Глава 2. Nice people
16 июня 2014 г., 22:27
На утро следующего дня я уже сидел в автобусе. Под сиденьем лежал мой чемодан, а между ног я держал свою гитару, без которой не могу представить жизни в том ужасном учреждении. Мама долго отговаривала меня не брать «Пэнси», но после моей убедительной фразы «Разреши мне взять хоть частичку своего дома!» тема была закрыта, а гитара лежала в чехле.
Примерно в полседьмого мама уже подвозила меня к вокзалу, при этом не забывала рассказывать, какое прекрасное место меня ждет. По ее словам, я попаду в рай, но я сомневаюсь, что в месте, где меня заставят стать как все, мне будет хорошо. В семь на моей щеке красовался еле заметный след от губной помады, и плачущая мама, которая машет мне рукой. Было трудно с ней расставаться. Я люблю ее и не хочу покидать, поэтому мое сердце разрывалось на части. Я хотел бы сейчас обнять ее и никогда не покидать, но она, немного поплакав, все равно бы отправила меня в этот ад. Мама была настроена очень решительно, и идея сделать из меня самого натурального натурала ее не покинет.
Сейчас я ехал вместе с другими людьми в душном автобусе и слушал музыку. Когда я слушаю музыку, то полностью отдаюсь ей, не обращаю ни на какие проблемы внимания и наслаждаюсь, поэтому сейчас это мое единственное лекарство.
Но моя поездка длилась недолго. Через полчаса девушка с рыжими волосами оповестила нас о том, что мы на месте. Ее голос был настолько громким, что сумел перекричать Билли в моих наушниках. В какой-то мере я даже был рад тому, что мы приехали. Наконец-то мне не нужно будет держать «Пэнси» между ног. Поднявшись с места, я почувствовал, что мои ноги стали неприятно покалывать, а настроение с каждой секундой ухудшалось. Все же быть в этом месте — дерьмово.
Как только мы все вышли из автобуса, рыжая девушка завела нас в здание. Оно четырехэтажное и выкрашено в бежевый цвет. Выглядело не так уж и ужасно, как я его представлял. Я думал, что это здание будет ограждено забором, и повсюду будут охранники с собаками, но тут оказалось довольно-таки мило. Девушка не пыталась выдавить из себя поддельную добрую улыбку, она была слегка унылой и уставшей. Видимо, вставать рано утром она не любила.
— Здесь Вы проведете весь учебный год. Будете определены в группы, — она оглядела всех. Нас было четверо: я, блондин с маленьким портфелем, парень с побритыми висками и странный панк с фиолетовыми волосами. Все мы выглядели, как фрики. Крашеные волосы, пирсинг, необычные прически и вызывающий внешний вид. Я не был одет в слишком вызывающую одежду. Простая черная футболка, красная рубашка и черные джинсы, но вот пирсинг и крашеные волосы у меня были. Нет, у меня не красный и не зеленый цвет волос, я был брюнетом.
— Сейчас я отведу Вас в личные комнаты, а в восемь Вам назначат врача, и Вы отправитесь на уроки. Учебники выдадут в кабинете. Вопросы есть? — она говорила медленно и четко, во время своего монолога осматривала каждого из нас и пыталась заглянуть в глаза. Это было неловко, когда кто-то смотрит тебе в глаза и пытается покопаться в душе, поэтому я сразу же отводил взгляд, нервно поправляя лямки чехла.
— У меня вопрос, — тот панк поднял руку, и когда девушка кивнула, он продолжил: — Есть ли какие-нибудь правила и исключения? — я внимательно выслушал парня, а потом перевел заинтересованный взгляд на девушку. Все же он задал очень важный вопрос.
— Да, но Вас ознакомят с ними позже, а сейчас хватит здесь стоять, идем, — она развернулась и пошла по коридору того помещения, которое должно стать моим домом на пару месяцев.
***
Мои мечты рухнули, когда нас привели в комнаты. Я думал, мы будем жить по одному, но никто из учителей не посчитал это нужным и решил поселить в одной комнате сразу четверых. Я не хотел находиться с другими парнями, потому что с ними будет жутко неудобно. Я привык жить один, а не делить комнату с другими, так что ужиться здесь будет довольно сложно. Я жил в одной комнате с парнями, которые ехали со мной в автобусе. У нас оставалось немного времени, чтобы закинуть вещи и приготовиться к началу учебного дня, а этого мне очень не хотелось. Я встал в пять утра и спал всего три часа, и единственное, чего я хочу, так это сна. Я был жутко усталым и вялым. Такое чувство, будто все мое тело отекло. Я стал неповоротливым и неуклюжим. Пару раз уронил свои футболки, потом долго думал, куда можно положить свои вещи, пока не догадался, что для этого у меня есть личный шкаф. В голове была каша, которая состояла из мыслей об этом жутком месте и о собственном будущем. Я не хотел становиться «нормальным», и я должен буду не поддаваться влиянию психологов. Пока я старался запихнуть свои вещи в шкафчик, мои соседи уже начали знакомиться, но я пытался всячески не обращать на них внимания. Ровно в восемь в нашу комнату зашла та рыжая. Она приказала выходить из комнаты и отправляться за ней. Я вообще практически не соображал, куда иду. Это состояние начинало немного раздражать меня. Девушка привела нас в холл, в котором уже собрались другие ученики. Они шумно общались между собой, сидя на диванах. Видимо, нас сейчас представят всем и распределят? Рыжая подошла к другим девушкам, которые стояли посередине холла. Видимо, это наши надзиратели. — Минуточку внимания, — сказала невысокая девушка с приятной внешностью. Как только ее голос раздался, в холле все замолчали. Наверное, она директор? — Как вы уже успели заметить, к нам приехали новички, поэтому, пожалуйста, классы, сядьте отдельно, — многие парни поднялись со своих мест и стали садиться на другие диваны. Я, если честно, не понял, к чему это было сделано. Она хотела показать, как выдрессировала их? — В выпускной класс отправляется Эндрю Некман, Ваш психолог — миссис Хармел, — парень в белой рубашке встал с места. Это был староста? Если так, то теперь мне ясно, почему Эндрю направился именно к нему. — В 10 класс отправляется Томас Грейн, Ваш психолог — мистер Дюрк, — на этот раз к другому дивану отправился парень с побритыми висками, а я оставался стоять вместе с панком и чувствовал себя не в своей тарелке, когда все начали прожигать нас взглядами насквозь. — В 9 класс отправляются два ученика Фрэнк Айеро и Николь Манкишь, ваш психолог — миссис Рейхбер-Хеймер, — с дивана встал парень с короткой стрижкой, и мы вместе с тем панком, которого, оказывается, зовут Николь, сели на диван вместе с остальными. А Николь не женское имя? — Расписание вам отдадут старосты, — я так и знал, что это старосты. — В половину второго заканчиваются уроки у всех классов, а в полтретьего начинаются групповые занятия. Время индивидуального сеанса вам объявит личный психолог. На этом все, прошу всем разойтись по своим кабинетам. Все дружно встали со своих мест, а ко мне подбежал староста. Он — с фальшивой улыбкой — вручил мне листок, на котором было написано наше расписание уроков и номера кабинетов. Хорошо, что все сразу отправились в классы, а не стали гулять по школе, поэтому проблемы с поисками нужного кабинета не было. Зайдя в кабинет математики, я сел за свободную парту во втором ряду, четвертой по счету. Учитель вручил нам соседом по комнате учебник, и начался урок. Если честно, это место никак не отличается от обычной школы для мальчиков. Только здесь перемен не было. Как только заканчивается урок, мы все дружно встаем и идем в следующий кабинет, где учитель дает нам время отдохнуть примерно пять минут, а потом начинает новое занятие. Пока мы шли по коридору третьего этажа, Генрих успел рассказать мне кое-что об этом жутком месте. 1. Оно похоже на детский сад или дом для душевнобольных. Все из-за нелепых звездочек, которые ты получаешь за хорошее поведение и учебу. Если ты наберешь десять звезд, то можешь пропустить групповое занятие или заказать еду в столовой. Остальные звездочки — до пятидесяти — позволяют тебе иногда отдыхать дольше, чем позволено, или дают право на посещение дома в канун праздником или выходных (один из самых нормальных призов), а вот за пятьдесят звездочек ты можешь стать старостой. Генрих сказал, что староста тут, как Бог. Делай все, что хочешь, только не попадайся миссис Рейхбер-Хеймер, даже если ты будешь курить при миссис Люгбер (директор этого ада), она никак не отреагирует, а если при миссис Рейхбер… ты неправильно вздохнешь, то копай себе могилу. 2. Задир здесь не любят, в общем, как и везде. Генрих говорил, что тут есть один мудак, который вечно всех достает, но ему не хило достается за это. Говорят, только сегодня наконец-то сошел синяк со скулы. Так что в этом месте с тобой все будут общаться, дружить и даже уважать, но если ты будешь кого-то доставать, то все тебя возненавидят. Мне, если честно, понравился такой «закон». Если ты никого не трогаешь и не важно, как ты выглядишь — ты станешь для всех другом, а если будешь пытаться стать крутым, то тебя сразу все опустят. 3. Не нарушай правила этого места. Тут даже есть какой-то сборник правил на подобие «Никаких половых связей и отношений, будь приличным молодым человеком». Как бы, ты должен ходить на каждый урок и каждый сеанс с психологом (можно пропускать только групповые занятия, а сеанс с психологом обязателен всегда), можно курить, но не в присутствии горячо любимой Рейхбер, а еще, ты должен вести себя, как настоящий джентльмен. Вроде бы ничего сложного, но при нарушении этих легких правил тебя могут серьезно наказать, но как — мне еще не сообщили. Это оказалось всей важной информацией, причем о этих звездочках. Нужно будет набрать тридцать пять звезд, чтобы свалить отсюда на выходные. После пятого урока все отправились в кафетерий. Он не отличался практически ничем от кафетерия моей бывшей школы. Такие же бледно-бежевые стены, синяя плитка на полу и различные объявления на стенах. Ничего необычного. Взяв себе салат и апельсиновый сок, я сразу же растерялся. Куда мне сесть? Я немного волновался по этому поводу, потому что у нас в школе — как и везде — вся «элита» сидела за отдельным столом, отбросы возле мусорника, но здесь я мало кого знал, поэтому точно сказать, работал этот закон здесь или нет, не могу. Генрих сидел вместе с нашим классом и парнями из другого, но среди них еще были заучки, которых вечно унижают. Так что здесь навряд ли есть определение для крутых и отстойных. Еще немного постояв, я решил пойти к Гери. Все же, я успел подружиться с этим добряком. Увидев меня, один парень подвинулся, чтобы я мог поставить свой поднос и сесть. Все были рады меня принять. Такое отношение вызывало улыбку и заряд позитива. Люди здесь начинают мне нравится. — Фрэнк, это Аззи, Марк, Кевин и Лукас, — Генри сначала называл имя и только после этого указывал парня. Аззи оказался парнем из другого класса, потому что его я не видел прежде; Марк был из нашего. Таких, как Марк, называют альбиносами, их редко встретишь. Как я узнал, что альбинос? Красные радужки глаз, слишком бледные губы и кожа, слегка блондинистые волосы. Он выглядел очень болезненным, и любая мамочка рада была бы уберечь этого маленького мальчика от всего в своих крепких объятьях. Если честно, то мне Марк понравился. Он был улыбчивым, а на вид добрым. Я бы стал с ним дружить, и думаю, общаться с таким, как он — одно удовольствие. Аззи, кстати, тоже показался неплохим парнем, только меня слегка пугала огромная родинка на его шее. Она выглядела ужасно, но из-за этого не стоит отталкивать человека. Кевин был с татуировками и пирсингом в ухе. Он, как и все, был очень улыбчив. Еще он мне напомнил соседскую собаку, которую тоже звали Кевин, только это был безумный пекинес. Но думаю, они в этом похожи. Лукас же был типичным англичанином. Осанка, слишком гордый вид, весь из себя. Он мне не понравился сразу же. Я бы с ним не общался, но остальные были, наверное, хорошего мнения о нем, поэтому и дружили. Обед прошел очень тихо, и эта тишина не была напрягающей, иногда прерывалась шутками или смехом. Мне определенно нравились эти люди.
