Причина и следствие

Солнце уже клонилось к закату. Акнология стояла возле озера, прокручивая в голове события последних нескольких часов, пытаясь понять из-за чего, ее утренняя попытка уйти из пещеры провалилась. Сейчас, когда мозг снова мыслил ясно, она не понимала, почему поддалась красному дракону? Почему просто не ушла? Впрочем, несмотря на все причины, которые она придумала, ответ ей был очевиден, но легче от этого не становилось. А вот почему она сейчас стоит у озера, вдыхая такой родной и желанный, но в тоже время невыносимый запах, источник которого сейчас прятался за кустами, ожидая неизвестно чего, ей было не понятно. Простояв еще несколько минут, девушка все-таки решила прервать это, какое-то мазохистское удовольствие. — Хватит прятаться, я чувствую твой запах. Из-за кустов донесся голос с нотками то ли разочарования, что его обнаружили, то ли какой-то детской обиды «я не прячусь», а после под тихий шорох листьев на поляну вышел Нацу. Акнология проигнорировала слова парня, продолжая рассматривать кору на одном из деревьев на противоположной стороне озера. Она прекрасно знала, что парень хочет от нее, но давать ответ так просто не собиралась, все-таки у парня было уже достаточно информации, что бы самому ответить на мучавший его вопрос. Нацу не спешил его озвучивать. Он смотрел на стоящую к нему боком Акнологию, которая смотрела, куда-то вдаль, пытаясь унять мысли, которые беспокоили его всю ночь, не давая уснуть. В голове опять пронеслось «мама». Хоть он и не знал, какие чувства должен испытывать к матери он точно знал, что испытывает не те чувства, которые испытывала Люси к своей маме, и которые побуждали ее писать письма, делясь радостями и переживаниями, с тем, кого уже нет. Он не мог представить дракона, от которого они чудом спаслись, играющим с ребенком, как это делают Альзак и Биска. Для него Металликана которая сегодня с самого утра решила наверстать упущенное за годы отсутствия и занялась воспитанием сына, ассоциировалась с матерью больше чем эта женщина, стоящая перед ним и смотрящая холодным взглядом вперед. Но после рассказа отца, и того что он видел сам кто-то глубоко внутри выкрикивал оправдания, лишь бы черный дракон перестал быть просто чудовищем. Просто исчадием зла. Всю ночь он приводил свои доводы непонятной сущности внутри себя. «Она убивает людей». «Но она сражалась за равенство». «Она угрожала гильдии». «Но она хотела помочь отцу и боялась не успеть». «Она четыреста лет назад, уничтожила город и напала на отца». «Но она в тот день она потеряла своего ребенка, межу прочим тебя. А ты помнишь ту пустоту, когда думал, что Лисанна умерла». Нацу вздрогнул. Он отлично помнил те чувства, которые его раздирали, когда он стоял у собственноручно сделанной могилы. Он помнил сны которые раздирали его изнутри, не оставляя ни единого целого куска души, лишь пустоту. И боль. И он боялся даже представить что творилось с отцом когда те ради кого он сражался, те кому он доверял предали его. Как бы ему не хотелось признавать, но боль Игнила и Акнологии была сильнее. Но был один факт который, заставлял непонятную сущность замолкать не находя что возразить. — Почему ты напала на нас, тогда семь лет назад? Ни одна мышца не дернулась на ее лице. Только глаза поднялись к небу. Хоть она и была уверена, что вопрос будет именно этот, но до последнего надеялась что ошибалась. — Подумай сам. Вспомни все, что произошло там, что ты видел вчера и точно услышал от Игнила ночью. Ответ на поверхности. Просто подумай. Повисла тишина. Немного постояв, Акнология сняла обувь и, закатав штаны села на берег, опустив ноги в воду. Покупку новой одежды она уже перенесла на утро, понимая, что этот разговор быстро не закончится. Нацу же после нескольких неудачных попыток понять что же хотела сказать Акнология просто стал перечислять события того дня. — Мы проходили испытание, потом на нас напало сердце чернокнижья, а потом прилетела ты, и напала на нас. Дракониха раздраженно цокнула языком. — Слишком быстро. Вспомни подробней. Парень замялся, не понимая, что от него хотят. — Сначала я сражался с Гилдартсом, и он меня пропустил, хоть я и проиграл. Потом мастер загадал нам загадку. Потом я дрался с огненным убийцей богов, имени не помню. Потом… — Хватит! — от неожиданности Нацу подпрыгнул, синие глаза Акнологии теперь смотрели на него. — Ответь, какое ко мне имеет отношение то, что ты сейчас рассказываешь? — Эээ. Ни какого. Но ты же просила вспомнить подробней? Девушка обессилено упала на спину, мысленно проклиная тот момент, когда решила дать ответ этой оболочке, в которую была помещена душа ее сына. Немного полежав, Акнология решила все-таки заставить мозг этого человека работать, зайдя с другой стороны. — Хорошо, вот тебе моя версия. Да я прилетела на этот остров. Я не предполагала, что там есть люди. Хотя не так. Я не предполагала что вас там так много. Я ожидала увидеть только одного старого знакомого. Я дала вам шанс сбежать, вы же решили напасть. И ее план удалась. Нацу тут вспомнил все до мельчайших подробностей. — Шанс сбежать?! Ты сразу уничтожила лес! И чуть не передавала нас. Мы защищали нашего мастера, жизни наших товарищей! Но этого хватило для сущности внутри. Теперь и на этот факт у нее был довод. Сбежать. В голове зазвучал голос железного дракона «она в бою не делала ни одного лишнего движения. Каждая атака настигала свою цель», а перед глазами вспыхнули картинки вчерашнего вечера, когда за несколько минут она уничтожила почти всех противников, а те единицы выжавших сбежали в лес еще до того как она начала действовать. Доводы для непонятной сущности, защищающей Акнологию, закончились, и сейчас Нацу ощущал ее ликование. И без того спутанные мысли запутались окончательно. Неожиданно Нацу почувствовал слабость и, опустившись на землю, посмотрел в синие глаза, которые наблюдали за каждым его действием, за каждой эмоцией на его лице и сыну огненного дракона показалось, видят гораздо больше, чем он сам. — Но если ты хотела с кем-то встретиться, почему не сказала? Я помню, Венди тебя спрашивала. Почему ты учувствовала в войне за равенство людей, если ты нас презираешь? Девушка лишь поморщилась, словно съела лимон. — Вот еще. Отчитываться перед вами, — и вернув все свое внимание небу над головой, продолжила: — А насчет отношения к людям, я вас не презираю, более того местами я даже восхищаюсь людьми, — Акнология замолчала. Она ощущала, как в воздухе застыло непонимание, но как продолжить она не знала. На выручку пришло тихое жужжание возле куста. Повернув голову, она увидела несколько рабочих пчел собирающих нектар с какого-то куста. — Ты знаешь, что по осени пчелы для общего блага улья отгрызают крылья трутням и выбрасывают их на верную смерть? — от резкой смены темы разговора, Нацу удивлено хлопнул глазами. Он не знал о такой особенности пчел, и сейчас ему на нее было все равно, а связи между насекомыми и людьми он не видел. — Но в случае опасности они объединяются, и нападают всем роем, защищая свой дом. Только пасечника, который пришел за медом это не волнует. Ему все равно, по какой причине пчелы пытаются его ужалить и распрощаться с жизнью. Он не будет разбираться во внутренних отношениях пчел больше чем ему нужно для того что бы его пассика процветала дальше, какие бы чувства он не испытывал к этим насекомым. Так вот вы для меня такие же пчелы. А сражаться, так я ни когда и не сражалась за вас. Я сражалась с Игнилом. И у меня ни разу в жизни не промелькнула мысль о равенстве наших видов. То, что эта тройка приняла за любовь к людям, было просто любопытство. Более того я была уверена что Игнил рано или поздно повзрослеет и забросит эту идею. Но я ошиблась. Нацу смотрел на лежащего дракона, с удивлением понимая, что сущность внутри победила. Нет, он не стал считать ее матерью, но она престала быть злом. И самое ужасное было то что взгляд синих глаз и спокойный голос залезли в сазанание настолько глубоко, что заставляли сердце болезненно сжиматься от желания переубедить, доказать что она не права, что между пчелами и пасечником тоже может быть что-то большее чем взаимовыгода. Сейчас ему безумно захотелось провести хотя бы день с черным драконом, и просто поговорить. Больше всего на свете сейчас он хотел узнать ту Акнологию, которую знали Грандина, Металликана и Игнил. Но вместо того что бы озвучить свои желания он спросил: — Ты останешься в Фиоре? — Да. — Надеюсь, мы больше не увидимся. Акнология встала и, подхватив обувь, посмотрела на Нацу. — Удачи Нацу Драгнил. Проживи свою жизнь достойно, не переступая через свои принципы. Повернувшись к Нацу спиной, Акнология скрылась в лесу.

***

На улице стоял солнечный день, и на городских улицах было необычно людно. Создавалось впечатление, что весь город забыл, что сегодня начало недели и, забыв о работе, вышел на улицы. Все лавочки и места на уличных верандах были заняты, и многие сидели на газонах, подставляя лицо необычайно жаркому для осени солнцу. На одной из открытых веранд сидела Акнология, и, как и все окружающие ее люди наслаждалась последними солнечными лучами. Улыбнувшись чему-то, она сделала маленький глоток уже холодного чая. — Девушка у вас свободно? Акнология поставила чашку и посмотрела на светловолосого парня стоявшего рядом, который непринужденно улыбался, скользя взглядом по ее фигуре. — Нет. Поперхнувшись от неожиданности, чем вызвал у дракона легкую улыбку, парень решил продолжить разговор. — И можно поинтересоваться, с кем такая очаровательная девушка проводит время? — Можно. С королем драконов. Посчитав, что эта шутка и есть начало разговора светловолосый улыбнувшись, отодвинул стул. — И как он может заставлять ждать вас, даже если он король. — А он уже здесь. Парень посмотрев на девушку в попытке найти признаки затянувшейся шутки, но не найдя ни одного начал озираться по сторонам. Акнология же с чувством полного удовлетворения наблюдала как парень, который сидел несколько часов через два столика от нее и прожигал ее взглядом, сейчас безуспешно ищет хоть кого-то кого можно назвать королем драконов, забыв о том, что уже начал садиться на стул. Наконец он не выдерживает и смотрит на девушку. — И где он. — Здесь. Акнология дотронулась до головы. Незнакомец резко выпрямился и, покрутив пальцем у виска, пошел по улице, под веселый смех Игнила, раздавшийся в голове Акнологии.