You're beautiful when you are natural

На носу Рождество, и все куда-то спешат. Все что-то делают, покупают или планируют. Я же отличался ото всех остальных. Я не люблю Рождество и вообще какие-либо праздники. Для меня это тупая трата времени. Когда мне было десять, то я еще радовался подаркам под елкой и праздничному ужину, но вскоре рождественское настроение пропало, и я только могу предполагать, куда оно могло деться. Я, как и все дети, наряжал елку, смотрел рождественские фильмы, готовил подарки и учил песенки, но ничто не придавало мне этого гребаного настроения. Я вообще не понимаю, как люди могут отсчитывать дни до этого праздника и не спать ночами перед своим днем рождения. Это обычный день, как и другие, просто тебе дарят много ненужной фигни, и вы нажираетесь вместе с семьей в хлам. Дебильные праздники. Вот и сейчас… все, как всегда. Все веселятся, поют, наряжают кабинеты, а я курю на улице и делаю вид, что вот-вот пойду присоединюсь к остальным. Джерард тоже сейчас бегает с гирляндами вместе с Бевв. Ох, если бы он знал насколько мне насрать на этот праздник. Но, блин, он выглядит таким счастливым, что разочаровывать его вовсе не хочется. А вот Эл придерживается моего мнения насчет Рождества. Ему так же, как и мне, не понять их счастья. Поэтому курю я сейчас не один, а вместе с ним. - Ты поедешь к родакам? - Я пожал плечами и выдохнул клуб дыма. Голос стал хриплым, и он мне нравился. Мне мало что нравится в себе. Джерард наконец-то вернул мне мою самоуверенность, которая была у меня до шести лет. Даже будучи ребенком, я перестал верить в Санту и себя. - Да, поеду к матери, она обещала, что возьмет отпуск. Я скучаю по ней. А ты? - Все-таки решил спросить у него. Эл вообще молчаливый парень. Ну, при мне он молчаливый. Но если открывает рот, то говорит что-то дельное, и это единственная черта, которая мне нравится в нем. Он еще ответственный, умный, но бесит меня. Если раньше это была ревность, то сейчас я даже не знаю, что это. Надеюсь, это нормально, и с каждым такое бывает. - Навряд ли. Моя мать умерла пять лет назад. Сбила машина, а точнее, грузовик. А отец ушел из семьи, когда мне было три года. Так что, по сути, возвращаться не куда и не к кому. Только тетя, но ей сейчас меньше всего хочется видеть племянника педика, - я был удивлен, а Эл, как всегда хладнокровен. Впервые вижу человека, который говорит об этом, как будто это в порядке вещей. Первые минуты мне было не по себе, но я не я, если не сморожу какую-нибудь ерунду после которой будет неловко всем. - А как ты сюда попал? - вы думаете, я размышлял перед тем, как это сказать? Ха-ха-ха, мозг? А зачем он? Я ожидал, что он с презрением посмотрит на меня, выкинет сигарету и назовет мудаком, после чего эпично исчезнет. Но нет. Этот парень не из таких истеричек. Он просто засмеялся и сделал еще одну тягу. Будто бы готовясь к долгому рассказу. Но мне кажется, что у этого жеста есть и вторая сторона. Он пытался скрыть нервозность, я уверен. Когда три — или сколько там уже месяцев —жить в окружении психологов, то сам начинаешь вникать в суть. У этого места есть такой бонус: попади в психушку и побывай на курсах по психологии… круто, да? - Это был мой директор, он как-то узнал, что я... эм, ну, нестандартный ученик, и позвонил тете. А она, как услышала, что от меня можно избавиться, собрала мне чемоданы и отправила в путешествия. А ты как? - и опять это спокойствие. Он меня пугает. Хотя я должен ему завидовать, с другой стороны. Безразличие и спокойствие — вот к чему я стремился все годы, но не мог достигнуть этого. Чертовски сложно быть тем, кем не являешься. Я могу быть замкнутыми, могу делать вид, что не слышу тебя и… правда не слышать. Но никогда я не мог успокоиться. Да, бывали моменты, когда я спокоен, но когда касаются чего-то личного, у меня все время срывает крышу. Как, например, на первом индивидуальном сеансе с Кэрол. Она просто задала вопрос про событие, которое я прокручиваю в голове каждый гребанный день, а мне сорвало крышу. Я начал кричать и рыдать. Да, прежде у меня никто о таком не спрашивал, но вот у Эла тоже. - Моя мама залезла в мой компьютер, а перед этим начиталась женских журналов, - я усмехнулся, на лице Эла тоже появилась улыбка. Это звучит очень глупо и нелепо. Вот… кто мне запрещал удалять историю браузера, м? Если бы я был немного продвинутым, то этого не произошло, и я бы сейчас не курил на улице вместе с парнем, который меня бесит. Хотя сейчас я не отношусь к нему, как обычно. Почему-то, мне кажется, что он вполне нормальный и с ним можно поговорить. Он, наверное, из тех смелых людей, которые позволяют порыться в душе. Это для меня очень сложно. Допускать кого-то в свою душу. Пока что я разрешил это двум людям: Джерарду и Беверли. А Элу я пока что не открылся. Это только поверхностная информация, которую скрывать немного глупо. - Чувак, да ты влип. А я почему-то думал, что только Джерард попал сюда благодаря своей глупости, - он хихикнул и я вместе с ним. Но потом я резко остановился. Стоп. Джерард, черт его побери, рассказал ему почему сюда попал? Вы когда-нибудь были преданными близким человеком? В эти моменты сердце уходит куда-то в пятки, а руки бешено трусятся. В горле слизкий ком, который не дает тебе возможности даже вздохнуть. Почему он не рассказал это мне? - Мне нужно идти, - я бросил сигарету и дрожащим голосом чуть ли не прохныкал это. Это так больно. Черт, я правда чувствую себя преданным. Глаза жгут слезы, а разум, такое впечатление, накрыло какой-то дымкой. Теперь я знаю, как выглядит предательство. Оно… как туман. Белое и с одной стороны настолько необычное, а с другой - простое явление природы. От него кругом идет голова, и ты не знаешь, куда нужно бежать. Ты боишься сделать шаг не в ту сторону и не упасть лицом в дерьмо, которым тебя накормили. Да, тебе не врали, и ты свято верил в то, что это сладкая правда, а оказывается, тебя фаршировали ложью. Он вообще ничего мне не говорил, и в этом вся суть. Он рассказал это человеку, которого, как он мне говорил, не любил, и он даже не нравился ему, как парень. Почему же он рассказал это ему? Почему он не рассказал это мне? Я почувствовал, что сердце вновь болезненно сжимается, но слезы, даже не собираются течь из глаз. Это радует. Я должен просто с ним поговорить. Нет, я должен поговорить с ними. И они должны мне рассказать… почему же этот чертов Джерард не рассказал мне о том, как и почему попал сюда. А потом я его прощу. У нас все будет хорошо. Да, все так и будет. Я несусь к кабинету Беверли, в котором Джерард украшает маленькую елочку. - Джерард, мне нужно с тобой поговорить, - я резко открыл дверь, и мой голос звучал настолько пугающе, серьезно, что я сам испытал неловкость и легкий страх, но внешне оставался таким же спокойным. Скромность сейчас не к чему. Я ее пленник, но даже пленник иногда может стать свободным благодаря своему упорству. Все в кабинете замерли, а точнее, Беверли хотела открыть свой рот и сказать, видимо, что-то мне, но просто забыла. Ее глаза выражали удивление, а замершее тело — оцепенение. Даже она удивилась такому. А вот Джерард был более-менее спокоен. Он, конечно, тоже первые секунды не знал, что делать, но потом взял себя в руки, положил шарик и подошел ко мне. Я резко взял его за руку и, думаю, после такого захвата у него останется синяк, но мне насрать сейчас на это. Я был зол и предан. Да, я был предан, и я полностью в этом уверен. - Почему ты, черт возьми, не рассказал, почему здесь находишься, а рассказал это парню, которого знаешь всего пару недель? Он блять лучше меня, да? - я замолк, чтобы дождаться его ответа, но когда он открыл свой рот, я вновь начал говорить. - О, нет, ты расскажешь мне все вместе с ним, в кабинете Бевв, когда та уйдет наряжать общую комнату, - он кивнул, и мы зашли в кабинет. Это было чертовски странно. Я никогда так себя не вел и почему-то чувствовал себя загнанным в угол, хотя сейчас доминировал в этой ситуации. Но разум держал верх надо мной. Сейчас я просто наряжал кабинет и не смотрел на Джерарда и… Эла, который только что вошел в кабинет и присоединился к нам. Это было очень странно, мы все знали, что сейчас произойдет, а Бевв была в неведении, как будто мы играли в шпионов, а Беверли просто не успела к нам присоединиться. Да, именно так все и выглядело. Но, видимо, Беверли не нравился такой расклад, потому что вскоре она вывела меня из кабинета, аргументируя это тем, что я должен донести коробку. Мы правда шли молча до общей комнаты, и я нес коробку, но потом ей это надоело, как и мне. Она остановилась, тяжело вздохнула и укоризненно посмотрела на меня. Я не заслужил этот взгляд, Бевв; его заслужил только один человек, и он сейчас в твоем кабинете. - Что происходит? - она говорила это тихо и немного сдавленно, будто бы боролась с желанием обматерить меня, и сделать это намного громче, чем нужно. Я моментально опустил голову вниз, и про себя думал, какой же я дебил, что позволил Бевв наблюдать за мной в таком состоянии. - Просто... Беверли, это очень долгая история, и я думаю, что лучше тебе не знать. Это все из-за Эла и, блин, это не важно. Ничего особенного, мы все решим, - она, приподняв бровь, посмотрела на меня и поняла, что я не в настроении изливать душу и просто пошла дальше, а мне оставалось лишь идти за ней. Все оставшееся время, мы шли молча. У нас не было тем для разговора. И вообще было неловко обоим. Потому что я не хотел говорить, а Беверли хотела узнать правду. Она такая же любопытная, как и я. Я был сказочно рад, что мы, наконец-то, подошли к общей комнате, и я могу идти обратно в кабинет и узнать долгожданную правду. Но от этой правды меня отделяла неугомонная Беверли, которая схватила меня за руку и тихо прошептала на ухо. - Порой, правда, которую мы хотим знать, будет являться совершенно ненужной, - я не знаю, к чему это было сказано, но сердце в моей груди остановилось. Почему-то… я на секунду задумался, может, я делаю ошибку? Может, мне вовсе не нужна эта правда? Может, Джерард специально это не рассказывал мне, потому что эта тайна способна изменить мое отношение к нему? Все возможно, и это меня пугает. Я тоже не все рассказываю Джерарду. Я до сих пор не рассказывал ему о том, что встречался с взрослым мужчиной, что стал использованным, но он так же не рассказывал о своих бывших, как будто ему есть что скрывать. Да, есть. Он же несколько лет назад надевал платье. Черт, может все из-за его прошлого, не обычно прошлого? И он просто не хочет меня разочаровывать? Может, я зря все это начал? Нет, не зря. Я должен узнать правду, потому что без нее наши отношения какие-то… не-отношения. Мы знаем о друг друге совсем мало. Как будто мы незнакомые люди, которые иногда целуются и все время вместе. Но, видимо, нам суждено быть незнакомцами... Я открываю дверь кабинета, думая о нем, и нашем разговоре, но, черт возьми. Помните, я говорил о предательстве? Я ошибался, оно другое. Оно втыкает в твое сердце одновременно миллионы игл и потом сжимает его. Душит тебя, и ждет, когда же ты упадешь и начнешь рыдать. Я просто не понимал, что происходит. Шутка? Глупая, слишком глупая, мать его, шутка! Я не хочу этого видеть… это не реальная жизнь, это сон, правда! Окажись это все сном, прошу тебя, прошу! Меня всего трясет и мозг вообще отказывается воспринимать какую-либо информацию, а глаза на этот раз не просто жгут слезы, я уже сам не замечаю, как они без предупреждения начинают течь из моих глаз. Челюсть тряслась и зубы отбивали какой-то бешенный ритм. Я просто сдавлено выдохнул и задержал дыхание, чтобы сдержать слезы. Потом закрываю дверь, настолько громко, насколько могу и убегаю. Убегаю от правды, которая меня так сильно убивает. Я просто плачу и не верю, что нарушил правило, которое нарушать никогда нельзя! Я ненавижу себя, я ненавижу его, я ненавижу все, что было. Я не могу дальше бежать, я поражен, я проиграл в игре, которая оказалась настолько сложной для меня. Я падаю, в прямом смысле этого слова, падаю на пол в своей комнате. Как я успел до нее добежать… известно только Богу. Сейчас мне не нужно ничего, кроме того гребного спокойствия. Я ненавижу себя, я ненавижу всех. Черт, мне так больно. Я кричу, только никому не дано услышать мой крик. Я просто открываю рот, и моя душа плачет, орет, но никто не слышит. Потому что этот крик не передать. Я должен сейчас прийти в себя и просто спросить у этого мудака, что черт возьми, он делал только что? Но я не могу. Я убит, я хочу лежать и рыдать, что сейчас и делаю. Я сжимаю кулаки, перед этим проводя руками по своему лицу, продолжая орать, я хочу умереть, просто хочу умереть, не хочу ничего более. Мне больно, моя душа хотела свободы и счастья, а в ответ получила боль и удары. Много ударов. Столько, сколько мне не давали парни из моего класса. Но я встаю… да, я все-таки научился чему-то за это время. Я не просто встаю, я подрываюсь с места и бегу к своему шкафчику, достаю гребанную коробку и кидаю ее на пол. Меня не остановить сейчас. Я просто рыдаю и начинаю топтать эту гребаную коробку, в которой была вся моя любовь к нему. Там его рисунки: на мой день рождения, мой портрет, который он нарисовал месяц назад; там столько любви, которая была ложью. Я опять кричу и хочу просто умереть. Мне так дерьмово… мне никогда не было так плохо. Но я продолжаю прыгать, как гребанный дебил. От этой коробки практически ничего не осталось, а все рисунки теперь в моих следах. Но мне не дают уничтожить это все, кто-то хватает меня за руку, и тащит назад. Я вырываюсь и кричу. Теперь по-настоящему. - Отпусти меня, блять, я сказал отпусти! - я кричал во всю глотку, и мой крик был таким жалким, разбитым. О Боже, убей меня, убей поскорее. Зачем мне жить? Черт возьми, для чего я на этой земле? Меня резко разворачивают, и я вижу его поганое лицо. Злость просто разрывает меня на куски. Я все-таки вырываю свою руку из его хватки и со всей силы, которая у меня осталась бью его в грудь и рыдаю. Рыдаю, кричу и бью. А он пытается меня обнять. - Сука, я ненавижу тебя, умри, умри, умри! - я бью его и, черт, я выгляжу жалко, я уверен. Слезы смешались вместе с соплями. - Почему ты это сделал? Ты говорил мне! Ты обещал мне, - я вою от боли и предательства. - Ты не так все понял, дай же мне объяснить, - он хватает мои руки, и я обязан сейчас посмотреть на него. - Я не хотел, он сам это сделал, поверь мне! - я кричал от боли, которую причинил его поступок, а он кричит на меня, чтобы переорать. - Нет! Ты предал меня! Сука… тварь, я ненавижу тебя! - я кричал громче него и пытался вырваться, но было бесполезно. Но, кто сказал, что я буду прекращать свои попытки? Никто! - Я же, наконец-то понял, что люблю тебя, но ты, блять, все испортил! Ты целовал этого педика, как только я отвернулся! Ты предатель, ты врун, ты... - меня всего трусит, и я просто не замечаю, как упал обратно на пол, а он до сих пор держит меня за руку. Теперь он тоже со мной на полу и пытается обнять, но я отбиваюсь и плачу. Ты — тварь, Джерард.