You're beautiful when you are natural

- Я думаю, что нас отпустят. Если нет, то они будут бесчувственными тварями и сгорят в аду, - в ответ на мои угрозы я услышал смех. Смех, по которому я безумно скучаю. Именно этот хохот вернул меня в прошлое, которое я ненавижу и люблю одновременно. В моем прошлом было предательство, отчаяние, одиночество и много боли, но не смотря на это, я получал любовь. Теплую материнскую любовь, которой мне сейчас катастрофически не хватает. И вроде бы эту любовь и опеку должен заменить другой человек, но, наверное, никто и никогда не сможет этого сделать. - Фрэнки, твои угрозы, как всегда очень страшные и беспощадные. Ладно, сынуль, я приеду сама за тобой в таком случае. Люблю тебя и скучаю, мне пора, прости, - сейчас она была на работе, но все равно потратила на меня два часа. Да, это удивительно, но она как-то убедила своего начальника в том, что эти два часа она возместит задержкой на работе и сдаст недельный отчет сегодня. Мне было ее жаль. Столько работы сделать за один день ради меня - глупо. Хотя, если бы она сказала, что занята и поговорила со мной всего пять минут, я бы обиделся, правда. Я бесчувственная и эгоистичная тварь. - Я тоже тебя люблю, пока, - она первая сбросила, и я огорченно вздохнул. Мне было чертовски мало этих двух часов. Мне бы провести с ней целый день и желательно, не просто поговорив с ней по телефону, а встретиться с ней в реальности и побыть немного дома. Я жутко скучаю по дому. Думаю, там ничего не изменилось. Мама слишком занята, я уверен. Положив телефон Бевв на ее стол, я встал с кресла и, бросив пару нелепых фраз, ушел. Не хотел никого видеть, только один человек мог меня сейчас успокоить, и он сейчас пишет отчет в офисе. Я сразу же пошел в свою комнату и плюхнулся на кровать. Я все равно никому не нужен в этом месте, так что не задумывался о том, что мне куда-то надо, и меня кто-то ждет. Я здесь чужак и не думаю, что у меня появится своя компания. Я уверен в том, что буду одинок в этом месте до последнего моего дня пребывания здесь. Я все время был один, поэтому привык к одиночеству, но порой что-то, или кто-то, заставляет тебя осознать какое же ты одинокое дерьмо, и тебя накрывает волна не особо приятных мыслей. Таких, как мысли о суициде, о ненужности, и о ужасном будущем. Когда ты знаешь, что у тебя нет никого, кроме матери, которая все время загружена работой, и у нее просто нет времени даже на себя, то ты понимаешь, что будущего у тебя, по сути, нет. Кем я хочу стать? Да никем! Честно. Я уже давно не знаю, кем хочу быть. Раньше мой выбор пал на врача, но сейчас понимаю, что я слишком безответственный для этой работы. Посвятить себя творчеству? Ха, кому нужен такой горе-музыкант, который даже группу не может создать или нормально выступать на сцене. Я ненавижу огромную толпу и ненавижу внимание. Почему-то меня пугает, когда большая публика наблюдает за мной. Почему-то сразу же кажется, что я налажал, и у меня ничего не выйдет. И все будет так. Все так и происходит. Поэтому после очередного провала я создал три правила, которые я всегда должен соблюдать: Первое. Никогда не открывай людям душу, в нее обязательно кто-нибудь плюнет, этим кем-то может быть самый родной человек. Мой отец стал тем-самым-родным. Он развелся с моей мамой, когда мне было шесть лет, но долгое время мы общались. Он забирал меня на выходные к себе, и мы прекрасно проводили время, пока у него не появилась другая женщина. Если раньше я рассказывал ему все, что со мной происходит и в ответ получал хороший совет, то после появления Сюзаны все изменилось. Он стал говорить мне, что я несу бред, и ему не интересно это знать. Если раньше каждые выходные мы играли с отцом в бейсбол на заднем дворе, то спустя месяц после переезда Сюз, я забыл, как выглядит его лицо. Я встречался с ним максимум раз в три месяца, если повезет — два. Первое время я разговаривал с ним по телефону, но в четырнадцать удалил его номер из контактов. Я открыл ему свою душу, показал, как мне нужна его помощь и хотя бы какой-нибудь совет. Я рассказал ему, что не такой, как все, а в ответ получил «ты мне больше не сын». Хах, как вы думаете, что я сделал? Я сказал ему «это все из-за тебя, потому что мне не хватало твоего внимания и поэтому я стал гребанным педиком!» и после этого я больше ему не звонил, хотя он ощущал вину и пытался извиниться, но уже было поздно. Второе. Всегда будь при своем мнении, никогда не иди за толпой, которая не разделяет твоих интересов, а просто «диктует» тебе законы. Это правило я соблюдаю на все сто, да нет, на все тысячу процентов. Я никогда не делал так, как не хочу делать. Все время, даже когда меня избивали и напоследок спрашивали «ну, что Фрэнки, ты еще хочешь трахнуть меня?», я часто молчал, но когда был достаточно смел, то отвечал этим тварям «ох, твой зад меня уже давно не привлекает. Мне больше нравятся парни постарше», после этого получал еще один удар, и обычно они продолжали меня бить. Но бывало такое, что их либо заставали врасплох, либо они уставали. Я был счастлив в те дни. Третье. Люди не могут выбрать себе: расу, внешность, ориентацию, поэтому никогда не унижай таких людей. По этому правилу я жил, потому что являлся тем человеком. Я не являюсь красавцем, никогда не был умнее всех и всегда был другим. И быть другим не так уж круто, поверьте. Эти осуждающие взгляды, синяки и жалость. Да, это самое ужасное, что произошло со мной за три года. Я испытал на себе все семь кругов ада, уверяю. Я знаю, как это - быть изгоем и как это бороться из последних сил, но вновь проигрывать. Я пытался дать отпор и давал его, но, увы, все вновь повторялось. Это вам не эта лечебница, где есть друг, который поможет. Там я был одинок и слаб. И сейчас я нарушил главное правило, я открыл душу Джерарду. В какой-то мере я даже рад этому, но я боюсь. Да, это странно бояться, после всего, что с нами произошло, но я все равно не спокоен. Такое чувство, будто вот-вот мне должны вонзить нож в спину. Это ужасное чувство. Но мне кажется, что это далеко не предчувствие, а просто волнение. Да, я очень много волнуюсь в последнее время, а все из-за Кэрол и Эла, который довел меня до нервного тика. Я все время наблюдаю за ним, чтобы он случайно лишний раз не посмотрел на Джерарда, не дотронулся до его руки своей. Боже, я параноик. Но вроде бы Джерард не замечает моего сдвига, который меня уже бесит так сильно, что я готов убить Эла. Хотя, я был готов сделать это уже давным давно. Сегодня я стал победителем и смог украсть своего драгоценного Джи. Мы сидели, как раньше у него в комнате вдвоем. Он как обычно рисовал, а я что-то рассказывал ему. Обычно, я рассказывал ему, как прошел мой день в школе, а потом разговор плавно приходили к нашей главной проблеме - Кэрол. Нет, я не ныл и не говорил с ним о Эле. Сейчас Джерард уверял меня, что моя мама сто процентов напишет заявление, и после Рождества я буду блевать в ведро, когда увижу его фотографию. Не очень веселый расклад, не правда ли? Но лучше блевать в ведро, чем бояться попасться на глаза Кэрол, которая снимет все звездочки. - Джи, помнишь ты мне кое-что обещал, - я густо покраснел и опустил голову, при этом стыдливо смотрел на него краем глаза. Джерард, видимо, вообще не понимал о чем я, и сделал вид, что вроде бы знает, а вроде бы «Фрэнк, о чем ты, черт возьми?». Когда ответа не было около минуты, я все-таки решил напомнить Уэю, что же он мне обещал. - Ты говорил, что научишь меня целоваться, и я подумал, что мы уже с тобой встречаемся практически месяц и никогда не целовались, как нормальные пары, - я говорил это настолько быстро, даже боялся того, что Джерард просто не поймет меня, и мне придется повторять. Но к моему счастью повторять не пришлось. - Хорошо, - он положил свой альбом куда-то на кровать и уже сидел напротив меня. Я успел пятьсот раз передумать, но когда почувствовал его пальцы у себя на подбородке, то забыл обо всем. Мне хотелось этого поцелуя, но я боялся. Чего я боялся? Наверное, того, что мне может не понравится, и я вовсе не гей. Я боялся этого, хоть это и звучит странно, но это было так. Я быстро поднял голову и морально еще раз подготовил себя, когда почувствовал дыхание Джерарда у себя на щеке. Глаза у меня были все время закрыты, будто я боялся чего-то. Сначала все было, как обычно. Он просто поцеловал меня в губы. На секунду отстранился и еще раз, так же нежно, коснулся своими губами моих. Дальше следовала самая страшная часть. Все внутри дрожало, а в животе крутило и почему-то мне казалось, что во мне десять литров какой-то жидкости. Ладони вспотели, а мои губы долго не хотели открываться. Но вскоре я переборол себя и приоткрыл рот. Ощущения, которые я ощущал во время поцелуя передать просто невозможно. Вся та жидкость перебралась из живота в грудь. Дыхание сперло, а во рту был язык Джи. Я перестал чувствовать, что вообще происходит с моими частями тела. Я был сосредоточен только на этом поцелуе. Я пытался ответить на него. Он терся своим языком о мой, пытался их сплести, а я все портил. Да, абсолютно все, потому что не умею целоваться. Вскоре поцелуй прекратился, и как только я перестал чувствовать его дыхание, то стал улыбаться, как идиот. Я стыдливо опустил голову и стал вспоминать наш поцелуй, который состоялся секунду назад. Мои щеки пылали, а внутри и снаружи все дрожало. Боже, это было прекрасно не смотря на то, что я целуюсь, как дебил. Я не мог расслабить свой язык и… о, Боже. Мне так стыдно. Наверное, для Джерарда это был самый ужасный поцелуй в жизни. Я уверен. - Фрэнки, хватит краснеть, посмотри на меня, - я сразу же поднял голову и все так же, с надеждой в глазах посмотрел на него. Я думаю, он не будет рассказывать насколько ему не понравилось со мной целоваться. - Ты очень милый, и этот поцелуй был самым лучшим, - он поцеловал меня в губы. Так быстро и робко. - А знаешь почему? - я отрицательно помотал головой, а он продолжил. - Потому что он был с тобой.