра просила меня прилететь, что бы она могла добраться до озера и напиться, не оставляя яйцо одно. Я же убеждал ее в том, что бояться не надо, люди на нашей стороне, а драконы противники забираться так далеко не смогут. К тоже за мной по пятам ходила Металликана и бубнила, что бы я не выдумал никуда исчезать, а если Акнология так боится оставить яйцо одно, то просто послать к ней кого-нибудь. Спустя несколько часов уговоров, мне все-таки удалось ее убедить, что бояться нечего. В полдень разведка доложила о том, что враг приближается. Был собран совет. Драконы и люди вместе прорабатывали ход последней битвы. Как вдруг дверь открылась. На пороге зала стояла Акнология. Ее руки были перепачканы кровью, а за дверью лежали тела охраны. Единственное что она тогда могла делать, это беззвучно шевелить губами. Но ее состояние и запах исходивший от нее говорил сам за себя. Тогда я забыл обо всем, схватив Грандину, я полетел к пещере, надеясь… Не знаю, на что я надеялся, но точно не на то, что увидел. Яйцо было разбито. Разбито точно людьми. Не знаю, сколько там провела Акнология, но я не смог выдержать и пяти минут. Игнил сделал небольшую паузу. Воспоминания о том дне были спрятаны в самые укромные уголки памяти, и сейчас у него складывалось впечатление, что он ворошит осиный улей, и картинки прошлого жалят не хуже разгневанного насекомого. — Когда я вернулся в город, все было кончено. Город был разрушен, а на земле лежали тела людей и драконов. В центре всего этого в человеческом обличии, вся в крови с обнаженным мечем, стояла Акнология. Как только я приземлился, ко мне побежала Металликана. Такого ужаса в глазах железного дракона я никогда не видел. Она пыталась меня остановит, но тогда меня волновало только состояние Акнологии. Все вокруг было залито кровью, и я не мог понять ранена она или нет. Когда же я подошел к ней… После этого я помню только ее синие глаза, блеск стали и боль в груди. Закончив рассказ, Игнил снял рубашку, показывая два пересекающихся шрама. Маги смотрели на грудь дракона, пытаясь разобраться в нахлынувших эмоциях. Еще когда Игнил только начал свой рассказ они знали, что конец не будет счастливым. И сейчас они пытались понять, только непонятно кого, толи огненного дракона который после того как Акнология чуть не убила его, заступается за нее, толи Акнологию которая за несколько часов до событий пережила потерю ребенка. — Я, наверное, никогда не забуду ту бойню, — голос Металликаны прозвучал настолько тихо, что людям пришлось податься вперед, чтобы расслышать ее слова.- Она убивала всех. Людей и драконов. Своих и чужих. То, принимая на земле человеческое обличие и используя меч, то взмывая в небо драконом и рассекая воздух магией. Ни одного лишнего движения. Все атаки достигали цели. Единственное что я могла делать это пытаться докричаться до нее. Но она не слышала. Или не хотела слышать. После того как она ранила Игнила, она просто стояла, возле его тела и смотрела в одну точку. Она не пыталась обратиться и улететь. Она не пыталась, сопротивляется, когда ее вели в тюрьму. За три дня в камере она не притронулась ни к еде, ни к воде. Она даже глаз не сомкнула. Просто сидела и смотрела в одну точку. Я с ней пыталась заговорить, но все было бесполезно. Опять тишина. Треск сломавшегося полена в костре, послужил для Игнила своеобразным знаком. Пора заканчивать. — Как только я открыл глаза, от меня потребовали действий. Люди требовали ее смерти. Драконы тоже. В тот же день был собран совет. Когда я спросил, сожалеет ли она о содеянном, я надеялся услышать да. Я надеялся, что она соврет и скажет да. Но она сказала, «нет». Но все равно я не смог приговорить ее к смерти. Я до сих пор помню ее крик, когда мой огонь оставил клеймо на ее плече. Я до сих пор помню, как трясло ее тело. После она попросила разрешить забрать меч. И ушла. Опять повисла тишина. Игнил все смотрел на языки пламени, но видел ли он их, никто сказать не мог. Металликана с Грандиной наблюдали за магами. А маги переводили взгляд с одного дракона на другого. Всем было ясно. Рассказ окончен. Можно задавать вопросы. Но все боялись нарушить тишину, даже слишком громким вздохом, а про вопросы никто и подумать не мог. Первым не выдержал Хеппи. — А почему вы ушли? Ведь в войне вы победили? — Победили. — Игнил оторвался от рассматривания пламени, и посмотрел на голубого кота. На его губах появилась горькая усмешка, но голос вернул себе прежние интонации. — Только после того как Акнология разрушила город и уничтожила больше тысячи людей, доверие людей было разрушено. Они начали нападать на драконов, их же магией. Все попытки восстановить прежние отношения не увенчались успехом. Люди постоянно твердили, что драконы должны покинуть Фиор. Все осложнялось тем, что каждое мое промедление грозило вымиранием драконов. Наш вид всегда был менее многочисленным чем людской, а после того дня количество драконов уменьшилось до размеров средней стаи. И эта стая состояла в основном из детенышей. Сильнейшие же погибли. Что бы сохранить свой род я заключил договор о том, что драконы не имеют права появляться на территории Фиора. В обмен люди давали возможность спокойно покинуть эти земли. Правда была одна проблема. Сколько я не пытался найти или связаться с Акнологией, мне ничего не удавалось. За эти четыре сотни лет, я увидел ее впервые, три дня назад. До меня доходили слухи о том, что она иногда появляется, но когда я прибывал на место от нее уже и следа не оставалось. — И… что вы… теперь будете делать? Люси говори немного запинаясь. — В смысле? — но проследив за взглядом девушки, уточнил: — С Акнологией? — девушка кивнула. — А что я могу с ней сделать? Ничего. Люси ахнула от удивления. Несмотря на то, что черный дракон сотворила с островом, она не желала ей смерти. А после рассказа сочувствовала, но она надеялась что трое драконов заберут ее с собой, к своему виду, а не оставят среди людей. — То есть вы оставите ее здесь, в Фиоре. Эльза посмотрела с ужасом на вход в пещеру. — Она сама решит, где она хочет остаться. Она живет по законам драконов. — Но она же нападает на людей. Игнил посмотрел на дочь Грандины, которая от ужаса прижалась к матери. — Людей убивать запрещено только в моей стае, а Акнология уже как четыреста лет к ней не принадлежит. Она одиночка. И вольна находится там, где захочет. — А если попробовать силой? Заклинательница сама не ожидала от себя такой мыли, но мысль о том, что Акнология останется в Фиоре, и в любой момент может напасть на кого угодно, безумно пугала девушку. Игнил прищурившись, посмотрел на девушку, и в его голосе прозвучали веселые нотки. — Ты хоть представляешь, что будет с тем местом, над которым я постараюсь ее забрать силой? Люси сразу вспомнилась поляна, а потом остров Тенрю, но на помощь ей пришел Гажил, подхвативший мысль. — А если сейчас, пока она без сознания? Игнил лишь махнул рукой. — Поверь, это состояние у нее до утра. Утром если она решит уйти, то уйдет. — Тогда — неосознанно вскинув рубашку, Грей посмотрел на вход в пещеру.- Мы с ней сейчас сами разберемся, она враг нашей гильдии. Рядом с ледяным волшебником сразу встали Нацу, Гажил и Эльза. — Только сначала, — Игнил медленно поднялся. За его спиной распахнулись красные крылья, тело покрылось огнем, а в глазах заплясали огоньки, как у Нацу когда кто-то пытается покуситься на самое дорогое.- Вам сначала придется иметь дело со мной. Убивать не буду, но напасть на спящего дракона не позволю, — и, дождавшись пока маги сядут на место продолжил: — Всем спокойной ночи. Дождавшись, когда огонь Игнила скроется в пещере, Гажил посмотрел на Нацу. — Даа, а отец у тебя, Саламандр, тоже немного того. Металликана села на место где минуту назад сидел Игнил, и посмотрела на сына. — Сынок, я тебе говорила, что ты идиот? Гажил лишь усмехнулся: — Сегодня или вообще? Проигнорировав колкость сына, Дракониха подошла вплотную к нему, прошипела в лицо: — Напомни мне, когда я тебя этому учила нападать на раненых? — Ее семь лет назад это не остановило! По лесу разнеслась звонкая затрещина. — Не ори на мать. Гажил уже хотел ей напомнить, что она его бросила, и вспомнить еще пару тройку детских обид, но между матерью и сыном встала Грандина. — Давайте спать. Мы все устали, день выдался для всех слишком трудный, и очень насыщенный. Думаю, мы задержимся здесь на несколько дней, поэтому поговорим утром.